Генералы подвалов - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 74

Джус повесил трубку. Он стоял в раздолбанной будке телефона-автомата, приютившейся во дворе мрачного, с облупленным стенами дома возле Кировского завода.

Выйдя из будки, парень огляделся по сторонам, сел в свой «Москвич» и поехал в заброшенную котельную, где содержался их пленник. Место было надежное — домик стоял на территории небольшого механического заводика, не работавшего по причине полного банкротства. Однако сторожа на вахте сидели, Джуса там знали как давнишнего, несмотря на возраст, работника охраны, и вся территория была практически в его распоряжении. А что до котельной, обставленной под, так сказать, офис, — так туда вообще никто не захаживал уже года два.

— Привет, Стрем, — бросил он корешу, ночевавшему в котельной и присматривавшему за Димкой. — Как он тут?

— Нормально. Поссать просится, да я без тебя решил не рисковать.

— Правильно решил. Недолго уже осталось... Ну ты чего? — повернулся он к связанному Димке, сидящему в той же позе, в какой его вчера здесь оставили.

Димка молчал. Он чувствовал себя настолько плохо, что едва мог говорить. А по пустякам вообще не хотел рта раскрывать. Голова разламывалась, его тошнило — удар Джуса, который тот нанес ему в машине, оказался весьма сильным.

— Гордый... Молчишь, ничего — скоро тебя заберут. Я надеюсь, во всяком случае... Стрем!

— Чего?

— Кусачки у тебя есть?

— А ты похмелиться не принес ничего?

— Нет. А я не знал, что ты алкаш. Смотри, я с алкашами могу распрощаться.

— Да ладно тебе... Сам вчера всех упоил, а теперь базаришь...

— Кусачки есть, спрашиваю?!

— На.

Джус взял протянутый инструмент, повертел в руках. Повернулся, посмотрел на Димку. Тот сидел с закрытыми глазами. Лицо связанного было бледным, покрытым капельками пота.

— Годится! — Джус, играя на ходу кусачками, пошел к Димке.

Он положил их на пол позади Димки, вытащил из кармана диктофон, вставил кассету, нажал кнопку записи.

— Передай привет своей любимой.

Димка открыл глаза.

— Говори, говори, времени нет. Я к ней сейчас еду, — сказал Джус.

— Настя, — прошептал Димка, стараясь, чтобы его слова звучали уверенней. — Настя, это я. Я в порядке.

— Хорош. — Джус щелкнул клавишей, отмотал немного назад и протер ленту там, где были его собственные слова, обращенные к Димке.

Сунув диктофон в карман, он обошел парня, присел на корточки и взял в руки кусачки.

— Сейчас будет немножко больно... Это для твоей же пользы. Чтобы подруга твоя быстрее шевелилась. Чем быстрее она раскошелится, тем быстрее освободишься...

Димке казалось, что все имевшиеся у него силы ушли на короткое послание Насте, но адская боль, пронзившая руку, и не только руку, а все тело, заставила его заорать во все горло.

— Тише, тише, все уже, все! Уже не больно, уже все кончилось...

Стрем смотрел широко раскрытыми глазами, как Джус встал с корточек, брезгливо, стараясь не испачкаться в крови, на отлете держа в руке розовый цилиндрик...

Димка тихо выл, покачивая головой взад-вперед.

— Чего уставился? — крикнул на Стрема Джус. — Пальцев не видел? Ну, палец как палец, ничего особенного. Не велика потеря. Дай пакет какой-нибудь...

Стрем поднялся, чтобы исполнить просьбу своего вожака, но мальчишку стошнило, и он, согнувшись, побежал в угол котельной, туда, где находился туалет.

Джус неторопливо подошел к столу, за которым только что сидел Стрем, открыл тумбочку, стоявшую рядом, порылся, достал полиэтиленовый пакет с надписью «С Новым Годом!». Усмехнувшись, бросил туда Димкин безымянный палец, завернув его предварительно в кусок газеты. Туда же была положена и кассета...

Настя доехала до дома как в тумане. В одной руке она сжимала пакет со страшной посылкой, другую просто сжимала в кулак, так же до судорог, и била кулачком себя по колену методично, размеренно, так, что водитель такси стал на нее коситься.

И опять не было страха, не было даже жалости к Димке. Ненависть захлестнула ее, ненависть и злость, злость на весь этот сучий мир, в котором происходят такие вещи...

