Завтра - Мюссо Гийом - Страница 46

— Оставьте в покое ладью, забудьте о рокировке.[32]

— Что, простите? — вот уж чего Ник не ожидал здесь услышать.

Звук приятного бархатного густого голоса заставил ее впервые взглянуть в лицо незнакомцу. Оно оказалось красивым, мягким, приветливым. Посетитель был одет во все черное, только вьющиеся густые волосы отливали золотом.

— При такой комбинации рокировка — не лучший выход, — уверенно продолжала она. — Конь на е7 — оптимальный вариант.

— С какой стати?

— Ведь это десятый ход, верно?

Ник окинул взглядом шахматную доску.

— Вы угадали.

— Значит, ваш виртуальный противник разыгрывает аналог знаменитой партии «Бессмертная перуанская».

— Никогда о такой не слыхал.

— А зря, о ней все шахматисты знают, — сказала она с явным чувством превосходства.

Дерзость официантки из жалкой забегаловки его забавляла.

— Что ж, тогда просветите меня, невежду.

— В 1934 году в Будапеште знаменитый перуанский шахматист Эстебан Каналь, международный гроссмейстер, блестяще обыграл безвестного любителя. Он поставил противнику мат в четырнадцать ходов. Красивейший гамбит: жертва ферзем и двумя ладьями.

Гость указал на стул рядом с собой.

— Садитесь и объясните мне все по порядку.

Она недоверчиво глянула на него, но все-таки села и принялась стремительно перемещать на доске фигуры, попутно комментируя ходы с той же бешеной скоростью:

— Сделаете рокировку, противник произведет размен пешками на b4, а вы возьмете ферзем его ладью на a1, так? Его король перейдет на d2, и у вас не останется выбора: ваш ферзь возьмет и другую его ладью на h1. Его ферзь возьмет пешку на c6, вы поневоле возьмете ферзя, его слон двинется на a6, вам мат, партия проиграна.

Ника ошеломил ее натиск. Кейт поднялась с торжествующим видом и завершила урок шахматного мастерства последним эффектным выпадом:

— Вам поставят мат Бодена,[33] вот!

Задетый за живое, он вернул фигуры на прежние позиции и принялся заново обдумывать партию.

— Нет, позвольте-ка! С чего это вдруг мне брать ферзем ладью?

Она презрительно хмыкнула:

— Если так быстро не усвоили, повторите все ходы не спеша, потихоньку. И поймете, что я права.

Превозмогая гнев и обиду, он предложил ей сыграть партию, но она взглянула на часы и отказалась.

Он со смешанным чувством смотрел, как она возвращается к стойке, как разговаривает с появившимся на пороге хозяином автозаправки.

— Ладно, Кейт, можешь идти, — с этими словами толстяк протянул ей четыре бумажки по десять долларов.

Девушка бережно спрятала деньги, поспешно сняла фартук, сунула учебник в рюкзак и направилась к двери.

Ник окликнул ее:

— Постойте! Ну, пожалуйста, всего одну партию! Тому, кто выиграет, — десять долларов. Уступаю вам белые, — и он честно выложил купюру на стол.

Кейт согласилась не сразу, однако деньги ей были нужны, поэтому она опустилась на стул и сделала первый ход.

Ник самодовольно улыбнулся. В быстром темпе разыграли дебют. Кейт сразу поняла, что выигрывает, причем может поставить противнику шах и мат всего за несколько ходов, однако по некоторым причинам ей не хотелось торопиться. Девушка принялась оттягивать роковой исход партии не то чтобы сознательно, скорее повинуясь внутренней потребности продлить игру. Она нарочно не смотрела в окно на снежный вихрь, лютую метель. Снаружи ее ждали обжигающий холод, жестокий кусачий ветер, страх, нужда. Она знала, что рано или поздно должна будет сразиться с ними, но пока что золотоволосый рыцарь в черных доспехах заслонил ее шахматным плащом, и так не хотелось уходить из душного тепла закусочной, где ее баюкал любимый голос Кобейна…

— Простите, я на минутку, — Ник поднялся, с шумом отодвинув стул.

