Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Страница 3

«Смешно», – подумал Линсли. Он не был склонен к нетрадиционным проявлениям страсти, но при взгляде на этого молодого человека его охватили странные чувства, подобные вспышке молнии. Лорд долгие годы делил постель с одной женщиной, растил вместе с ней ребенка и беспомощно держал ее за руку, когда она умирала.

Линсли покосился на Вулфа. Разумеется, он никогда не спрашивал его о таких вещах, однако людская молва была беспощадна к морякам, которые проводили многие месяцы в чисто мужском обществе.

«Прекрати, Дэвид! – приказал себе лорд Линсли. – Не будь идиотом. Ты потеряешь своего старого друга, если тот заподозрит, что тебя тянет вовсе не к даме». Линсли поморщился, представив себе потрясение Джона Вулфа, узнавшего, что внимание приятеля привлекли элегантная стать и необычные глаза юноши в черном.

«Чепуха! Должно быть, это игра света или непривычно поздний час. А может, проклятый вальс слишком эротичен для светского общества».

Через неделю он вернется домой, в Линкольншир, и будет иметь дело с последствиями парламентского голосования. Как хорошо работать под невинным и необъятным сельским небом! Он покинет туманную столицу, погрязшую в жадности и тщеславии.

Линсли глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Лимонад охладил его пылающие щеки. В это время маленький оркестр заиграл новую мелодию. Линсли стоял, держа стаканы в сильных натруженных руках, затянутых в тонкие лайковые перчатки. Наконец бравурная музыка смолкла.

Вальсирующая пара остановилась прямо перед ним. Он поморгал, вспоминая о светских манерах, и предложил молодой даме стакан лимонада. Юноша улыбнулся:

– Позвольте вас поздравить, мисс Армбрастер. Вы завладели вниманием джентльмена, который одет лучше всех в этом зале.

В этот момент появилась леди Каслрей и познакомила лорда Линсли и адмирала Вулфа с мистером. Марстоном и его дамой. Мисс Армбрастер весело улыбалась (возможно, она думала, что ее платье вовсе не так ужасно), а Дэвиду казалось, будто он попал в некий странный, неприятный сон, в котором все, включая и его самого, разговаривают на непонятном языке.

– Вы чудесно вальсируете, мисс Армбрастер, – услышал он собственные слова.

– Хотите, я вас научу? – предложила она.

Лорд Линсли согласился – при условии, что они будут танцевать медленно и что она позволит ему остановиться, если он почувствует себя неуклюжим шутом.

Мистер Марстон молчал, прикрыв глаза ресницами. Его губы были растянуты в некоем подобии улыбки.

Дэвид резко повернулся к юноше и только тогда понял, что прервал мисс Армбрастер на полуслове.

– Мистер Марстон.

– Слушаю вас, лорд Линсли.

– Спасибо за комплимент, который вы высказали несколько минут назад, если это действительно был комплимент. Но признаюсь, я нахожу ваши слова несколько загадочными. Я сельский житель, знаете ли, и совсем не слежу за лондонской модой.

– И все же, милорд, я сказал, что вы одеты лучше всех в этом зале.

– Да, сэр, но почему? Марстон сдвинул брови.

– Я полагаю, лорд Линсли, – медленно начал он, – что моя оценка была основана на очевидных фактах. Мне нравится, как сидит ваш сюртук. К тому же у вас отличный узел на галстуке. – Юноша позволил себе слегка улыбнуться.

«Как чисто выбриты его щеки!» – подумал Дэвид. Он слышал, что лондонские щеголи бреются часами, а потом выщипывают пинцетом оставшиеся волоски. А еще они пользуются лучшими кремами и мылом. Наверное, это правда, ибо у Марстона – практически мальчика – была безупречная кожа цвета слоновой кости.

Дэвид поймал себя на том., что не слушает юношу.

– Простите, что, мистер Марстон?

– Я спросил, лорд Линсли, сколько времени вы потратили сегодня вечером на то, чтобы завязать галстук.

Дэвид засмеялся и пожал своими крупными плечами.

– Сколько времени? Не имею понятия. Я вообще с трудом помню этот момент. Много лет назад отец научил меня завязывать галстуки, и с тех пор я делаю это не задумываясь.

