Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Страница 9

В статье цитировались фразы из его речи – хорошо составленные, по мнению Фебы, – а потом отмечалась элегантная внешность графа: «…высокий, сильный мужчина, он непринужденно общался со знатными пэрами, однако этот человек гораздо лучше смотрелся бы на своих щедрых полях, среди тех поселян, чьи права он защищал».

На какое-то мгновение с лица Фебы сошла холодная усмешка Фица Марстона, но она быстро спохватилась и вновь надела свою обычную маску.

– Отличная статья, – сказала она вслух.

В комнате не было ни души, и никто не мог ее услышать.

Модные щеголи, завсегдатаи клуба «Уайтс», не интересовались сельскохозяйственной политикой, но они не могли не заметить оригинальных и эффектных манер лорда Линсли.

– Сегодня утром я битый час провозилась с галстуком, пытаясь завязать его так, как завязывал лорд Линсли, но у меня ничего не получилось.

Феба твердо решила забыть этого джентльмена, но он неизменно чудился ей в зеркале, пока она маскировалась под мужчину (это занятие отнимало у нее чертовски много времени).

Она закинула ногу на ногу и смахнула салфеткой пылинку с безупречно начищенного сапога. Впрочем, это не имело значения: сегодня днем ей придется ходить по грязи. Прежде чем отправиться в клуб «Уайтс», она вернется домой и переоденется в чистое. Ходить по грязи… Феба невольно улыбнулась. Прошло уже три года, но она по-прежнему упивалась свободой: переодевшись в джентльмена, она могла беспрепятственно разгуливать по лондонским улицам.

Ее ждало одно важное и приятное дело. Феба надеялась, что оно поможет ей не думать о лорде Линсли – добропорядочном, благородном мужчине с красивыми голубыми глазами.

– Ты выдержал славную битву, и это самое главное, – сказал адмирал Вулф за ленчем, стараясь придать своему тону побольше сердечности.

Лорд Линсли поставил на стол чашку с кофе и слегка усмехнулся:

– А если бы Англия выдержала славную битву, но проиграла сражение при Трафальгаре?

– Это совсем другое, старик, совсем другое. Ты жив и, значит, будешь сражаться дальше. Ты приобрел сторонников. Газеты…

– Газеты больше интересуются моей «элегантной внешностью», чем моими убеждениями. Как будто я произнес свою речь для того, чтобы привлечь внимание незамужних дам.

Он устал от тщетных попыток доказать свою правоту и злился на бессмысленность этого занятия. Однако что еще можно было ожидать от джентльменов, которых совершенно не волнуют ни земля, ни люди, на ней работающие?

Пора возвращаться в деревню. Там он сделает все возможное, чтобы облегчить участь своих поселян. Ему не терпелось покинуть этот гнилой город, увлеченный лишь модой, богатством и удовольствиями. Город, который забыл о своих корнях. Дэвид вознамерился повернуться спиной к лорду Крашоу и забыть Фица Марстона.

Но перед отъездом ему надо было сделать одно дело.

Дом на Три-Фаунтин-Корт был ветхим строением. Лорд Линсли прошелся по грязной, изрытой колеями улице, на которой отсутствовали удобные приподнятые деревянные дорожки для пешеходов, облегчавшие ходьбу в более престижных лондонских районах. На его стук вышла усталая старая дама. Ее морщинистое лицо расплылось в улыбке.

Она тоже читала утренние газеты и хвалила его за «ангельские» слова в «ужасном» парламенте.

К сожалению, в данный момент ее муж развлекает другого гостя. Но если лорд Линсли подождет часок, мистер Блейк с удовольствием его примет и покажет свои новые стихи и гравюры.

На этой же улице, сказала пожилая женщина, есть вполне уютная таверна.

Дэвид поклонился и пожал руку миссис Блейк.

– Скажите мужу, что я вернусь через час, – обронил он с улыбкой.

Судя по всему, миссис Блейк нисколько не сомневалась в том, что пэр Англии с удовольствием подождет ее мужа, простого гравера.

«Она права, – думал Дэвид, попивая разбавленный эль в таверне «Приют бродяги». – Если понадобится, я буду ждать хоть целый день».

«Вполне уютная» таверна оказалась весьма посредственной забегаловкой. Но это не имело значения. Он готов был вытерпеть куда большие неудобства, чем жесткая скамья и плохой эль, за возможность купить от руки раскрашенную книгу или рукопись одного из самых талантливых и необычных художников Англии, а может, и всего мира.

