Преступник номер один. Нацистский режим и его фюрер - Черная Людмила Борисовна - Страница 12

А вот еще образчик пропагандистского стиля нацистов. Один из первых серийных плакатов, который Геббельс выпустил в Берлине в 1928 году, заняв пост берлинского гаулейтера, гласил:

Ниже мелкими буквами сообщалось, что «доктор Геббельс, гаулейтер Берлина», будет выступать тогда-то и там-то. «Император Америки», как видим, больше не упоминался…

Можно с полным правом утверждать, что истинными открывателями беззастенчивой тотальной рекламы были гитлеровцы. Только для них она стала не орудием коммерции, а орудием политики.

Огромное значение, гораздо большее, чем программе, придавал Гитлер символике. Существует большое количество его высказываний, в которых он с завистью и одобрением отзывался о символике и обрядах католической церкви.[22]

В 1920 году был введен значок нацистской партии. В том же году Гитлер утвердил флаг НСДАП — красное полотнище и на нем белый круг с черной свастикой. Красным цветом нацисты пытались ввести в заблуждение германских трудящихся.

Если красный цвет гитлеровцы украли у рабочих партий, а свастику у нацистских венских кружков, то так называемое «немецкое приветствие» (правая рука с силой выбрасывалась кверху) они взяли у итальянских фашистов, которые называли это же приветствие «римским».

В 1924 году была введена пресловутая «коричневая рубашка», форма штурмовиков, опять-таки вариант «черной рубашки» — формы молодчиков Муссолини. Зато «изобретением» самих нацистов были слова «Хайль Гитлер!», заменившие сперва в гитлеровской партип, а потом и в империи фашистов все остальные приветствия: «Хайль Гитлер!» говорилось при встречах и расставаниях. Каждая официальная бумага кончалась словами «Хайль Гитлер!». Случалось даже, что человек попадал в концлагерь на том основании, что он сказал своему соседу «здравствуйте» вместо «Хайль Гитлер!». Автором этой формулы считается Геббельс. Однако до того, как нацистское приветствие было введено, «обожествление» Гитлера прошло множество стадий. Прежде всего ему был присвоен «титул» фюрера. Уже в 1921 году Гитлер именовался на партийных плакатах фюрером НСДАП Адольфом Гитлером, а с ноября 1922 года его титул писался так: «Наш фюрер Адольф Гитлер».

В фашистской «религии» имелись свои специалисты и знатоки, и они все время совершенствовали нацистские обряды. Так, например, кроме обычных партийных значков, были введены золотые партийные значки, и ритуал их вручения «особо отличившимся» членам партии все время усложнялся. Уже в двадцатых годах в НСДАП появилось множество знаков различия и отличия, рангов, званий.

Одной из самых первых и основных нацистских церемоний была церемония собрания. Существует множество описаний нацистских сборищ, сделанных очевидцами. Приведем в сокращенном виде хотя бы одно из них, взятое из книги журналиста Лохнера «Что делается в Германии?»: «Уже за много часов до начала митинга толпы людей устремляются к месту сбора… Зал и арена битком набиты, в то время как снаружи тысячи людей слушают громкоговорители… Возбуждающие марши поддерживают толпу в приподнятом настроении. В разных частях зала гигантские плакаты повторяют лозунги собрания: «Мы требуем колоний» или «Инородец— наше несчастье», или «Мы хотим нового порядка Адольфа Гитлера»… Крики «Хайль!»… Сперва появляется местный районный руководитель и глава местных штурмовиков. Еще через десять минут — новая буря криков «Хайль!». К центральной трибуне шествует кто-нибудь из верхушки партии: Геринг, Геббельс, Гиммлер… Наконец под музыку военных маршей, специально написанных для этой части ритуала, торжественно вносят флаги и штандарты всех присутствующих организаций. Их устанавливают позади трибуны. Лихорадочное возбуждение охватывает людей… И тут в толпе, выстроившейся за много кварталов от зала, где происходит митинг, раздаются истерические выкрики… Появился фюрер… Вот он уже у входа в зал — идет, не глядя по сторонам, правая рука поднята вверх, левая — у пряжки пояса. Он не улыбается. Ведь это религиозное действо. Позади него — охрана и адъютанты. Но только его фигура залита потоками света…»

Разумеется, так проходили далеко не все собрания, а только самые парадные. Но принцип устройства этих зрелищ был установлен раз и навсегда — гитлеровцы били на самые дешевые эффекты. Они превращали политику в балаган, а свои митинги в цирковые представления.