Марстон серьезно кивнул:

– Так я и думал. Естественный, непосредственный джентльмен. Наверное, во всей Англии больше не сыщешь похожего на вас человека. И разумеется, здесь, под сводами этого дома удовольствий, вам просто нет равных.

Лорд Линсли не знал, как расценивать эти слова – как издевку или как похвалу.

Марстон опустил глаза и легко поклонился:

– До свидания, мисс Армбрастер. Приятного вам вечера, джентльмены. У меня есть другие дела на сегодняшний вечер. Ага, если я не ошибаюсь, оркестр заиграл очередной вальс!

С этими словами Марстон нырнул в толпу. Дэвид хотел посмотреть, куда он пойдет, но стройный силуэт юноши вскоре исчез из его поля зрения.

Граф Линсли пожал плечами, мрачновато улыбнулся и протянул руку любезной мисс Армбрастер.

Глава 2

Мистер Марстон и мистер Фицуоллис пообедали в своем клубе. Они не спеша съели рыбу и запили ее шампанским. Марстон считал, что еду и напитки следует смаковать. По счастью, им удалось относительно легко найти кеб и приехать в оперу к началу пятого акта.

Следующим пунктом их ночного променада стал игорный клуб «Вивьенс». Некоторые благоразумные джентльмены часто посещали это заведение, но не садились за столы, а бродили по залу, вдыхая запах загубленных жизней и разрушенных семей, который витал над отчаянными игроками. Однако перед уходом пассивные наблюдатели обычно бросали в центр стола банкноту в десять фунтов стерлингов – в знак благодарности за доставленное удовольствие.

Отличительной особенностью клуба «Вивьенс» был обычай предоставлять для каждой партии новую колоду карт. Использованные карты бросались на пол. В течение вечера набирались тысячи или даже десятки тысяч ненужных кусочков картона – короли, дамы, двойки, десятки… Разгуливающие по залу мужчины топтали их своими начищенными до блеска сапогами.

Марстон был игроком, а не сторонним наблюдателем. Он не вставал из-за стола до тех пор, пока карты не устилали пол кучками, доходящими до его колен. Он играл спокойно, сосредоточенно и слегка безрассудно. Выигранных сумм ему хватало на то, чтобы жить в свое удовольствие. Зная о его удачах за игорным столом, никто не задавался вопросом, почему сын приходского священника позволяет себе большие расходы.

Разумеется, были люди, которые сомневались в том, что отец Фица – священник. По крайней мере один обанкротившийся джентльмен, которому разбойники-ростовщики угрожали физической расправой, предложил исследовать темное происхождение Марстона.

– Судя по тому, что мы о нем знаем, он вполне может оказаться евреем, – заявил он.

Но призыв неудачника остался втуне. Марстон продолжал забавлять Лондон.

Однако сегодня ночью ему не везло, хоть он и укреплял себя любимым напитком. В половине третьего наш герой встал из-за стола, пожелал удивленным соперникам спокойной ночи и забрал свой скудный выигрыш.

В дверях поклонился двоим джентльменам, которые только входили в игорный зал.

– Мистер Рейкс, мистер Смайт-Кокран, – поздоровался он.

Мужчины сухо кивнули и проследовали дальше. Марстон вышел на улицу и зашагал к своему дому на Брансвик-сквер. Газовые фонари подчеркивали его бледность. Оборванный нищий окликнул его из темноты:

– Эй, сударь! У вас не найдется полпенса для бедолаги, от которого отвернулась удача?

Марстон достал из кармана монету.

– Полпенса, приятель, – это для меня слишком мелко. Вот, возьми, и пусть нам с тобой повезет.

Он протянул попрошайке золотой соверен.

Нищий изумленно выпучил глаза. Из его открытого рта несло гнилыми зубами. Марстон вежливо кивнул и пошел прочь.

«Сударь»!

Марстон весело усмехнулся. «А я не утратил своего мастерства! – подумал он. – За эти три года я научился безукоризненно играть в джентльмена». Обманывались даже острые на глаз уличные попрошайки.

Ему нравилось делать и говорить все, что он хотел. Но лучше всего были рискованные прогулки по залитым газовым светом ночным улицам.