Она вновь посмотрела ему в лицо. Вернувшись из туалета, он сам налил себе кофе, будто был у себя дома. Оба теперь долго-долго обдумывали каждый ход. Она медлила с решающей атакой добрых пять минут, затем осуществила блестящий эндшпиль. Ник изумленно моргал: всего три хода, и вот уже девица объявила.

— Шах и мат! Все кончено! — жестко отрезала Кейт, пряча в карман десять долларов. Встала, перекинула рюкзак через плечо.

— Не уходите! — взмолился он. — Дайте мне шанс на реванш, хоть один, пожалуйста!

— Я же сказала: все кончено!

Она вышла, резко хлопнув дверью. Он смотрел сквозь стекло, как девушка исчезла в метели. «Все кончено, все кончено», — стучало у него в голове.

Все кончено…

— Черт возьми, откуда она такая взялась? — спросил Ник, подходя к стойке.

— Знать не знаю, — отозвался хозяин. — Думаю, из России. Я ее только сегодня нанял.

— Как ее звать?

— Забыл. У этих русских такие трудные имена, и не выговоришь. Мы для простоты зовем ее «Кейт».

— Значит, Кейт, — задумчиво пробормотал Ник, будто говорил сам с собой.

Нахмурившись, полез за бумажником в карман джинсов, бросил деньги на стол, расплачиваясь. Надел массивную кожаную куртку, намотал шарф на шею и принялся искать ключи от машины, обшаривая все карманы подряд.

— Вот дьявол! — злобно выругался он.

— Что случилось? — испугался хозяин.

— Она стащила ключи и угнала мою машину!

Всего через пять часов

Ника разбудил резкий стук в дверь. Он протер глаза, огляделся. Не сразу сообразил, где находится. Ах да, в гнусном тесном вонючем отеле в Орегоне. И почему. Вот дурак, дал какой-то скверной оторве, малявке стащить ключи и угнать тачку, а ведь у него скоро важная деловая встреча в Сан-Франциско, черт!

— Кто там? — сонно спросил он, отпирая дверь.

— Мистер Фитч, сэр? — отозвался голос. — Меня зовут Габриэль Альварес, я помощник шерифа округа Колумбия. Мы нашли вашу машину и поймали угонщицу.

— Неужели? Надеюсь, машину вы мне отдадите немедленно, дело в том, что я спешу и потом…

— Собирайтесь, я вас подвезу.

Громоздкий внедорожник 4X4 помощника шерифа с трудом, пыхтя, одолевал ночную зимнюю дорогу. Метель улеглась, но скользко было по-прежнему.

— Каким ветром вас занесло в такую даль и глушь, позвольте спросить? — ворчливо осведомился Габриэль Альварес.

— Я был в Сиэтле, заключал договор о распространении моей компьютерной игры и на обратном пути в Сан-Франциско попал в снежную бурю, поневоле пришлось остановиться в закусочной при дороге…

— Так вы по компьютерным играм, значит? Моего сынишку от них за уши не оттянешь, часами пялится в монитор. Вот и вырастим поколение слепых и сутулых!

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — мягко возразил Ник и поспешно сменил тему разговора: — Где вы нашли мою угнанную машину, скажите на милость?

— В двадцати километрах отсюда, в небольшом перелеске. Девица спала внутри.

— Как ее зовут?

— Екатерина Сватковская. Это мы быстро установили. Ей шестнадцать. По ее словам, жила в автоприцепе с матерью в Белвью. Два месяца назад осиротела. К приемным родителям не захотела, из приюта сбежала. Теперь бродяжничает, спит где придется, подрабатывает как может.

— И что с ней теперь будет?

— Боюсь, ничего хорошего. Мы связались с социальной службой, но они ей вряд ли помогут.

— Может, мне лучше отозвать жалобу?

— Поступайте как знаете.

— А можно мне с ней поговорить?

— Если хотите, однако предупреждаю: мы ее посадили в одиночку, пусть немного остынет… Как-никак ее следовало наказать.

Перед Ником отперли дверь камеры.

— Привет, Кейтлин! Бр-р! Лютый холод. Тут всю задницу отморозишь.

— Заткнитесь и отвалите.

— Ну-ну, полегче. Что с тобой такое?

— Что со мной? Во-первых, у меня недавно мама умерла. Во-вторых, отец смылся. Жрать нечего, денег нет, крыши над головой — тоже. По-вашему, у меня все в порядке, да?