Лад Посадский и компания: Дела торговые, дела заморские - Русанов-Ливенцов Михаил - Страница 45

— Надо стоянку отыскать. Оставим обоз, а сами на Угол Стриженый поедем. — Донд объяснил демонам, куда обоз направить.

— На чем? — Лад проверил грамоты верительные. — На чем поедем, коли обоз где-то оставим?

— Эх ты, лапоть посадский! — пошутил гоблин. — На такси поедем.

Лад косо посмотрел на шутника, но возражать не стал. Знал он гоблина хорошо, и в Донде уверен был. Раз оба так говорят, значит, есть тому основания. А вот в себе он с каждой минутой уверенность терял. Не так он представлял себе посольство посадское. Да и страна заморская не такой виделась в мыслях и снах неясных.

Наковальня про такси спрашивать не стал, но сплюнул трижды незаметно.

Стоянку отыскали минут через десять. Здание в пять этажей высотой из камней ровных поразило Лада не меньше, чем всё увиденное доселе. На каждом этаже стояли обозы железные, и множество людей суетилось вокруг повозок стальных.

— С железом понятно, — протянул Лад, — а где коней поставить?

— Сейчас узнаем.

Донд спрыгнул с обоза, подошел к человеку в одежде странной. Брюки и рубашка вместе сшиты, как человек в одежду такую влез — непонятно.

— Всё в порядке, — Донд вернулся через минуту. — За обозом посмотрят. Лошадям овса отборного дадут. Я попросил при обозе демонов оставить. Разрешили.

— И сколько такая услуга стоит?

— Один процент с прибыли за наш товар.

— Его еще продать надо, — резонно заметил Наковальня.

— Не проблема. Барахло наше в ближайшей лавке торговой будет выставлено. Цену поставят разумную, чтоб продавца не обидеть и покупателя не отпугнуть. Владелец лавки дядей приходится хозяину стоянки. Так что не продешевим.

Лад решил пока во всём на Донда полагаться. Этот странный мир с кривыми небоскребами, с железными повозками, с гаражами каменными, с трубами дымящимися был Донду хорошо знаком. А Лад и Наковальня впервые здесь. Гоблин вроде бы и не тушуется, но, похоже, и ему здесь многое в новинку.

— Пусть так будет. Что теперь?

— Самое интересное.

Донд повел их на широкую дорогу...

Такси — повозка железная, показалась Ладу не очень уютной. Когда все уселись, Донд сказал шоферу:

— Угол Стриженый, Торговая палата.

Такси дернулось, загудело и потихоньку поехало. Чудная страна, подумал Лад. Никто посольство не встретил, хлебом-солью не одарил, грамоты не спросил.

Такси постепенно увеличило скорость, и вскоре оказались они на широкой-широкой дороге, плотно забитой такими же железными повозками, мчащимися Чер-Туй ведает куда.

Вспомнился Ладу почему-то Яром Живодер. Вот уж кто слюной здесь изошел бы да за меч хватался каждую секунду! Вроде и нужен в посольстве представитель вооруженных сил, как выразился Донд, а всё же Седобород и совет не отправили Ярома в страну заморскую. У Ярома ум вкривь быстро бы здесь двинулся...

Угол Стриженый восхищал и удивлял своей архитектурой. Хоть и говорил Седобород, что название сие не отвечает действительности, а всё-таки Лад рот разинул. Прямая, как стрела, улица, казалось, не имела ни начала, ни конца. Она тянулась через весь город и уходила за его пределы. Дома вдоль нее стояли высокие, все из камня и стекла. По обочинам широкой улицы, заполненной тьмой визжащих и гудящих повозок, спешили куда-то тысячи людей. Столько Лад не видел в Посаде даже в дни крупнейших ярмарок и базаров, когда со всех земель посадских съезжаются купцы именитые.

Да, вот он, оплот Людей Банковского Дела! Где-то здесь, может в подвалах этих небоскребов, хранится то самое золото, которое само себя родит. Здесь оседают капиталы Мафии. Здесь, в закрытых кабинетах, куются каверзные планы глобалистов. По огромным сверкающим щитам бежали живые буквы чужого алфавита. Не иначе, как магия какая. Донд давал пояснения:

— Это сердце страны. Здесь собраны лучшие умы банковского дела. Крупнейшие бизнесмены, купцы по-нашему, имеют здесь свои представительства. Здесь находится и контора Синдиката. Не главная, но крупнейшая по личному составу. О том многим известно, но сделать ничего не могут. Всё легально. И где-то здесь находится та точка, откуда все беды посадские произрастают...

