Тарантул (худ. А. В. Яркин) - Матвеев Герман Иванович - Страница 64

Добежав до стены и не найдя двери, Брюнет понял, что попался. Теперь оставалось идти напролом и схватиться с Мишкой. Но в последний момент он метнулся к слуховому окну. Это был выход, и Брюнет поспешил воспользоваться им. Под ногами загромыхало железо.

Миша услышал шум и бросился к другому окну. Оно было заколочено. Недолго думая, он выворотил багром раму и вылез на крышу.

Осторожно, чтобы не поскользнуться, Брюнет на корточках пробирался по самому гребню к крыше соседнего дома.

В одну минуту Миша пробежал расстояние, отделяющее их друг от друга, и ударил бандита багром по спине.

— Попался, гад!.. Теперь не уйдёшь… Ползи обратно!

Брюнет сел на корточки и быстро начал сползать по мокрому железу вниз. Задыхаясь от ярости, он хрипло дышал, не спуская глаз с преследователя.

Скоро он упёрся ногами в жёлоб, оказавшись на самом краю крыши.

Миша спускался за ним, держа багор наготове.

— Ты пойдёшь за мной?

— Я никуда не пойду… Уйди!..

Миша чувствовал, что бандит что-то задумал, и был настороже. Действительно, Брюнет неожиданно выпрямился, бросил финку, обеими руками ухватился за конец багра и дёрнул. Если бы Миша крепко держал своё оружие, то неизбежно полетел бы вниз. К счастью, слабость, охватившая мальчика, спасла его Он легко выпустил багор.

Предвидя сопротивление, атаман дёрнул слишком сильно и потерял равновесие. Он взмахнул несколько раз руками и с диким криком полетел вниз.

Стёпа Панфилов был дома, когда со двора донёсся свист. Ошибиться он не мог: так свистел только Миша. Он подошёл к окну, отодвинул штору затемнения и уставился в сумерки. Никакого движения во дворе заметно не было. Однако он решил одеться.

Когда он зашнуровывал ботинки, свист повторился, но на этот раз где-то наверху. Теперь сомнения не было, и Стёпа заторопился. Третий свист он прослушал и, когда спустился во двор, не знал, где искать Мишу. Так в нерешительности стоял он посреди двора несколько минут, пока не услышал громыхания железа. Кто мог ходить в это время по крыше, кроме Миши?.. Может быть, объявлена воздушная тревога?.. Недолго думая, Стёпа побежал обратно на лестницу. Когда он был уже на чердаке и направлялся к слуховому окну, откуда донеслись голоса, отчаянный вопль остановил его… Что такое? Неужели Миша свалился!

Хотелось бежать вниз, но какая-то сила удержала на месте. Выглянув в окно, он увидел тёмную фигуру, медленно ползущую по крыше.

— Эй! Кто там? — крикнул мальчик.

— Стёпа!.. Помоги! — слабо ответил Миша. Стёпа моментально вылез на крышу и бросился к другу.

— Миша! Ты чего?..

— В глазах темно, Стёпа… Помоги…

— А кто сейчас крикнул так?..

— Брюнет… Потом скажу… Надо Ивану Васильевичу звонить…

Стёпа помог раненому добраться до окна.

— Что это с тобой… ты перемазан в крови?

— Финкой стукнул, гад… В глазах темно, и тошнит чего-то, — пояснил Миша, обхватив правой рукой приятеля за шею и еле передвигая ноги. — Стёпа, я на лесенке посижу, а ты беги звони… Наверно, он всмятку разбился… не убежит… Скажи, что Брюнет… запомни. Скажи, Брюнет с крыши свалился…

Степе не хотелось оставлять Мишу, но и приказания его не выполнить тоже было нельзя. Он посадил Мишу на ступеньки лестницы и побежал вниз.

В штабе он застал целый переполох. Сандружинницы совершенно растерялись, не зная, что делать со свалившимся с крыши человеком.

Брюнет был без сознания. Ждали «Скорую помощь».

Старик управхоз озабоченно ходил от стены к стене. Он постоянно доставал из кармана маленькую табакерку, брал щепотку табаку и нюхал.

