Авторская энциклопедия фильмов. Том II - Лурселль Жак - Страница 246

♦ 1-й цветной фильм Борзэйги. Нежность его стиля в равной степени хорошо приспосабливается и к определенной скудости средств, и, как в данном случае, к огромному количеству сокровищ, собранных в одном фильме: тут и роскошный «Technicolor», и ирландские напевы, которые выводит золотой голос Дженет Макдоналд, и безупречная адаптация пьесы с давно испытанными на публике сюжетными поворотами (она уже была экранизирована дважды, в 1922 и 1932 гг., оба раза — Сидни Фрэнклином). Все потому, что Борзэйги больше, чем любого другого режиссера в истории кино, занимает любовь и внутренние чувства персонажей — настолько тонкие и в то же время сильные, что длятся и после смерти. Самим своим существом эти чувства играют со временем и пространством и, естественно и неизбежно, преображают мелодрамы Борзэйги в фантастические и метафизические поэмы. В Улыбке сквозь года Борзэйги переносит нас из одного времени в другое, а затем берет нас за руку и ведет за собой в вечность. У него один и тот же актер играет нескольких персонажей, которые, по сути, являются одним человеком, продолжающим судьбу или исправляющим ошибки своего предка. Джин Реймонд образца 1917 г. искупает (скорее на метафизическом уровне, нежели на нравственном) ошибку Джина Реймонда образца 1867 г. Двойной персонаж Дженет Макдоналд в 2 разных периода времени восстанавливает поток любви, соединявший ее с, казалось бы, полностью противоположными людьми (они были такими во времени; они перестанут быть такими в вечности).

Улыбка сквозь года мало известна, но это типичный фильм Борзэйги: фильм-видение, почти лишенный материальности — настолько нежно обращается режиссер с материалом; настолько незаметно, словно по волшебству, изображение пропитывается его мыслями. В утонченности изобразительного и музыкального ряда, актерской игры (даже такие довольно посредственные актеры, как Брайан Эхёрн, выдают лучшее, на что способны) нет ни следа формализма. Все вместе они составляют заклинание, которое должно возвратить зрителя к живым истокам самых сильных чувств, какие только может испытывать человечество: любви и ненависти. По мнению Борзэйги, ненависть — вовсе не противоположность любви. Это недолговечная, неполная и обиженная карикатура на любовь. Когда-нибудь она неизбежно поглотится и преобразится любовью.

Smultronstället

Земляничная поляна

1957 — Швеция (92 мин)

· Произв. Svensk Filmindustri

· Реж. ИНГМАР БЕРГМАН

· Сцен. Ингмар Бергман

· Опер. Гуннар Фишер

· Муз. Эрик Нордгрен

· В ролях Виктор Шёстрём (профессор Исак Борг), Биби Андерссон (Сара), Ингрид Тулин (Марианна), Гунна Бьёрнстранд (Эвальд), Фольке Сундквист (Андерс), Бьёрн Бьелвенстам (Виктор), Найма Вифстранд (мать Исака).

Ночью накануне торжественного присвоения почетной докторской степени Лундского университета 78-летний врач Исак Борг видит во сне свою Смерть. Борг уже давно потерял веру в людей и предпочитает жить отшельником с пожилой гувернанткой, властной и преданной женщиной; Борг часто с ней ссорится, но совершенно не может без нее обойтись. Он решает поехать в Лунд на машине, а не самолете, как планировалось. Его невестка Марианна, расставшаяся с мужем Эвальдом и с некоторых пор живущая у Борга, просится ему в провожатые. По дороге она упрекает Исака в эгоизме и заявляет, что сын ненавидит его так же сильно, как и уважает. Исак останавливается, чтобы взглянуть одним глазком на место, которое он так любил в детстве, — «земляничную поляну», рядом с которой стояло их фамильное поместье. Время будто не существует и путает следы: перед Боргом предстает его молодая кузина Сара, на которой он хотел жениться, — точно такая, какой была 60 лет назад в объятиях другого кузена.

