Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Лурселль Жак - Страница 327

Он отправляется в Лондон, в квартиру своего коллеги Кемпа. Вдвоем они работали на доктора Крэнли, чья дочь Флора — невеста Гриффина. Гриффин не знает одного: вещество, которое он вколол себе (монокаин), обладает побочным эффектом, радикально изменяющим поведение тех, кто его принимает. Он произносит перед Кемпом речь настоящего мегаломана и предлагает ему сотрудничество, чтобы вместе править миром. Его главный метод воздействия — страх. Спровоцировав несколько зрелищных железнодорожных катастроф, он рассчитывает показать всем серьезность своих намерений. Он начинает с того, что убивает полицейского, ведущего расследование его дела. За его голову назначена награда в 10 000 фунтов.

Напуганный Кемп звонит Крэнли, затем — в полицию. Крэнли и Флора бегут к нему, чтобы встретиться с Гриффином и, если возможно, образумить его. Гриффин заявляет Флоре, что все свои исследования проводил ради нее. Очень быстро его вновь охватывает приступ мегаломанского бреда: «Даже луна боится меня». Он видит, что его дом окружает полиция. Он понимает, что Кемп его предал, и клянется убить его на следующий день, ровно в 22 часа. Он легко ускользает от полиции и, оглушив стрелочника, подстраивает зрелищное крушение поезда.

Начальник полиции хочет извлечь пользу из угроз человека-невидимки и использовать Кемпа как наживку. Незадолго до 22 часов настороженного Кемпа под охраной отводят в полицейский участок, чтобы заманить туда Гриффина. Затем Кемп незаметно уезжает оттуда, переодевшись в полицейского. Гриффин разгадывает этот маневр и вскоре оказывается в одной машине с Кемпом: он связывает его, а затем сталкивает машину в пропасть. Желая выспаться, Гриффин забирается в первый попавшийся амбар. Крестьянин слышит его храп и сообщает в полицию. Амбар окружен. Гриффин пытается бежать, но его выдают следы на снегу. Он убит. Умирающего, его относят на кровать. Флора стоит у его изголовья. В момент смерти монокаин перестает действовать, и Гриффин предстает перед глазами своей возлюбленной и всех присутствующих.

♦ Точная и талантливая экранизация шедевра Уэллса. Воздействие препарата на манию величия главного героя — единственное значимое добавление к фабуле первоисточника, между прочим, раскритикованное самим Уэллсом, который в остальном высоко оценил фильм. Суровый и мрачный стиль Уэйла хорошо подходит для этой трагической истории, где герой, подобно чудовищу Франкенштейна, Frankenstein*, должен внушать одновременно и ужас, и сочувствие. Даже юмор, которого здесь немало, не только привычно и искусственно выделяет по контрасту драматические сцены (как это, увы, происходило со многими фантастическими фильмами того периода), но превосходно вписывается в повествование и помогает отразить его мучительный и мрачный характер.

Конечно, самые зрелищные элементы фильма — комбинированные съемки и спецэффекты, сделанные Уэйлом и Джоном П. Фултоном. Уэйл не просто показал их публике как самостоятельное достижение, но сумел ловко подчинить роковому движению сюжета. Ученый Гриффин на самом деле — тройная жертва науки и своего гениального изобретения. Невидимость — сказочная и завидная способность, заманчиво описанная в сказках «1001 ночи», — в повседневной реальности оборачивается невыносимым свойством с массой неудобств. С другой стороны, ученый, не сумев найти дорогу назад, попадает в положение Хайда, которому никогда не суждено вновь стать Джекиллом. Наконец, сам того не зная, Гриффин страдает от побочного эффекта своего продукта и превращается в опасного сумасшедшего, за которым гонится вся полиция. Как правило, в научно-фантастических произведениях сумасшедшие ученые теряют разум до того, как начинают опыты. Безумие Гриффина, наоборот, является следствием его открытия. Раньше он был лишь амбициозным романтиком, стремившимся соблазнить красавицу гениальным изобретением.

