Танцующая с лошадьми - Мойес Джоджо - Страница 86

– Хочешь мою куртку? Мне не холодно.

– Спасибо. Мне хорошо.

Он заснул так же быстро, как делал это, когда они были женаты: словно упал в пропасть. Откинул назад кресло. В полутьме она видела его профиль. Лицо расслабленное, рука застыла на лбу. Дыхание ровное, спокойное.

Наташа не могла заснуть. Она лежала в чужой машине, в чужой стране. Мысли проносились в ее голове с такой же скоростью, как транспорт вдалеке. Она думала о рухнувшей карьере, о человеке в Лондоне, который ее больше не любит, о девочке, которая была где-то рядом, об отсутствии счастья и об одиночестве. В центре всего этого была она. Ей стало холодно, и она пожалела, что отказалась от куртки Мака. Ей вспомнился мальчик, которого она как-то представляла в суде. Он месяцами ночевал на парковках. Она выиграла дело, настроена была решительно, но не потрудилась представить, каково это было для него.

Время тянулось медленно. Мужчина, с которым она когда-то надеялась провести всю жизнь, которого поклялась любить, с которым в параллельном мире должна была лежать в супружеской постели, слушая, как дышат во сне их дети, пошевелился на переднем сиденье, но на расстоянии миллиона миль, и что-то пробормотал. Возможно, ему снилась длинноногая любовница. Наташа лежала в темноте и вдруг, к своему удивлению, поняла, что развод – это еще не самое больное.

– Линда, это Наташа.

– Как ты? Разрулила свои семейные проблемы?

Они знали. Конор все им рассказал. Наташа осмотрела свою помятую юбку, чулки, на которых при ярком утреннем свете обнаружились спущенные петли.

– Нет. Еще нет.

– Где ты? Когда вернешься?

Они проспали несколько часов и проснулись на рассвете. Мак перегнулся и потряс ее за плечо. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Потом они в молчании пару часов ехали по шоссе, пока не остановились на автозаправке, чтобы освежиться.

– Не знаю. Похоже, это займет больше времени, чем я думала. Можно поговорить с Беном?

– Его нет. Он с Ричардом ушел.

– С Ричардом? Почему с Ричардом?

– Тебе никто не позвонил?

– Нет, а что?

– Перси. Они договорились. Его представитель обратился сегодня утром с новым предложением. Более щедрым, чем она ожидала. И согласилась на график посещений. Один Бог знает, как говорит Ричард, будет она его соблюдать или нет, но на данный момент они достигли договоренности.

– Слава богу!

– Сейчас они празднуют. Ричард взял с собой Харрингтона и Бена. Отправились в «Уолсли» на завтрак с шампанским. Ее теперь не узнать. Я Бену велела проявлять осторожность – она на него смотрела как голодная львица на пробегающую антилопу.

Ричард не удосужился позвонить. Радость оттого, что дело закончилось благополучно, улетучилась, омраченная пониманием, что благодарности она не дождется. В глазах Ричарда она больше в нем не участвовала.

И еще она поняла, что не станет партнером. Во всяком случае, не в этом году. Возможно, даже не через несколько лет.

– Лин? Э-э… – Наташа вздохнула. – Нет, ничего.

Тупая боль в висках. Она стояла на парковке автозаправки во Франции, в одежде, которую не меняла два дня, и смотрела на проезжающие машины. Как она здесь оказалась? Почему не сделала то, чему учит всех стажеров: держать клиента на коротком поводке? Почему не предвидела, что хаос жизни этих детей мог быть заразен?

– Так как ты?

– Нормально, – солгала она.

– Никто не знает, что делать, – осторожно сказала Линда. – Ты свои карты не раскрывала.

– И теперь плачу? за это?

– Есть мнение, что ты могла бы справиться лучше.

Наташа закрыла глаза:

– Лин, мне пора. Позвоню позже.

Через парковку шел Мак. Настоящая пытка, подумала она: карьера разрушена, личная жизнь разбита вдребезги, им с бывшим мужем уготовано сидеть в тесной машине до конца дней и препираться, пытаясь оправдать неправильно принятые решения.

– Ой, Наташа! Чуть не забыла. У нас утром был посетитель. Никогда не догадаешься кто.

