Хроники Амбера. Книги Корвина (авторский сборник) - Желязны Роджер Джозеф - Страница 120

В этот момент нас отвлекли.

Яго вступил в Лабиринт точно со стороны зачерненного участка. Углубившись в него на пять-шесть метров и оказавшись поперек силовых линий, он попался неподалеку одной из Вуалей, как насекомое на липучку. Он громко заржал, когда вокруг него взвились искры, и его грива поднялась и встала дыбом.

Небо прямо над головой немедленно начало чернеть. Но собираться стало не облако водных паров. Появилась совершенно круглая формация, красная в центре, желтая ближе к краям, вращавшаяся по часовой стрелке.

До наших ушей вдруг донесся звук, похожий на бой единственного колокола, за которым последовал рев трещотки.

Яго продолжал рваться, сперва высвободив правую ногу, затем вновь запутав ее, когда освободил левую, издавая все время дикое ржание. искры к тому времени поднялись ему до холки, и он стряхивал их с холки и шеи, словно капли дождя, а вся его фигура испускала мягкое, маслянистое свечение.

Громкость рева усилилась, и в сердце красной штуки над нами, начали мелькать маленькие молнии. В этот миг мое внимание привлек бряцающий звук, и, посмотрев вниз, я обнаружил, что пурпурный грифон прополз мимо и двинулся, чтобы расположиться между нами и шумным красным феноменом.

Он пригнулся, словно гаргуйля, отвернувшись от нас и глядя на спектакль.

Именно тогда Яго и освободил две передние ноги и встал на дыбы. К тому времени в нем было что-то нематериальное, наряду с его яркостью и омываемой искрами нечеткостью его контуров. Может, он и ржал в тот миг, но все прочие звуки были поглощены беспрестанным ревом сверху.

С шумливой фигуры сверху спустилась воронка — яркая, сверкающая, поющая и теперь необыкновенно быстрая. Она коснулась вставшего на дыбы коня, и на мгновение его контуры до крайности расширились, становясь пропорционально этому эффекту все тоньше и тоньше, а затем он исчез. На короткий промежуток времени воронка оставалась неподвижной, словно совершенно сбалансированный волчок, а затем звук начал слабеть.

Хоботок медленно поднялся до определенной точки, но на небольшое расстояние — наверное, в рост человека — над Лабиринтом. Затем он втянулся вверх столь же быстро, как и опустился.

Вой прекратился, рев начал стихать. Миниатюрные молнии в кругу поблекли.

Вся фигура начала бледнеть и замедлять движение. Миг спустя она была лишь кусочком тьмы, еще миг — и она исчезла.

Насколько я мог видеть, нигде не осталось никаких следов Яго.

— Не спрашивай меня, — сказал я, когда Рэндом повернулся ко мне. — Я тоже ничего не знаю.

Он кивнул, а затем обратил свое внимание к нашему пурпурному спутнику, который как раз забряцал цепью.

— А что вот насчет этого, Чарли? — спросил он, играя шпагой.

— У меня возникло такое чувство, что он пытался защитить нас, — произнес я, сделав шаг вперед. — Прикрой меня, я хочу кое-что попробовать.

— Ты уверен, что сможешь двигаться достаточно быстро? — осведомился он. — С этим боком…

— Не беспокойся, — бросил я чуть веселей, чем было необходимо.

Я продолжал идти. Он был прав насчет моего левого бока, где рана от охотничьего ножа все еще тупо побаливала и, кажется, замедляла мои движения. Но Грейсвандир по-прежнему был у меня в правой руке, и это был один из тех случаев, когда мое доверие своим инстинктам превышало все прочее. Я полагался в прошлом на это ощущение, и с хорошим результатом. Бывают времена, когда такой риск кажется просто необходимым.

Рэндом переместился вперед и направо.

Я повернулся боком и протянул левую руку так же, как протянули бы вы, знакомясь с чужой собакой. Наш геральдический спутник выпрямился и повернулся.

Он снова оказался с нами лицом к лицу и изучал Ганелона слева от меня. Затем он рассмотрел мою руку. Он опустил голову и повторил клевательное движение, очень тихо каркнул — слабый булькающий звук — поднял голову и медленно вытянул ее вперед. Он вильнул своим огромным хвостом, коснулся клювом моих пальцев, а затем повторил представление. Я осторожно положил ладонь ему на голову. Виляние усилилось, голова оставалась неподвижной. Я мягко почесал ему шею, и тогда он медленно повернул голову, словно наслаждаясь этим. Я убрал руку и отступил на шаг.