Самыми сложными для съемок стали те кадры, где главный герой представал перед другими героями частично одетым (остальная часть его тела должна была остаться невидимой). Эти кадры снимались дважды. В 1-й раз — в декорациях, полностью покрытых черным бархатом (бархат поглощает отражения), в которых Клод Рейнз находился один и был также одет в черный бархат, за исключением тех элементов одежды, которые нужно было видеть в кадре. Кроме того, на нем были черные перчатки и черная маска. Во второй раз другие актеры перемещались в пространстве кадра без него, тщательно обходя пространство, которое он должен был занимать, и принимая в расчет его жесты. Затем негативы 2 различных дублей 1-го плана накладывались друг на друга. В общем и целом съемки заняли 4 месяца — исключительно долгий срок по тем временам. Клод Рейнз, по настоянию Уэйла занявший место Бориса Карлоффа, сыграл в этом фильме свою дебютную роль — сенсационную и парадоксальную, потому что мы видим его лицо лишь в последнем плане картины. Как и герой фильма Поллака Электрический всадник, The Electric Horseman, 1979, он в любой момент мог быть заменен дублером. Чтобы заявить о своем присутствии в этой роли, у него было только одно средство: сильный и удивительно энергичный голос.

N.B. Похоже, 1-м фильмом, вдохновленным книгой Уэллса, стала лента фирмы «Pathé» Невидимый вор, Le voleur invisible, 1909, Фердинанд Зека, обнаруженная лишь недавно. «Universal» довольно долгое время пользовалась успехом фильма Уэйла, выпуская его продолжения: Человек-Невидимка возвращается, The Invisible Man Returns, Джо Май, 1940; Невидимый агент, Invisible Agent, Эдвин Л. Мэрии, 1942; Месть Человека-Невидимки, The Invisible Man's Revenge, Форд Биб, 1944. К этому же циклу можно с натяжкой причислить Женщину-Невидимку, The Invisible Woman, Эдвард Сазерленд, 1941; к тому же придется отметить неизбежных Эбботта и Костелло (Эбботт и Костелло встречают Человека-Невидимку, Abbott and Costello Meet the Invisible Man, Чарльз Лэмонт, 1951). Ни один из этих фильмов не идет ни в какое сравнение с оригиналом[97].

Irezumi. Sekka tomurai zashi

Дух татуировки

1981 — Япония (110 мин)

· Произв. Daiei International (Ясуёси Токума, Масуми Канамори)

· Реж. ЁИТИ ТАКАБАЯСИ

· Сцен. Тихо Кацура по повести Баку Акаэ

· Опер. Хидэо Фудзии (цв.)

· Муз. Масару Сато

· В ролях Масаё Уцуномия (Аканэ), Юсукэ Такито (Фудзиэда), Томисабуро Вакаяма (Кёгоро), Масаки Кёмото (Харуцунэ), Наоми Сираиси (Харуна), Харуэ Кё (Кацуко), Таидзи Тонояма (Хориацу).

Токио, наши дни. Чиновник заводит любовную связь со своей подчиненной, завороженный нежностью ее кожи. Он хочет порвать со своей прежней любовницей Харуной, которая старше его на 10 лет, но не может этого сделать из-за татуировки на ее спине: ее красота держит его в плену, как волшебное заклятье. Он видит единственный способ избавиться от заклятья: его новая любовница должна сделать такую же красивую татуировку. Та соглашается и приезжает в Киото к весьма уважаемому мастеру-татуировщику. Они встречаются больше года, по одному разу в неделю, и мастер делает у нее на спине от затылка до поясницы чрезвычайно изысканную татуировку с изображением принцессы. Мастер работает по оригинальной методике, которую некогда испытывал на своей бывшей жене — Харуне. На сеансе женщина должна совокупляться с юным помощником и учеником мастера. Дело в том, что только в любви женская кожа приобретает достаточный блеск, чтобы на ней можно было создать настоящий шедевр. Таким образом всякий раз за работой девушка испытывает боль вперемешку с наслаждением. Мастер-татуировщик умирает. Выполняя последнюю волю покойного, девушка соглашается, чтобы дочь художника нанесла ей последний надрез, который высвободит из татуировки заключенную в ней душу мастера. Девушке говорят, что ученик сделал себе харакири, узнав о том, что он — родной сын мастера, зачатый на сеансе позирования.