— Николай Иванович, можно позвонить? — попросил Стёпа, ворвавшись в штаб.

— Чего звонить? Не надо звонить… Всем уж позвонили.

— Миша раненый…

— Ещё новое дело… Ну, чего ты стоишь как столб! Звони скорей! — сердито заторопил он Стёпу.

Мальчик набрал номер…

Минут через пятнадцать пришла машина «Скорой помощи», но увезла она не Брюнета, помощь которому была уже не нужна, а Мишу. Тело атамана увезла другая машина.

На другой день Миша лежал в большой больничной палате и был совершенно доволен. Во-первых, вчера ему было сделано вливание крови и рану зашили, во-вторых, утром приезжал Бураков и привёз приятную записку от Ивана Васильевича.

Из разговора с Бураковым Миша узнал, что вражеская шайка арестована вся, кроме главаря. Тарантул сумел скрыться.

Кроме того, в разговоре выяснилось, что Миша получит удостоверение о боевом ранении, — значит, будет иметь право носить на правой стороне груди узенькую красную полоску.

ТАРАНТУЛ

1. «Рыбак»

В холодном воздухе носилась водяная пыль и через шинель, фланелевку и тельняшку проникала к самому телу. От сырости белье казалось липким. Темень — глаза выколи! Внизу вяло шлепали мелкие волны.

На стоящем впереди катере замаячили красные угольки папирос и послышался смех. Кто-то из команды вышел подышать воздухом.

Но вот опять в стороне Петергофа глухо захлопали пушки и над головой зашуршали снаряды В городе вспыхнули красные зарницы, а через минуту докатился треск разрывов. Сейчас же в ответ глухо ахнули батареи Ленинграда и смяли эти звуки.

Сегодня враги стреляли всю ночь. С большими перерывами, ограничиваясь двумя-тремя залпами, настойчиво посылали они снаряды в разные районы города. Как бы солоно им ни приходилось, молчать они не хотели. Ленинград праздновал двадцать шестую годовщину Октября.

«До чего пакостная у фашистов натура! Как праздник, так обязательно безобразят», — подумал стоявший на вахте Пахомов, прислушиваясь к артиллерийской дуэли.

Он вспомнил, как в прошлом году фашисты отметили юбилей. Авиация гудела над городом всю ночь. Во всех районах повесили на парашютах яркие фонари-ракеты и безнаказанно сбрасывали бомбы. Тогда он не был на вахте, но почти всю ночь простоял на палубе каюра. Казалось, что после такой бомбежки от Ленинграда останутся одни развалины…

Стрельба кончилась, и снова установилась тишина. «Они ведь, наверно, считают, что как только снаряд разорвется, так весь район в бомбоубежище кинется». Он знал, что сейчас во многих квартирах кончались вечеринки, и даже сам имел два приглашения от знакомых девчат. Знал, что первый тост поднимали за победу. Она еще не близка, но уже ярко блестит в московских салютах.

«А нынче им достается… Это не прошлый год».

Прошла минута, другая, и вдруг послышался скрип уключин. Пахомов насторожился, повернул голову и уставился в темноту.

Катера стояли почти у самого устья реки, где она впадала в залив, и если он услышал скрип уключин, то, значит, лодка находится где-то недалеко, на середине Невки.

На другом берегу, в единственном доме, жила команда военных рыбаков. Они давно прекратили рыбную ловлю, да и вряд ли в такую погоду, в темноте, могли отправиться куда-то на лодке. Другой лодки поблизости не было.

«Показалось мне, что ли?»

Напрягая слух, он долго стоял без движения, но никаких звуков больше не доносилось.

«Значит, показалось», — уже твердо решил Пахомов.

Снова началась артиллерийская перестрелка, но на этот раз в стороне Московского района.

Пришла смена.

— Замерз? — хриплым со сна голосом спросил его лучший друг и земляк Киселев.

— Отсырел, — сказал Пахомов, передавая вахту.

— Иди сушись.

— Послушай, Саша. С полчаса назад вроде как на лодке кто-то греб. Веслами скрипнул.

— На лодке? — удивился Киселев. — Да ты что! В такую погоду на лодке кататься… ночью!

— Я и сам не понимаю. А только так ясно послышалось.