Дэвид не был большим знатоком искусства, тем не менее его восхищали странные поэмы и иллюстрации мистера Блейка – ангелы, библейские старцы, мифические животные и домовые. Знакомый мир изображался уверенными линиями и яркими красками: грязный, продажный Лондон каким-то волшебным образом приобретал новую форму и представал в воображении мистера Блейка новым Иерусалимом.

Дэвид достал свои карманные часы. Да, час уже прошел. Он взглянул в окно на дом, где супруги Блейк снимали две бедные комнатушки. Дверь строения под номером три распахнулась, и на крыльцо вышел джентльмен. Дэвид видел, что он аккуратно держит под мышкой драгоценный пакет. Судя по размеру и форме, это была книга. Линсли полез в карман, чтобы расплатиться за эль. Между тем мужчина прощался с миссис Блейк у парадной двери.

Сначала Дэвид почувствовал только зависть и обиду. Интересно, какую книгу купил этот джентльмен? Мистер Блейк не имел денег на то, чтобы широко публиковать свои работы, и выпускал их очень маленькими тиражами. Некоторые книги и гравюры были уникальными. Дэвид привозил купленные экземпляры в свое поместье и размышлял над ними долгими одинокими вечерами.

Спустя мгновение он узнал удачливого покупателя: стройный, просто одетый джентльмен, который энергично и весело шагал по грязной улице, был не кто иной, как мистер Марстон.

Дэвид заплатил за выпивку и нерешительно остановился на пороге таверны.

Может быть, просто повернуться спиной и подождать, когда юноша пройдет мимо? В конце концов, ему нет нужды здороваться с ним за пределами светских гостиных. Впрочем, подумал Дэвид, это было бы малодушием. К тому же он не мог заставить себя отвернуться.

– Мистер Марстон!

На тщательно выбритых щеках юноши играл легкий румянец. Дэвид отнес его на счет ветра.

– Лорд Линсли? Добрый день, сэр. Что вы здесь делаете? Только не говорите, что вы ждете Блейка.

Быстрое уверенное рукопожатие, а вслед за ним – умопомрачительная полуулыбка – та самая, которая не давала Дэвиду покоя с момента их первой встречи в «Олмаке».

– Да, меня направила сюда миссис Блейк.

– Она направит в «Приют бродяги» даже самого архангела Гавриила, если ее муж будет занят. Кстати, я забыл вас поздравить, сэр. Вы прекрасно выступили в палате лордов.

– Ах да. С-спасибо, мистер Марстон.

В детстве Дэвид слегка заикался, но, повзрослев, полностью избавился от этого недостатка и не вспоминал о нем, даже когда произносил речи в парламенте.

Надо же было так унизиться в глазах недалекого, хоть и красивого юноши, интересы которого ограничивались последними новинками лондонской моды! И все же Дэвид был приятно удивлен тем, что Марстон знал про его речь.

Впрочем, вполне возможно, что его привлек вычурный слог газетной статьи, а не сама суть проблемы.

– Никогда бы не подумал, мистер Марстон…

– Что модного щеголя могут заинтересовать результаты скучного голосования, милорд?

– Вот именно. Мне кажется, такой человек, как вы, должен быть далек от сельскохозяйственной политики.

Два симпатичных джентльмена разных лет – одному уже стукнуло сорок, другой был моложе, стройнее и лучше одет – с любопытством взирали друг на друга посреди захудалой улицы. Резкий ветер с Темзы трепал их волосы и крутил вокруг их ног частицы пепла и городской пыли.

– А я, сэр, признаюсь, слегка удивлен тем… Дэвид усмехнулся:

– Что консервативный помещик захаживает к мистеру Блейку?

Глаза собеседников встретились, но только на мгновение: они тут же отвели взгляды.

– Согласитесь, что Блейк по вкусу далеко не каждому.

– Ну что ж, как видно, я обречен все время быть в меньшинстве. – Дэвид поморщился. – Я всегда посещаю мистера Блейка, когда бываю в Лондоне. И сейчас перед отъездом домой, в Линкольншир, мне хотелось бы увидеть его. Этот человек для меня – главная столичная достопримечательность. Однажды я укрылся от дождя в маленькой художественной галерее и там впервые увидел его работы. Они сразу же привлекли мое внимание.