Пакет она положила на стол аккуратно, словно та часть Димки, которая лежала в нем, была живой... Потом спохватилась и сунула его в угол, убрав с глаз долой.

«Настя, это я. Я в порядке», — снова сказал ей Димкин голос с кассеты. А потом забухал тяжелый монотонный рэп.

Ну все. Шутки кончились. Теперь надо подключать все имеющиеся у нее силы. Кстати, а где Дохлый? Вот так номер! Уж не он ли навел на них этих... этих... Она не могла подобрать слово. Очень может быть. По времени, во всяком случае, совпадает. И похитили Димку, а не ее. Ее-то он любит, а Димку... Димку ревнует.

Да нет, что за чушь?.. Как он мог? Он не мог...

Настя резко тряхнула головой. Опять начинались версии, а ей не версии нужно было строить, а действовать.

Она взяла трубку и набрала номер пейджера Сухого. В конце концов, за что она ему платит? За охрану? За безопасность? Вот пусть и соответствует!

Сухой перезвонил сразу же.

— Нужно срочно встретиться, — сказала Настя. — Очень срочно. Сейчас.

— Где? — спросил Сухой.

— Я дома, — сказала Настя. — Приезжайте ко мне. Немедленно.

На другом конце города Сухой удивился тону, каким были сказаны последние слова. В процессе работы с магазином он понял, что эта Настя — девчонка довольно крутая, но чтобы до такой степени? Голос прямо как у прокурора...

Сухой связался с майором, обрисовал ему ситуацию.

— Поезжай, — сказал майор. — Давай, не рассуждай. Поезжай к этой девочке. Не нравится мне все это...

Майор повесил трубку и повернулся к сидевшему напротив него Монаху. Посмотрел ему в глаза и тихо хихикнул.

Турок, стоявший в углу, поморщился:

— Ты чего, майор? В детство впал?

— Похоже, нашлись наши денежки, — сказал майор.

— В самом деле?

— Нас кто-то опередил. Возможно, те, кто на тебя наезжал. Похитили пацана, который за бабки эти отвечает. Теперь с подруги его требуют выкуп. А деньги-то все уже у них.

— Откуда ты знаешь? — спросил Турок.

— А я кто по-твоему? Представитель частного сыска. Вот у меня, сыскаря, и есть свои частные источники информации. За которые я, кстати, плачу немалые деньги.

— Ты при мне лучше о деньгах вообще больше никогда не говори, — заметил Турок. — Тебе же дешевле выйдет.

— Так что мы сейчас делаем? — спросил Монах. — Едем, что ли, мочить сук?

— Сейчас мы будем сидеть и ждать. Они должны этой девке позвонить и забить стрелу. Что она им будет отдавать, я не знаю. Денег у нее нет, вы сами видели. Может, квартиру или еще что... Хотя они требуют двести штук.

Турок присвистнул:

— Три квартиры таких нужно, чтобы эти бабки отбить.

— Ну, у них магазин уже больше стоит, чем двести штук. Но что те, кто похитил Настиного парня, хотят...

Его прервал телефонный звонок.

— Алло? Сухой! Да я чего говорю-то... — Майор несколько минут слушал молча, потом сказал:

— Все. Я все понял. Оставайся там, у нее на квартире, на связи... — Похоже, что это все скоро закончится, — сказал он Турку. — Слушай, с ворами ты не конфликтуешь?

— А что такое? — встрепенулся Турок.

— Да так. Их повадки. Прислали девчонке этой палец отрезанный. Ну, от руки ее хахаля.

Турок и Монах переглянулись.

— И что? — спросил Турок.

— Что-что? Торопят. Деньги, говорят, вези.

— А она?

— А с ней там Сухой. Ну все же ясно, Турок. Поедем брать. Дело-то плевое. Хочешь, я один поеду, хочешь, вместе. Только я не понимаю... — Он замолчал.

— Чего ты не понимаешь?

— Да нет, это я так... про себя...

— Думаешь, выгорит у нас? — спросила Вакса.

— А то? Не в ментовку же девка побежит! Конечно, выгорит.

Джус говорил лениво, говорить ему не хотелось. Хотелось спать. Или кирнуть. Он выбрал третий вариант и налил себе на дно стакана водки. Вакса кого хочешь заездит — сильная девка.