Авторская энциклопедия фильмов. Том II - Лурселль Жак - Страница 238

♦ Как ни странно, лучшие фильмы Капры (Это чудесная жизнь, It's a Wonderful Life*) и Лубича (Магазинчик за углом), оба с Джеймсом Стюартом в главной роли, довольно мало характерны для своих создателей. Джеймс Стюарт в Чудесной жизни совсем не похож на идеологическую марионетку из фильма Мистер Смит едет в Вашингтон, Mr. Smith Goes to Washington*, это живой человек из плоти и крови, которому предстоит попасть в параллельный мир, пройти через скитания в реальности и за ее пределами, чтобы понять свою истину и внушить ее другим. Герои Магазинчика за углом — совсем не те принцы и маргиналы, живущие в беззаботности и роскоши, к которым нас приучил Лубич, но самые обычные люди, хрупкие, озабоченные, чье положение на работе и в личной жизни ненадежно. Сознательно или нет, оба фильма созданы под влиянием тайного великого магистра американской комедии тех лет — Лео Маккэри. В самом деле, Магазинчик, по сути своей, подчиняется системе Маккэри, где глубокие чувства и смех связаны неразрывно, а лучшей комедией становится та, что наиболее универсальна, наименее фривольна, где персонажи проявляют свою человечность с первой до последней секунды повествования.

Чудо Магазинчика в том, что, перейдя в другой, наименее близкий им регистр, Любич и его сценарист Самсон Рафаэлсон демонстрируют ту же неотразимую виртуозность на всех стадиях работы. Превосходно завязанная интрига, тонкая и разнообразная актерская игра, весьма остро описанный социальный контекст позволили фильму сохранить молодость, хотя действие но большей части замкнуто в 4-х стенах магазинчика. И во время повторного проката в Париже, через 40 лет после премьеры, Магазинчик за углом имел огромный успех, сравнимый с успехом Бастера Китона в 60-е гг. или фильма Рагглз из Ред-Гэпа, Ruggles of Red Gap* в 1968-м. Этим успехом фильм обязан конечно же таланту своих создателей, но кроме того — обстоятельствам: удивительно верному описанию непрочности социального положения героев и смутной угрозы, нависшей над их работой и над ними самими. Стоит отметить, что ни одному современному фильму не удается с такой человечностью изобразить страх общества перед безработицей.

N.В. Ремейк в жанре мюзикла: В старые добрые летние дни, In the Good Old Summertime, Роберт З. Леонард, 1949[95].

БИБЛИОГРАФИЯ: сценарий и диалоги опубликованы в сб.: Three Screen Comedies by Samson Raphaelson, The University of Wisconsin Press, 1983 — вместе со сценариями Хлопоты в раю, Trouble in Paradise* и Небеса подождут, Heaven Can Wait, 1943. Общее предисловие автора о сотрудничестве с Лубичем и комментарии к каждому фильму. По поводу Магазинчика Рафаэлсон пишет: «Работа была очень интересной. Лубич уважительно отнесся к природе первоисточника, и потому впервые в фильме исчезли характерные „черточки Лубича“ (Lubitsch touches). Поскольку на этот раз мы с Любичем обратились к временам нашей юности, в фильме присутствовали подлинные чувства и не было никакого поиска кинематографических уловок».

Shoulder Arms

На плечо!

1918 — США (3 части)

· Произв. First National

· Реж. ЧАРЛЗ ЧАПЛИН

· Сцен. Чарлз Чаплин

· Опер. Ролли Тотеро

· В ролях Чарлз Чаплин (американский солдат), Эдна Пёрвайэис (молодая француженка), Сидни Чаплин (американский сержант / кайзер), Генри Бёргмен (американский офицер / бармен), Алберт Остин (американский офицер / шофер кайзера).

Чарли в военной форме делает упражнения. Утомившись, он засыпает под навесом. И вот он уже на фронте, в окопе, где его ждет опасная и монотонная жизнь: град снарядов, раздача писем и посылок (они попадают в окопы реже, чем снаряды), ожидание, ночные дежурства и т. д. Получив в посылке кусок камамбера, Чарли тут же надевает противогаз и в итоге бросает сыр во вражеский окоп. Когда начинается страшный ливень, Чарли засыпает в полузатопленном каземате. Чарли принимает участие в атаке и штурме вражеского окопа. Он вызывается добровольцем на задание и только затем понимает, что вряд ли сумеет отвертеться. Замаскировавшись под пень, Чарли медленно, напоминая пугало, передвигается по территории врага и успевает спасти от казни союзника. Затем Чарли находит укрытие в разрушенном доме, где живет молодая француженка. Появляются немцы, но Чарли разворачивает против них ими же принесенный пулемет. Он едва успевает выскочить из дома, как тот рушится. Чарли спасает француженку, арестованную немцами за помощь врагу. После этого он переодевается в немецкую форму и с помощью француженки и освобожденного им пленника захватывает машину кайзера ― и самого кайзера в придачу. Товарищи по оружию носят его на руках. Но все это был лишь сон: 2 товарища будят Чарли под навесом.