— Приехали, — перебил шофер. — Десять гаксов.

— Золото посадское берете? — спросил Лад.

— Берем. По курсу выходит... за одну монету посадскую двадцать гаксов. Ваша сдача, получите.

При виде гаксов у Лада сердце сжалось. Скажи кому в Посаде, что отдал монетку золотую в обмен на листики бумажные — засмеют! И вправду, в стране этой не всё как у людей нормальных...

Здание Торговой палаты возвышалось над улицей на целых сто этажей. Донд уверено повел друзей к большим дверям. В холле Наковальне стало худо. Перед дубовыми стойками стояли сотни людей. Кто-то кричал, кто-то уговаривал, а кто и в истерике бился. За стойками восседали люди в костюмах черных, и просматривали каждую бумагу, поданную желающими пройти из холла к лестнице широкой. По лестнице той поднимались и спускались толпы людей. У одних лица сияли от радости, у других хмурились и печалились от разочарования.

— Здесь проверяют верительные грамоты, — объяснил Донд. — Эмиграционная политика страны довольно гибкая. Каждому эмигранту рады, если он, конечно, согласен на определенные условия.

— Какие? — Вид толпы гоблину был не в радость. У него вдруг обнаружился жуткий зуд во всём теле.

— Разные. У кого-то берут проценты с капитала, кого-то просят поработать на тайную полицию, а кого-то и на внешнюю разведку. Только при соблюдении подобных условий, а их множество, людям гарантируется свобода проживания в стране и возможность заниматься своим делом.

— А нечисть? — поинтересовался Лад, разглядывая людей за стойками. Они показались ему вдруг какими-то чудовищами, вершащими здесь судьбы людей.

— Для нечисти существуют другие конторы. Но метод пропуска тот же.

— Сколько нам придется ждать? — забеспокоился Наковальня. Не привык кузнец знатный к сборищам подобного рода. В совете посадском едва хватало сил сидеть, так там народу на пальцах пяти человек сосчитать можно. А здесь сотни и сотни, и все что-то требуют, чего-то ждут.

— Недолго, — Донд огляделся по сторонам. — Вот, кажется, к нам идут.

К ним действительно подошла молодая очаровательная женщина в очках, оглядела каждого с ног до головы и мило улыбнулась.

— Добро пожаловать, — сказала она неожиданно глухим голосом, от которого озноб по коже пробежал, а у гоблина шерсть дыбом встала, и зуд прошел. — Прошу вас, покажите ваши бумаги.

Лад так и не понял, почему отдал ей грамоты.

— Отлично, следуйте за мной.

Она направилась к стойке сквозь толпу. Шла она так, словно и не было вокруг никакой толпы. Все уступали ей. Посадские едва поспевали следом. Подойдя к стойке, она показала бумаги человеку в черном, что-то сказала на чужом языке и жестом пригласила посадских подойти ближе. Человек за стойкой взглянул на Лада, просмотрел бумаги и кивнул. Женщина обратилась к Ладу:

— Вас пропускают. Поднимитесь на двадцатый этаж. В конференц-зале общества легальной торговли вас ожидает комиссия Торговой палаты. Всего доброго.

— Проходите! Не задерживайте очередь! — рявкнул человек в черном и обратился к толпе: — Следующий!

Взойдя по лестнице на третий этаж, Донд повел всех к стене, в которой было множество дверей. Странные двери — ни замков, ни ручек.

— Лифт. Очень удобно. Быстро, — Донд нажал на маленький выступ возле двери. — Прошу. Не бойтесь.

Двери открылись, и он первым шагнул в проем.

— Маловата комнатка, — сказал с опаскою Наковальня.

— Зато быстро бегает, — ответил Донд.

Поездка на лифте оставила у Лада пренеприятное ощущение. Когда двери закрылись, испытал он острое желание поскорее выбраться из этой коробчонки. А когда загудело что-то, и желудок вверх, к горлу, подкатил, он схватил гоблина за плечо. Гоблин пребывал не в лучшем расположении духа. Он отскочил от Лада и плюнул на пол. Через несколько секунд двери открылись, и Лад рывком выскочил из лифта. Наковальня и гоблин в прыти ему не уступали.