Уже в двадцатых годах на собраниях нацистов большая роль отводилась так называемым «говорящим хорам»— группе заранее подготовленных молодчиков, которые время от времени скандировали те или иные лозунги, кричали «Хайль!» и вообще подогревали толпу. Известно также, что ни Гитлер, ни Геббельс, ни другие главные ораторы фашистской партии не являлись в зал к назначенному часу. В этот час они сидели обычно в ближайшем кафе и ждали, пока собравшихся не доведут до исступления криками и маршами.

Апофеозом всей зрелищной нацистской пропаганды были так называемые «партийные съезды» в Нюрнберге, последний из которых проходил в 1938 году… Характерно, что министр пропаганды Геббельс был фактически отстранен от этой церемонии, главным распорядителем ее являлся фюрер.

Плацы для парадов в Нюрнберге были весьма внушительны — на одном из них собиралось 120 тысяч человек, на другом, тек называемом Цеппелиновом поле, — 140 тысяч участников и 100 тысяч зрителей. Нацисты имели также в своем распоряжении огромные залы.

Собственно, заседания нюрнбергских съездов состояли в том, что отдельные партийные чиновники и представители местных организаций прочитывали заранее составленные «рапорты». Но гвоздем программы были парады: различные нацистские организации проходили церемониальным маршем перед трибунами, на которых стойл фюрер и его ближайшее окружение. Каждый день в Нюрнберге проводился парад: шли то так называемые «политические руководители» партии, то представители «Трудового фронта», то юноши и девушки из гитлерюгенда — фашистской молодежной организации и из «Союза девушек-нацисток», то, наконец, военные части. В среднем мимо трибун проходило после 1933 года около миллиона человек, собранных со всей страны. А в первое время, когда о таких цифрах нацисты не могли и мечтать, они попросту блефовали — прогоняли отдельные организации по нескольку раз.

Все было продумано до мельчайших деталей, каждое движение тщательно разучено и отрепетировано, все заранее сконструировано, рассчитано…

Съезд был своего рода символом «третьей империи»: здесь не размышляли, не спорили, тут только внимательно слушали, приветствовали, маршировали, пели, стояли по стойке «смирно», кричали «Хайль!». «Человек растворялся в толпе, отдельного индивидуума больше не существовало…» — заметил западногерманский историк Хайбер, очень убедительно описавший нюрнбергские мистерии.

Большое внимание нецисты уделяли и, так сказать, теории пропаганды.

В «Майн кампф» Гитлер с редким цинизмом и беззастенчивостью изложил некоторые рецепты обращения с «массой». Не следует думать, однако, что причина сего — чистосердечие или наивность Гитлера. Цинизм — это тоже своего рода пропаганда. Кроме того, Гитлер в «Майн кампф» не открыл и десятой доли своих пропагандистских секретов.

Что же говорится в «Майн кампф» о пропаганде, о методах вербовки сторонников нацистской партии?

Прежде всего Гитлер признает, что вся его тактика построена на использовании слабости людей. Массу он характеризует следующим образом: «Широкие массы состоят отнюдь не из одних профессоров и дипломатов, и те незначительные отвлеченные знания, которыми они (массы. — Авт.) обладают, направляют их скорее в сферу чувств. Их положительные и отрицательные эмоции, обусловленные чувством, являются благодаря этому необычайно стойкими. Веру труднее поколебать, нежели знание, любовь меньше подвержена переменам, нежели уважение, ненависть более длительна, нежели неприязнь; движущей силой всех гигантских переворотов являлись не научные открытия — они не воодушевляли массы, — а овладевавший массами фанатизм и иногда также подстегивавшая их истерия…» И далее: ключ к овладению массами лежит «не в объективности, стало быть, не в слабости, а в золе и в силе». Гитлер неоднократно сравнивал толпу с женщиной, которая-де «любит повелителя больше, чем просителя».