♦ 63-я картина Чаплина и 2-й фильм из 8, снятых для студии «First Nationals». Это также 2-я 3-частевка в его карьере после Собачьей жизни, A Dog's Life*. Чаплин семимильными шагами идет к постановке полнометражного фильма. К слову, в 1-м варианте, отвергнутом студией, фильм состоял из 5 частей (в 3-ю телепередачу из цикла Неизвестный Чаплин, Unknown Chaplin, 1983, Кевин Браунлоу включил эпизод, вырезанный из фильма: очень смешную сцену у врача с участием Алберта Остина). С той же невероятной смелостью, которую он позже продемонстрирует в Великом диктаторе, The Great Dictator*, Чаплин осмеливается снять по горячим следам сатирическую бурлескную комедию об окопной жизни, полную волнующих моментов. Эта смелость привела публику в восторг, однако, если мысленно перенестись в то время, можно легко представить, что это случилось отнюдь не само собой. Наиболее оригинальна и удивительна 1-я половина фильма: описание повседневной жизни в окопах, где раскрывается чудесная способность главного героя приспособляться к любым невзгодам, а режиссер избегает всякой напыщенности, показывая трагическую смехотворность войны. Фильм был принят широкой публикой с благодарностью. Не меньшее впечатление он оказал на критиков и интеллектуалов, поскольку Чаплин часто совершал чудо и примирял между собой самые разные категории зрителей. Деллюк писал: «Этот фильм оправдывает все наши ожидания от кинематографа. Мы в самом деле попадаем на обширные просторы безграничного… Мы даже не осмеливались надеяться на такое. — И добавляет: — Чарли Чаплин — шекспировский актер» (см. Louis Delluc, Écrits cinématographiques I, Cinémathèque Française, 1985).

Si Paris nous était conté

Если бы нам рассказали о Париже

1956 — Франция (135 мин)

· Произв. Gaumont, CLM, SNEG, FLF

· Реж. САША ГИТРИ

· Сцен. Саша Гитри

· Опер. Филипп Агостини (Technicolor)

· Муз. Жан Франсе

· В ролях Саша Гитри (рассказчик / Людовик XI), Лана Маркони (Мария-Антуанетта), Мишель Морган (Габриэль д'Эстре), Маргерит Пьерри (столетняя старуха), Робер Ламурё (Латюд), Луи де Фюнес (Антуан Аллегр), Франсуаз Арнуль (герцогиня де Бассано), Даниэль Даррьё (Аньес Сорель), Жан Маре (Франциск I), Жизель Паскаль (графиня де Монбелло), Жерар Филип (трубадур), Жильбер Бока (Людовик XVI / Хьюз Обрио), Софи Демаре (Роз Бертен), Клеман Дюур (Аристид Брюан), Пьер Ларкей (Пьер Бруссель), Жан Тиссье (сторож в музее Карнавале), Андрекс (Полюс), Жан Вебер (Генрих III), Андре Дювале (Беранже), Антуан Бальпетре (Верлен), Эме Кларион (Бомарше), Бернар Деран (Вольтер в молодости), Жак де Фероди (Вольтер в старости), Утрилло (в роли самого себя), Поль Фор (в роли самого себя).

Саша Гитри соглашается пересказать 5 школьникам историю Парижа по-своему — т. е. посмотреть на прежний Париж сегодняшними глазами, оставив в стороне унылую точность. Париж — город военных парадов и побед, но кроме этого, и город оккупаций, зачастую очень длинных, как оккупация англичанами в Столетнюю войну; Париж — город поэтов (Вийон, Гюго). Людовик XI получает 1-ю печатную книгу из рук Коммина[96]; Франциск I восхищается сокровищами, доставленными из Италии: их не хватало для того, чтобы придать Парижу легкость, в которой город так нуждался. Генрих III, видевший на своем веку столько убийств, отдельных и массовых (Варфоломеевская ночь), причем многие совершались по его приказу (убийство герцога де Гиза), в свою очередь, погибает от руки «злого монаха»[97]. Генрих IV принимает католическую веру, чтобы жениться на красавице Габриэль д'Эстре, положив тем самым конец религиозным войнам. Та произносит слова «Париж стоит обедни», подарив их на веки вечные своему царственному супругу.