Мак остановился и что-то сказал двум пожилым женщинам, которые вышли из автомобиля. Женщины засмеялись, а он широко улыбнулся. Ей он давно так не улыбался. Перестал еще задолго до того, как ушел из дома. У нее сжалось сердце.

– И кто же?

– Али Ахмади.

Наташа оторвала взгляд от Мака:

– Что ты сказала?

– Я так и знала, что ты удивишься. Али Ахмади.

– Этого не может быть! Он ведь под стражей. Почему его отпустили до суда?

Линда засмеялась:

– Парень, про которого мы читали, другой Али Ахмади. Оказывается, в Иране это очень распространенное имя. Очевидно, тамошний аналог нашего Джона Смита. В любом случае твой пришел сказать, что поступил в колледж и в сентябре начнутся занятия. Милый мальчик. Принес букет цветов. Я их поставила у тебя в кабинете.

Наташа присела на низкую стену и прижала телефон к уху:

– Но…

– Знаю. Мы должны были проверить. Откуда было знать, что их двое? Но все равно приятно, правда? Восстанавливает веру в человечество. Мне никогда не казалось, что он способен на насилие. Да, я отдала ему маленькую лошадку, которую собирались ему послать. Думаю, ты ничего не имеешь против. Он обрадовался.

– Да, но он наврал насчет расстояния, которое проделал. Из-за этого я неверно представила его дело.

– Я так и сказала Бену. Поскольку он пришел с переводчицей, мы достали дело и попросили ее посмотреть еще раз на перевод записей. И она нашла кое-что интересное. – (Наташа молчала.) – Али Ахмади в самом деле сказал, что преодолел девятьсот миль за тринадцать дней, но он не говорил, что прошел пешком весь этот путь. А мы, включая переводчицу, думали именно так. Бен спросил у него… Не представляешь, как он хорошо теперь говорит по-английски! Потрясающе! Так вот, Бен спросил его, как ему удалось покрыть такое расстояние. Он объяснил, что часть пути прошел пешком, иногда его подвозили на грузовике, а часть – он показал маленькую лошадку – проехал верхом. На муле или что-то в этом роде. Так что он тебе не врал.

Наташа почти не слушала Линду. Та говорила, куда поставила цветы, спрашивала, когда она снова позвонит. Наташа устало уронила голову на руки и вспомнила мальчика, который сжал ее ладони в знак благодарности. Мальчика, который проделал девятьсот миль за тринадцать дней. Мальчика, который сказал ей правду.

Она подняла голову и увидела Мака в нескольких шагах. В руках он держал два пластиковых стаканчика. Он отвел глаза, словно смотрел на нее давно. Она закрыла телефон.

– Хорошо. – Наташа взяла стаканчик с кофе. – Ты победил. Едем в Сомюр.

Сара где-то свернула не туда. Смотрела на карту, которая начала рваться на местах сгиба от частого использования, и не понимала, почему маршрут, который должен был привести ее через Тур к lairage, где Том для нее забронировал место, привел в нескончаемую промышленную зону. Какое-то время она ехала вдоль железнодорожной ветки, которой на карте не было, и не могла понять, движется в правильном направлении или нет. Она верила в свою интуицию и надеялась, что в любую минуту появится указатель – на Тур или еще какой-нибудь. Но напрасно. Сельский пейзаж постепенно превращался в урбанистический, напоминавший окраину Лондона. Бетонная пустыня с огромными ангарами и парковками, огромные постеры «Моноприкса» с отклеившимися углами. Время от времени мимо с грохотом прокатывал поезд. Бо испуганно вздрагивал. Потом наступала тишина, которую прерывала изредка проезжающая мимо машина.

Солнце садилось, холодало. Сомнения в правильности выбранной дороги росли. Сара остановилась, снова сверилась с картой, посмотрела на небо, пытаясь определить, что едет на юго-запад, а не на юго-восток. Она проголодалась и теперь жалела, что не остановилась у какого-нибудь из симпатичных рынков по пути. Ей не терпелось скорее добраться до цели. Она была так уверена, что к этому времени уже будет в конюшне.

Пейзаж становился все более и более унылым. Кругом заброшенные здания с пустыми глазницами окон. Она явно попала на запасной путь: железнодорожная ветка разделялась на несколько. Повсюду стояли грузовые вагоны, запертые и испещренные граффити. Над головой столбы и паутина проводов. Сара забеспокоилась и решила повернуть назад. Она тяжело вздохнула и начала разворачиваться.