Политология: учебник для студентов вузов - Коллектив авторов - Страница 121

Кроме того, это понятие подчеркивает объективность, естественно-исторический характер развития политических событий. Оно показывает реальное взаимодействие субъектов политики, которое, разумеется, включает в себя субъективные намерения политических лидеров, групп, элит и т.д., но результатом своим имеет, как правило, нечто весьма далекое от сознательно провозглашаемых целей. Иначе говоря, понятие «политический процесс» как бы нейтрально по отношению к любым политическим доктринам. Оно исключает какую-либо ангажированность или предопределенность эволюции политической жизни.

В целом политический процесс включает в себя механизмы становления и функционирования политических отношений и институтов, формы взаимодействия многочисленных субъектов политики, технологию осуществления политической власти и т.д.

Итак,

В структуре политического процесса принято выделять по меньшей мере четыре значимых компонента:

(1) субъектов (акторов) политического процесса (институциализированные и неинституциализированные);

(2) политические интересы данных субъектов;

(3) политическую деятельность людей (профессиональная политическая деятельность и политическое участие рядовых граждан);

(4) политические отношения, складывающиеся в результате деятельности субъектов политического процесса.

Охарактеризуем эти компоненты подробнее.

Субъекты (акторы) политического процесса. Политический процесс всегда является результатом активности (борьбы) различных политических сил, преследующих свои специфические интересы. Однако вопрос о том, кто конкретно может выступать субъектом политики, при всей своей тривиальности содержит до сих пор не разрешенную политологами проблему.

Проблема заключается в различении реальных и номинальных субъектов политического процесса. Кого конкретно считать творцами политики: рядовых граждан, социальные группы (классы, нации), партии, политические элиты, политических лидеров или, наконец, сами государственные организации и учреждения? Из приведенного перечня только рядового гражданина никто из политических мыслителей никогда не воспринимал как реального субъекта политики.

Все же остальные «институции» в различных концепциях получали приоритет как подлинные субъекты политического действия.

Все многообразие таких концепций можно сгруппировать в два основных подхода: социально-групповой и институциональный. В первом случае реальным субъектом политики так или иначе признается какая-либо социальная группа (малая или большая, элита или класс, нация, раса и пр.), во втором — предпочтение отдается формальным политическим институтам (парламентам, правительствам, партиям и т.п.). Однако возможны и иные основания для классификации субъектов политического процесса. Одна из них разработана американскими политологами Г. Алмондом и Г. Пауэллом. Разделяя первичных субъектов (агентов) политики по степени и форме групповой сплоченности и идентификации, они выделили четыре вида таких групп:

(1) аномические — спонтанно и эпизодически образующиеся группы (участники стихийных выступлений протеста, манифестаций, митингов и пр.);

(2) неассоциированные — объединения людей, не обладающие четкой формализованной структурой, но опирающиеся на персональные контакты и неформальные связи (корпоративные, элитарные, клановые группировки, объединившиеся ввиду понесенного ущерба потребители и обманутые вкладчики банков);

(3) институциональные — группы политически активных людей, образующиеся внутри действующих социально-политических институтов (в партиях, парламентах, армии, духовенстве, правительственной бюрократии и т.д.);

(4) ассоциированные — легальные союзы, добровольные ассоциации, имеющие формализованные структуру и членство, профессиональный исполнительный аппарат, четко артикулирующие свои интересы и требования (профсоюзы, объединения предпринимателей, женские, молодежные и прочие организации).

Достаточно интересной выглядит и построенная на несколько иных основаниях типология субъектов (акторов) политики американского политолога Д. Розенау. Не считая возможным пренебрегать индивидуальными усилиями в политике, Розенау различает два ее уровня: микро- и макрополитику. Субъектами первого уровня являются индивиды, на втором действуют большие общности людей.

Среди микроакторов политики, в свою очередь, выделяются три группы:

(1) рядовые граждане, принимающие участие в политике в рамках какой-либо большой общности, чье поведение направляется и контролируется мощными политическими организациями типа политических партий и движений;

(2) руководители политических организаций, профессионально занятые политической деятельностью, политические лидеры;

(3) частные или автономные политические микроакторы, которые в состоянии предпринимать самостоятельные политические действия независимо от организационных усилий политических партий и движений.

Второй (макрополитический) уровень включает в себя уже пять разновидностей субъектов политики:

(1) государства;

(2) подгруппы больших общностей (государственная бюрократия, например);

(3) международные организации (ООН, НАТО);

(4) неуправляемая общественность (стихийные массовые выступления людей по экологическим, расовым, экономическим и прочим поводам);

(5) организованные массовые политические движения.

Любопытно, что автор классификации Д. Розенау считает исходной, первичной в политике все же деятельность индивидов (микроакторов). Объединяющая же и организующая роль макроакторов политики по отношению к усилиям индивидов, на его взгляд, только вторична.

Подобные типологии субъектов политики, характеризуя многообразие возможных источников политической активности, одновременно показывают и немалую сложность и дифференцированность еще одной составляющей политического процесса — политических интересов людей.

Политические интересы. Исходным пунктом политической активности людей являются соответствующие потребности. При этом политические потребности имеют изначально не столько индивидуальный, сколько групповой, общественный характер. Они порождаются, во-первых, необходимостью организации (регуляции) совместных действий людей для обеспечения материальных основ жизнедеятельности, а во-вторых, функционированием самих политических институтов. С развитием же политической сферы все больший вес приобретают и индивидуальные политические потребности — в защите своих прав и свобод, личного достоинства, имущества и пр.

Однако потребности сами по себе в состоянии лишь «включить» поисковую активность человека, в которой должны быть найдены конкретные пути, средства, а значит, и способы удовлетворения потребностей (для каждой потребности существует множество способов ее удовлетворения.) Если найден способ удовлетворения потребности, это значит, что у человека сформировался некий «интерес».

Интерес вообще — это направленность человека (или социальной группы) на осуществление определенной цели, удовлетворяющей какие-то потребности.

Политический интерес — феномен по преимуществу объективный, так как обусловливается он независимыми от сознания людей характеристиками социальных групп — их размерами, местом в системе общественного разделения труда, средой обитания, наличием конкурирующих групп и пр. Однако объективность политического интереса вовсе не равнозначна его очевидности. Иначе говоря, чтобы превратиться в актуальный мотив политической деятельности, интерес должен быть осознан. А это уже — область человеческой субъективности, где возможны различные осложнения.