Хроники Амбера. Книги Корвина (авторский сборник) - Желязны Роджер Джозеф - Страница 154

— Придумано великолепно. Это самый быстрый способ доставить туда человека, а Бенедикт, безусловно, хороший человек. Он должен без труда справиться с Брандом.

— Ты действительно думаешь, что Бранд не сделал никаких других приготовлений? — поинтересовался Ганелон. — Из всего, что я слышал об этом человеке, он — умен, даже если и рехнулся. Он вполне может предвидеть что-то вроде этого.

— Возможно. Есть у тебя какие-нибудь идеи по этому поводу?

Ганелон сделал размашистый жест одной рукой, хлопнул себя по шее и ухмыльнулся:

— Клоп! Извини. Надоедливые маленькие твари.

— Ты все еще думаешь, что…

— Я думаю, что тебе лучше оставаться в контакте с Бенедиктом все время, пока он там, вот что я думаю. Если Бранд возьмет верх, тебе, может быть, придется срочно вытащить Бенедикта, чтобы спасти ему жизнь.

— Конечно. Но тогда…

— Но тогда мы проиграем раунд, признаю, но не матч. Даже с полностью настроенным Камнем ему еще придется добираться до первозданного Лабиринта, чтобы причинять настоящий вред, а ты его держишь под охраной.

— Да, — согласился я. — Ты, кажется, все продумал. Ты удивляешь меня своими быстрыми ходами.

— У меня в последнее время было много свободного времени, что может стать плохим, если не употреблять его на размышления. Вот я и поразмыслил. Что я думаю теперь, так это то, что тебе лучше двигаться побыстрее. День-то не становится длиннее.

— Согласен. Спасибо за добрый совет.

Он ответил:

— Прибереги свои благодарности, пока мы не увидим, что из этого выйдет.

Затем он прервал контакт.

— Это казалось важным, — произнес Рэндом. — Что затевается?

— Подходящий вопрос, но у меня теперь вовсе нет времени. Тебе придется подождать рассказа до утра.

— Я могу чем-нибудь помочь тебе, Корвин?

— Фактически, да, если вы либо поедете вдвоем, или вернетесь в Эмбер по Карте. Мне нужна Звездочка.

Рэндом сразу согласился:

— Разумеется, это не сложно. И все?

— Да. Спешка — это все.

Мы двинулись к лошадям.

Я несколько раз потрепал Звездочку, а затем залез в седло.

— Увидимся в Эмбере, — попрощался Рэндом. — Желаю удачи!

— В Эмбере, — согласился я. — Спасибо. Я повернулся и направился к подножию Лестницы, попирая удлинявшуюся на восток тень своей гробницы…

13

На самом высоком гребне Колвира есть образование, напоминающее три ступеньки. Я сидел на самой нижней из них и ждал появления надо мной Тир-на Ног-та. Чтобы это произошло, требуется ночь и лунный свет, так что половина требований была выполнена.

На западе и востоке были облака. Я злобно посматривал на эти тучи.

Если их скопится достаточно, чтобы поглотить лунный свет, Тир-на Ног-т растает до ничего. Это было одной из причин, почему всегда рекомендовалось иметь на земле поддерживающего человека, чтобы перетащить тебя по Карте в безопасное место, если город вокруг тебя исчезнет.

Небо над головой было ясное и выполненное знакомыми звездами. Когда взошла Луна и свет упал на камень, где я отдыхал, возникла Лестница в небо, взметнувшаяся на огромную высоту, пролагая путь к Тир-на Ног-ту, плывшему в ночном воздухе Отражению Эмбера.

Я устал. Слишком многое случилось за слишком короткий срок. Внезапно пребывать в покое, снять сапоги и растирать ступни, привалившись головой к камню, показалось мне большой роскошью.

Я запахнулся в плащ от наступающего холода. Горячая ванна, полный обед и постель были бы очень кстати. Но с данного наблюдательного пункта они приобрели почти мифическое качество. Было более, чем достаточно, просто отдыхать, как мне приходилось, позволяя мыслям двигаться медленнее и проплывать, как зритель, по событиям прошедшего дня.