— По-моему, мы — друзья, — тихо прошептал я. — Теперь попробуй ты, Рэндом.

— Шутишь?

— Я уверен, что опасности нет. Попробуй.

— А что ты сделаешь, если окажется, что ты не прав?

— Извинюсь.

— Великолепно!

Он подошел и подал руку. Зверь остался дружелюбным.

— Ладно, — промолвил Рэндом, спустя некоторое время. Он все еще гладил ему шею. — И что же мы доказали?

— Что он сторожевой пес.

— Что же он сторожит?

— Очевидно, Лабиринт.

— Тогда, на первый взгляд, — заметил, отходя, Рэндом, — я бы сказал, что его работа оставляет желать лучшего.

Он показал на темный участок.

— Что вполне понятно, если он также дружелюбен со всеми, кто не ест овес и не ржет.

— Я полагаю, что он очень разборчив. Возможно также, что он был поставлен здесь для того или после того, как были нанесены повреждения, для защиты от дальнейших подобных действий.

— И кто же его поставил?

— Сам хотел бы знать. Явно кто-то из наших.

— Ты можешь получше испытать свою теорию, позволив Ганелону приблизиться к нему.

Ганелон не шевельнулся.

— У вас может быть семейный запах, — проговорил, наконец, он, — и он благоволит только эмберитам. Так что, спасибо, я воздержусь от этого действия.

— Ладно, это не так уж важно, твои догадки пока верны. как ты толкуешь эти события?

— Из двух фракций, боровшихся за трон, — заметил он, — та, что состояла из Бранда, Фионы и Блейза, как ты говорил, лучше знает природу сил, действующих вокруг Эмбера. Бранд не сообщил тебе деталей — если ты не опустил каких-нибудь происшествий, о которых он мог рассказать, — но, по моим догадкам, именно это повреждение Лабиринта и представляет собой средство, благодаря которому их союзники получили доступ в наши владения. Один или несколько их и причинили эти повреждения, обеспечившие темный путь. Если этот сторожевой пес откликается на фамильный запах или какое-то другое средство опознания, каким обладаете все вы, то он действительно мог быть здесь все время и не счел подобающим выступить против вредителей.

— Возможно, — согласился Рэндом. — Есть какие-нибудь идеи насчет того, как это удалось совершить?

— Наверное, — ответил он. — Я дам вам возможность увидеть это, если вы согласны.

— Что для этого требуется?

— Идите сюда.

Он повернулся и направился к краю Лабиринта.

Я последовал за ним. Рэндом сделал то же самое. Сторожевой грифон крался рядом со мной.

Ганелон повернулся и протянул руку.

— Корвин, можно мне побеспокоить тебя относительно кинжала, который я добыл?

— Бери.

Я вытащил его из-за пояса и передал ему.

— Повторяю, что для этого требуется? — вновь поинтересовался Рэндом.

— Королевская кровь Эмбера, — ответил Ганелон.

— Не уверен, что эта идея мне по душе, — буркнул Рэндом.

— Все, что тебе требуется сделать, это уколоть им палец, — успокоил его Ганелон.

Он протянул кинжал.

— И дать капле крови упасть на Лабиринт.

— И что случится?

— Давай попробуем и увидишь.

Рэндом посмотрел на меня:

— Что скажешь?

— Действуй! Я заинтригован результатом.

Он кивнул:

— Ладно.

Рэндом взял кинжал у Ганелона и кольнул им кончик левого мизинца. Затем он сжал палец, держа его над Лабиринтом. Появилась крошечная красная бусинка, постепенно увеличившись в размерах, она задрожала и упала.

Сразу же с места, где она коснулась поверхности, взвился дымок, сопровождаемый слабым потрескиванием.

— Будь я проклят! — воскликнул явно заинтригованный Рэндом.

Возникло крошечное пятнышко, постепенно расползшееся до размеров полудоллара.

— Видите, — показал Ганелон, — вот как это было сделано.

Пятнышко было и в самом деле миниатюрным подобием массивной кляксы подальше и правее от нас. Сторожевой грифон издал слабый визг и отступил, быстро поворачивая голову от одного из нас к другому.