Фирма - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 121

«Разберемся, — подумал Борис Дмитриевич. — Время все расставит на свои места».

— Ну, зови Ренату свою, — заметил Игнат, обращаясь к Шурику. — Пора начинать.

— Ты с билетами разобрался? — спросил Рябой.

— Все схвачено. Я команду дал, ревизия уехала. Заплатили уже кому надо. Можно музыку играть. Давай, Шурик, не тяни, зрители ждут, волнуются.

— А чего мне давать? — Шурик вытащил свой телефон. — Она уже на сцене.

Он потыкал пальцем в кнопки, поднес трубку к уху:

— Рената, деточка, можно начинать. Все улажено. С богом!

Дверь гримерки снова открылась, и в комнату вошел Митя Матвеев.

— О! Еще один старый знакомый, — промычал Гольцман. — Что скажешь, господин Матвеев? Ты теперь самостоятельный продюсер у нас, да? Хотя, кажется, твое присутствие здесь говорит об обратном…

— Правильно говорит, — кивнул Игнат. — Правильно. Иди сюда Митя. Что там у тебя стряслось?

Митя подошел к Игнату и сказал ему несколько слов на ухо.

— Так… — Бандит покачал головой. — Давай после концерта своих девчонок ко мне. Они и отвезут.

— Они? — Митя развел руки в стороны. — А это не…

— Нормально. Все будет путем. Дуй на сцену. Начинаем.

Зазвонил телефон Мони.

— Да? — Администратор приник ухом к трубке. — Что? Как? Гоните ее на хуй! Этого еще не хватало! Берите за шкирку и домой, в больницу, куда угодно! Только чтобы здесь ее не было!

Моня еще что-то злобно прошипел и отключил телефон.

— Что такое? — спросил Гольцман, почуяв недоброе.

— Да Стадникова заявилась. В хламину пьяная. Скандалить начала, денег требовать. Орала, что концерт сорвет.

— Пьяная? — Гольцман пристально посмотрел на Митю. — Она же закодирована. Она… Ты, что ли, щенок, ее подбил? А? Говори, пацан! Ты ее спровоцировал?

— Почему вы на меня-то? — смущенно отводя глаза в сторону, попытался отбиться Митя, но Гольцман вскочил, бросился к Матвееву, схватил его за отвороты пиджака.

— Говори, падла! Твоя работа?

— Подумаешь, выпили вчера… Большое дело!… От этого еще никто не умирал…

— Ну, ты и гондон, — сказал Гольцман, убирая руки с пиджака Матвеева. — Ну и гондон…

— Боря, — тихо сказал Шурик, — ты успокойся. Может, оно и к лучшему?

— Я вот тоже так подумал, — быстро, словно оправдываясь, сказал Митя. — А то она лезет не в свое дело… Орет, скандалит… Дела все запутывает… Пусть уж себе дома квасит по-тихому…

Гольцман хотел сказать, какой Митя на самом деле подонок, какая он мразь, что он его больше видеть не хочет и требует, чтобы тот убрался с глаз долой, что все, кто его окружают, — мерзавцы и что он еще постоит за себя, но вдруг в бок словно воткнулся невидимый раскаленный металлический штырь, пронзил Бориса Дмитриевича насквозь и стал медленно поворачиваться, разрывая внутренности, перемалывая кости и вытягивая из его тела последние силы.

Лицо Гольцмана побелело, колени подогнулись, и Борис Дмитриевич, схватившись за бок, неловко повалился на ковер.

Яша Куманский, президент акционерного общества «Объектив», вышел на сцену. В возглавляемое им общество входили десяток самых «желтых» и, соответственно, самых покупаемых и высокотиражных петербургских газет, несколько журналов, видеостудия, а также несколько рекламных агентств.

— Сегодняшний фестиваль, — сказал Яша, — это в какой-то степени знаковое событие. Все вы знаете, что он посвящен памяти нашего замечательного земляка, Василия Лекова. И нам очень приятно, что в зале столько юных лиц, столько молодых людей, воспитанных на прекрасной музыке этого удивительного артиста. Но это не все, друзья мои. Сегодняшний концерт, как вы знаете, благотворительный, и все ваши любимые артисты, в первую очередь, Рената…

Рев толпы заглушил Куманского. Он выждал две минуты, чтобы стихли свист, крики и аплодисменты, и продолжил:

— …Рената, московская группа «Муравьед», наши прекрасные землячки «Вечерние Совы», всеми вами любимая группа «Город N» и ряд молодых коллективов работают совершенно бесплатно. Весь доход от сегодняшнего концерта пойдет в фонд Василия Лекова, который учрежден для того, чтобы помогать развитию современной музыки и вообще современного искусства в нашем городе…

Переждав новый взрыв криков и аплодисментов, Куманский опять приблизился к микрофону.

— Сегодняшняя акция — первая, которую проводят новый продюсерский центр «Гармония» и новая фирма-производитель аудиопродукции «Арт-плюс». Сегодня каждый их тех, кто присутствует на стадионе, получит бесплатно кассету с записью песен Василия Лекова в исполнении самых любимых ваших артистов. Это, в первую очередь, Рената…

Рев толпы в очередной раз заставил Куманского замолчать.

— …Рената и множество других, не менее известных и любимых вами групп и солистов, — закончил Яша, решив, что перекрикивать разбушевавшуюся толпу ниже его достоинства. — А начинает наш концерт группа «Король», Рената и ди-джей из Москвы, генеральный директор фирмы «Арт-плюс» Анатолий Боян, который и спродюсировал памятный альбом песен Лекова.

Сказав это, Куманский словно растворился в воздухе.

На сцене повалил густой дым, забухала драм-машина, включенная Бояном, и в лучах прожекторов возникла хрупкая фигурка Ренаты.

— Привет! — крикнула она. — Я снова с вами! Начнем, ребята, веселиться! Давайте ближе сюда, ближе! Руки вверх! Поем вместе!

Вавилов сидел в ресторане «Перспектива» за маленьким столиком «на двоих».

Напротив него расположился Якунин, курящий толстую сигару и, судя по всему, пребывающий в отличном расположении духа, чего нельзя было сказать о президенте «ВВВ». Продюсерская фирма Вавилова теперь входила в концерн «Гармония», и уже непонятно было, где кончались границы владений Владимира Владимировича и начинались пастбища Грека.

— Чего ты радуешься? — спросил Вавилов, заметив улыбку на лице финансового директора.

— Как — чего? Видишь, вон там деваха сидит? За дальним столиком?

— Ну?

— Это питерская певица. Из группы «Вечерние Совы».

— И что теперь?

— Знаешь, что она только что сделала?

— Откуда мне знать?

— Передала посылку с «кислотой» для нового хозяина этого чудного заведения.