Путешествие продолжается. Исак подсаживает в машину 3 молодых людей, голосующих на обочине: смешливую и временами обидчивую девушку и 2 ее воздыхателей, с упорством и вольностью рассуждающих о Боге и небытии; один — верующий, другой — материалист. Происходит небольшая авария по вине другой автомобилистки. Ее с мужем приглашают в машину Исака. Супруги ссорятся самым отвратительным образом, бесстыже выкладывая все подробности своей загубленной супружеской жизни. Марианна высаживает их под тем предлогом, что они подают не слишком хороший пример молодым людям. На заправочной станции друзья Исака отказываются брать с него деньги, поскольку, по их словам, они, как и все окрестные жители, очень ему благодарны. Исак подмечает, что, возможно, зря уехал из этих краев, где к нему так хорошо относятся. После ужина на пятерых Исак наведывается к матери — почти столетней женщине, которая с иронией и горечью говорит о своем нынешнем одиночестве. Исак видит новый сон: молодая кузина обращается к нему сегодняшнему; он проваливается на экзамене по медицине при самых унизительных обстоятельствах; он видит, как жена ему изменяет.

Путешествие продолжается. Марианна говорит Исаку, что беременна и хочет оставить ребенка: муж придерживается иного мнения, поэтому они поссорились и она ушла от него. Молодые хичхайкеры узнают, кто везет их в своей машине; они поздравляют Исака, выражая ему уважение и восхищение. Исак приезжает к сыну. Официальная церемония согласно вековой традиции проводится на латыни. Вечером трое молодых людей приходят петь под окна Исака, по-своему его чествуя. Исак пытается помирить Марианну и Эвальда. Засыпая, он видит перед собой новые образы из молодости, в том числе — свою кузину. Эти воспоминания примиряют его с его нынешней старостью и помогают спокойно ждать смерти.

♦ 1-й фильм-завещание Бергмана. За ним последуют многие другие, до бесконечности мусолящие одни и те же темы, зачастую приправленные немалой дозой самолюбования и запутанные сверх меры. Здесь автору еще не изменяет вдохновение, богатое и крепкое. На уровне формы оно даже отмечено какой-то парадоксальной легкостью. Эта легкость связана с тем, как живо, ловко и отстраненно появляются в сюжете новые персонажи, чтобы подчеркнуть, развить или оспорить то или иное размышление героя. Не без некоторой самокритичности выражая типично бергмановские темы семейного ада, метафизической тревоги и т. д., они поочередно возникают ниоткуда и исчезают в никуда, словно в кукольном театре. Виртуозность, отказ от излишней, поверхностной серьезности делают портрет старого героя еще более симпатичным; редчайший случай — главная роль в фильме Бергмана достается мужчине. Это тонкий и неоднозначный портрет, поскольку эгоизм, приписываемый старику, то подтверждается, то отрицается теми, кто его знал; поскольку его суровый нрав, стремление к одиночеству, отстраненность воспринимаются то как отрицательные стороны характера, то как средства, помогающие укротить смерть, осторожно готовиться к ее приближению. В этом ракурсе они играют ту же роль, что и сны и воспоминания, все чаще проникающие в мир старика: они постепенно готовят его к растворению в вечности. Главную роль в фильме играет Шёстрём — патриарх, «отец» шведского кинематографа (Бергман уже снимал его в своей 8-й картине, К радости, Till glädje, 1950), и он добавляет в характер персонажа выразительность, сомнения, спокойную и впечатляющую властность, которые так нужны были фильму. Произносимый им закадровый комментарий отличается превосходным литературным качеством, особенно в прологе перед титрами.

БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги в «Œuvres» (Robert Laffont, 1962) с предисловием Бергмана: «Каждый фильм — мой последний».

The Snake Pit

Гадюшник[101]

1948 — США (108 мин)

· Произв. Fox (Дэррил Ф. Зэнак)

. Реж. АНАТОЛЬ ЛИТВАК

. Сцен. Фрэнк Партос и Миллен Брэнд по одноименному роману Мэри Джейн Уорд