Фирма - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 123

— Да, — кивнул Вавилов. — Смотри, тут и Рената, и даже Куцинер… Все Грека поминают… «Настоящий товарищ…» «Один из немногих, кого можно было в нашей стране назвать меценатом, искренне любящим искусство и готовым пожертвовать ради него всем, что он только способен был отдать…» «Чудовищное убийство, всколыхнувшее всю творческую общественность…» «Лучшие люди страны становятся жертвами наемных убийц…»

— Да, — проворчал Анатолий Анатольевич. — Лучшие люди… Мрут, понимаешь, как мухи, ну что ты сделаешь?… Что такое, а, Вавилов? Мор, что ли, на них нашел какой?

— Смотри, что пишут. Следовательская бригада, ведущая это дело, уже вышла на след заказчиков убийства…

Анатолий Анатольевич закашлялся.

— Через несколько дней они смогут назвать имена тех, кто уничтожает… Дальше чушь какая-то…Уничтожает вместе с лучшими людьми России ее культуру и искусство… Бред.

— Выйдут, говоришь, на след? Ну-ну.

Вавилов отложил газету и прищурился на солнце, стоявшее в высшей точке.

— Денек-то какой…

Анатолий Анатольевич выпустил толстую струю голубого дыма.

— Ничего… Неплохой табак. Слушай, сделай-ка мне пару десятков. У нас ведь они не продаются?

— Нет.

— Тогда сотенку.

— Нет проблем.

За углом дачи, там, где находились ворота, за которыми начиналась земляная плотная дорожка, ведущая к шоссе, включился автомобильный двигатель. В дверь веранды постучали.

— Войдите, — крикнул Анатолий Анатольевич.

— Товарищ генерал…

Вавилов обернулся.

На веранде стоял молодой ладный парень в форме капитана внутренних войск.

— Товарищ генерал, машина ждет.

Генерал Климов кивнул:

— Иду.

Когда капитан бесшумно исчез за дверью, генерал подошел к Вавилову и, положив ему руку на плечо, сказал:

— Работай спокойно, Володя. Все под контролем. Про Грека забудь. Как и не было его. Ты там, думаю, разберешься, кого куда переставить.

— Работа большая, Анатолий Анатольевич. Но, может быть…

— Поможем, если что, — успокоил его Климов. — Не впервой. Давай через недельку соберемся. Банька, то-се… Шашлычки… Так, знаешь, по-семейному… И все решим заодно. Кого куда поставить, кого откуда убрать… Дело общее, дело большое… Торопиться не надо.

— Торопиться не будем, — согласился Вавилов. — Все устроим в лучшем виде.

— Как всегда, — сказал генерал.

Вавилов быстро прошел сквозь стеклянные двери. Кивнул охраннику в форме, сидевшему в прозрачной пластиковой пуленепробиваемой будочке, и поднялся на второй этаж, миновав три лестничных пролета и два металлоискателя, предупредительно отключенные охранниками снизу и снова заработавшие, как только Вавилов прошел последний из них. На втором этаже Владимир Владимирович сделал несколько шагов по коридору и оказался в просторном холле.

Секретарша Юля вскочила из-за длинного прилавка, уставленного телефонами, календарями, объявлениями в стеклянных «стоячих» рамочках, извещавшими о том, что через неделю — общее собрание, а через две — тоже общее собрание, но только одного из отделов, что через месяц шеф уходит в отпуск и его обязанности будет выполнять первый заместитель Якунин. Кроме этого, на прилавке лежали гелевые авторучки, зажигалки, стояли пепельницы, ближе к окну — чашки для кофе, электрический чайник, сахарницы, поднос с ложечками.

— Здравствуйте, Владимир Владимирович! К вам уже…

— Привет, — бросил Вавилов. — Я вижу. Да. По одному.

Ни на кого не глядя, он прошел прямо в свой кабинет, оставив за спиной с десяток посетителей, которые, завидев Самого, как по команде поднялись с мягких кожаных диванов и кресел, которыми изобиловал холл.

Глаза Владимира Владимировича были опущены долу, но видел он всех и каждого. Видел и мгновенно отделял зерна от плевел.

— К вам Артур, — услышал он голос секретарши по громкой связи.

— Впусти.

Ваганян вошел в кабинет, кивнул Вавилову и сел на диван у стены.

— Привет, Артур, — поприветствовал его Владимир Владимирович, отметив, что сегодня Ваганян избрал довольно странную манеру здороваться. — Что скажешь?

— Что скажу? Скажу, что я увольняюсь.

— Что-что?

Вавилов не играл. Он действительно не понял, что имел в виду его продюсер. Из фирмы «ВВВ» давно уже никто не увольнялся. Людей переманивали, их приглашали другие конторы, они, бывало, принимали эти предложения, о чем потом очень жалели. Но все это происходило несколько иным образом. Вавилов гордился тем, что его предприятие совершенно не походило на любую другую российскую коммерческую структуру. В «ВВВ» практически отсутствовала так называемая текучка кадров, и ни один нормальный человек, будучи в трезвом уме и ясной памяти, никогда не сказал бы вот так, как сейчас Ваганян — самому шефу, прямо в лицо: «Я увольняюсь…»

— Что ты говоришь? Что с тобой, Артур? Тебе нехорошо?

— Мне очень хорошо, Владимир Владимирович. Очень. Я сказал вам, что я увольняюсь. Я больше не буду с вами работать.

— Это как? И куда же ты намылился, если не секрет? Куда уходишь? Уж не на место ли болезного нашего Гольцмана? Или — на радио? Или еще куда? Нашел себе группу? Вольным продюсером станешь?

— Идите вы все в задницу с вашими группами, — спокойно ответил Артур. — Как вы меня достали… С этим вашим дерьмом.

Он помолчал, потом вытащил сигареты и закурил.

— Мне сорок лет, Володя. Сорок. Пора о душе подумать. Пора наконец уже что-то сделать… Что-то, как бы это смешно ни звучало, настоящее…

— Я так и не понял, что у тебя за проект. Что значит — настоящее? Не расскажешь?

— Ты не поймешь, Володя. Если тебя очень волнует, куда я ухожу, то отвечу — никуда. Домой я ухожу. У меня, слава богу, есть свой дом. И много еще чего.

— Это точно. Много.

— Я не это имею в виду, — поморщился Ваганян. — Впрочем, ты, думаю, не поймешь…

— Так объясни, — начиная внутренне закипать, тихо сказал Вавилов. — Объясни мне, дураку, может, и пойму…

— Ничего я тебе объяснять не буду. Просто не хочу больше увеличивать количество говна… В своей стране.

— Артур, ты, по-моему, заболел. Переволновался в связи с последними событиями. Возьми-ка ты, друг мой, отпуск. Отдохни. А потом мы вернемся к этому разговору. Хорошо?