Ловушка для олигарха - Рясной Илья - Страница 65

Надо поехать, провести небольшую установочку. Присмотреться, что там и как.

Где мой гардероб?..

Одеваемся в стиле — кандидат технических наук Сергей Сергеевич, оставшийся без средств к существованию. Вид вымирающий. Раньше таких называли «электронагревателями» — они протирали штаны в научно-исследовательских институтах, поругивали на кухнях советскую власть, взахлеб читали толстые журналы и Солженицына. Ныне эти кандидаты в доктора никому не нужны, так же, как и их научные темы. Поэтому потерянность должна прослеживаться во всем — в небрежности одежды, в потухшем взгляде, в выражении интеллигентской обреченности — мол, пусть я живу плохо, но наша варварская страна должна пройти через это на тернистом пути к цивилизации. Как правило, это люди слегка голодные, генетически приверженные общечеловеческим (читай, ничьим) ценностям и пришибленные.

Я немножко скособочил потертый галстук, почистил ботинки — у них ботинки обычно чищеные. И отправился на рекогносцировку.

Новорусский кирпичный дом венчала острая жестяная крыша — потуга на архитектурное излишество.

Вокруг — металлический забор, за которым располагались гараж, качели, детские грибочки, автостоянка. В будке скучал охранник в синей форме и с пистолетом на боку.

И как мне туда попасть? Ничего невозможного нет. Но вопрос требует проработки. Да и нужно ли?

Черт, простой вопрос — определить, где окошко. квартиры. А как?

Придется опять играть в переодевания. Возвратившись домой, я приоделся поприличнее. И отправился в ремонтно-эксплутационное управление, которое отвечает за этот новорусский дом. Сделал морду топором и к директору РЭУ — жуликоватому азербайджанцу, наверняка подворовывающему квартирки в обслуживаемых домах и продающему их своим соотечественникам.

— Милиция, — я сунул ему в нос удостоверение.

— А что? — лицо его стало заискивающее. Власть они уважают.

— А вы не знаете? — угрожающе произнес я.

— А чего мы не знаем? — он заерзал.

— План поэтажный. Двадцать седьмой дом. Только не говорите, что он утерян.

— Как утерян? Все на месте.

Вокруг меня забегали какие-то тусклые женщины, заваливая меня бумагами.

Я вытурил директорствующего азера из его кабинета и расстелил на столе поэтажный план. Снял его на видеокамеру. Инженер жил в трехкомнатной квартире улучшенной планировки. Там действительно была прописана некая Катунина — одинокая, бездетная, пятидесяти годов. Больше там никого не было. Могло быть, что он снимал квартиру, но тогда никто не стал бы перегонять телефонный номер в базу «ноль». Скорее всего, эта Катунина — лицо подставное. Кто-то не заинтересован, чтобы Инженер фигурировал в каких бы то ни было документах.

К дому я вернулся, когда уже стемнело, без труда нашел окна квартиры Инженера. Они были пусты. Я прицелился в них из лазерного считывателя. Слушал минут пятнадцать, и за это время ни намека хоть на чье-то присутствие.

Похоже, он ночевал где-то в другом месте. Нетрудно представить в каком. Я ему не завидую. Люди Али-бабы, профукав главное, сейчас проявляют чудеса самоотверженности, выворачивая весь персонал наизнанку и ища предателей.

Да, для Инженера это может плохо кончиться. Хотя, судя по качеству жилья, ценят этого ученого мужа высоко. Наверное, выживет.

В который раз я посетовал на то, что у меня нет помощников. Тяжко одному. Да еще когда твою физиономию опять показали в разделе «Разыскивается маньяк». Ладно, других условий мне не создадут. Будем ждать Инженера. Когда-то он появится. И тогда все прояснится.

«По природе своей все запутанное тяготеет к ясности, а все темное — к свету», — писал Стефан Цвейг. Как с ним не согласиться?

— Ну ты мужик, — Магарыч заерзал на раскладушке, глядя через стакан в окно.

— Да, — у Василича язык слегка заплетался. Он облокотился на замусоренный ошметками колбасы стол. — Главное, душевность чтобы была у людей. Правда, Магарыч?

— Ну да. Не вижу повода не выпить, — кивнул Магарыч.

— Наливай, — велел Василич.

— У меня нолито, — сказал Магарыч.

— Тогда я себе налью, — Василич бережно налил себе в стакан водки. — И Матросу налью, — он еще бережнее налил в мой стакан.

Это были мои собутыльники. Так мы культурно коротали времечко уже четыре дня. Вели умные беседы о политике, экономике и падающем качестве спиртных напитков. Рассуждали мужики солидно, с толком. Просто пьянствовать они считали неприличным. Что за пьянка без доброй беседы?

Познакомился я с ними просто. Они сидели на ящиках под большой липой во дворе и цедили одну бутылку «джин-тоника» на двоих. По ним было видно, что это постоянное место их обитания.

— Присяду? — спросил я.

— Присаживайся. — без энтузиазма произнес Магарыч — иссушенный красномордик лет пятидесяти.

— А за знакомство? — спросил я.

— А кто нальет? — спросил Василич. Они оживились, когда я вытащил из сумки на плече пузырь беленькой, И социальная ячейка, издавна именуемая «на троих», была сформирована.

Они пили серьезно, трудолюбиво. Я по возможности выливал. Или пропускал, но это особенно никого не волновало.

— Ну, чтоб Горбатому пусто было, — поднимая стакан, помянул Магарыч Генерального секретаря ЦК КПСС. Он его всегда поминал.

— Ну чего ты, — завел миролюбивый Василия.

— Пить будем?

— Будем.

— Ну вот, за то, чтоб Горбатому пусто было…

Звякнули стаканы.

Собутыльникам я в первый день знакомства представился как списанный с сухогруза в Мурманске судовой механик, приехавший к родственникам в Москву. Когда я выудил вторую бутылку, Магарыч поинтересовался:

— А жить есть где, Матрос?

— В общем да. У людей одних. Вон, затоварился, — я звякнул портфелем. Магарыч жадно вздохнул.

— А можешь и у меня, — быстро произнес он, стараясь не упустить свалившуюся удачу.

— А ты где живешь?

— Во, — показал он в сторону дома. — У меня однокомнатная на третьем этаже.

— Это твое окно с кактусом?

— Нет, мое правее.

— А, — кивнул я, произнеся про себя «годится». Его окна как раз выходили на нужный мне дом, располагавшийся на противоположной стороне улицы. И я мог наблюдать из них за окнами Инженера.