Их было так много. Но теперь, по крайней мере, я имел некоторые ответы на мои вопросы. Не на все, конечно, но достаточно, чтобы на время утолить мою мысленную жажду. теперь я имел некоторое представление о том, что происходило во время моего отсутствия, лучшее понимание того, что случилось теперь, знание некоторых вещей, которые надо было сделать, того, что мне надо было сделать. И я как-то чувствовал, что знал больше, чем сознательно понимал, что я уже обладал частями, которые сложатся передо мной в растущую картину, если я только встряхну их, подтолкну и повращаю надлежащим образом. Темп последних событий, особенно сегодняшних, не давал мне ни минуты на размышления. И теперь, казалось, некоторые куски поворачивались под странным углом.

Меня отвлекало шевеление над плечом, крошечное воздействие просветления в воздухе. Повернувшись, а затем встав, я оглядел горизонт. Над морем, в точке, где должна была взойти луна, происходило предварительное свечение. Пока я следил, в поле зрения появилась маленькая дуга света. Облака тоже слегка переместились, хотя и недостаточно, чтобы вызвать озабоченность. Тогда я поднял голову, но явление над головой еще не началось. Я, на всякий случай, вытащил Карты, перетасовал их и сдал Бенедикта.

Забыв про летаргию, я уставился, следя, как над водой растет луна, отбрасывая по волнам дорожку света. Высоко над головой вдруг запарил на пороге видимости слабый силуэт. Когда свет усилился, то тут, то там стали появляться искры. Над скалой возникли первые линии, тонкие, как паутинка. Я изучил Карту Бенедикта и потянулся к контакту.

Его холодный образ ожил. Я увидел его в палате Лабиринта, стоявшим в центре узора. Рядом с его левой ногой горел зажженный фонарь. Бенедикт осознал мое присутствие.

— Корвин, — произнес он, — пора?

— Не совсем. Луна восходит. Город только начинает приобретать форму. Так что придется немного обождать. Я хотел быть уверенным, что ты готов.

— Готов, — заверил он.

— Хорошо, что ты вернулся именно тогда, когда нужен. Ты узнал что-нибудь интересное?

— Меня отозвал обратно Ганелон, — сообщил он, — как только он узнал, что случилось. Его план мне понравился, вот почему я здесь. Что же касается Двора Хаоса, то да, я считаю, что выяснил несколько интересных вещей…

— Момент! — прервал я его.

Полосы из лучей лунного света обрели более осязаемый вид. Контуры города над головой стали теперь четкими. Лестница стала целиком видимой, хотя в некоторых местах порасплывчатей, чем в других.

Я вытянул руку вперед над второй ступенькой, над третьей…

И встретил прохладную, мягкую четвертую ступеньку.

Но она, кажется, несколько поддалась под моим толчком.

— Почти, — предупредил я Бенедикта. — Я собираюсь попробовать лестницу. Будь наготове.

Он кивнул.

Я поднялся по каменным ступеням. Одна, вторая, третья. Я поднял ногу, а затем опустил ее на четвертую, призрачную.

Она мягко поддалась под моей тяжестью. Я боялся поднять другую ногу и поэтому ждал, следя за лестницей. Я вдохнул прохладный воздух. Ясность увеличилась, дорожка на воде расширилась. Взглянув наверх, я увидел, что Тир-на Ног-т несколько потерял свою прозрачность. Звезды на нем стали более тусклыми. Когда это происходило, ступенька под моей ногой стала тверже. Всякая пластичность покинула ее. Я почувствовал, что она может выдержать мой вес.

Пробежавшись глазами по всей длине Лестницы, я увидел ее в целом — здесь полупрозрачную, там прозрачную, искрившуюся, но тянувшуюся всю дорогу до проплывавшего над морем безмолвного города. Я поднял другую ногу и встал на четвертую ступеньку. Если бы я захотел, еще несколько ступенек отправили бы меня по этому небесному эскалатору в место, становившихся явью грез, ходячих неврозов и сомнительных пророчеств, в сотканный их лунного света город исполнения двусмысленных желаний, искаженного времени и бледной красоты.

Я спустился вниз на ступеньку и взглянул на луну, балансировавшую теперь на мокром краю света. Я посмотрел на Карту Бенедикта, всю в серебряном свечении.

— Лестница твердая, луна взошла, — произнес я.

— Отлично. Иду.

Я смотрел на него там, в центре Лабиринта. Он взял в левую руку фонарь какой-то миг стоял неподвижно. Мгновение спустя он исчез, и Лабиринт тоже. Еще мгновение и он стоял в схожей палате, на этот раз вне Лабиринта, рядом с точкой, где он начинается. Бенедикт приподнял фонарь и осмотрел все помещение.