Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Лурселль Жак - Страница 306

♦ Оригинальный образец колониального направления во французском кино 30-х гг. Фильм посвящен гражданскому долгу, который выполняют ради блага местного населения 2 офицера: один — военврач, другой — инженер и провидец. Тут нет ни сражений, ни марширующих легионеров, ни прямой милитаристской пропаганды. Но одной просветительской эпопеи не хватает, чтобы питать драматургическое развитие фильма, и сюжет на полпути сбивается с рельсов и преображается в бредовую мелодраму, построенную на использовании одной из традиционных шоковых ситуаций этого жанра: неизлечимой болезни (или болезни, которая кажется неизлечимой). Трагическая развязка представляет собою единственный сюжетный поворот, так или иначе связанный с политикой и военной тематикой. Она не столько служит подлинным завершением фильма, сколько выдает растерянность авторов перед созданной ими запутанной ситуацией (логическое развитие которой привело бы к разводу «благородной» героини Лини Дюко). Если вывести за скобки эти структурные колебания, фильм ценен прежде всего персонажем и игрой Арри Бора. Этот человек — одиночка, которому пациенты и друзья заменяют семью, — олицетворяет тему мужской дружбы, очень важную для колониального фильма. Часто эта дружба становится сублимированной (и более трогательной для публики) формой сословного духа. Игра Арри Бора придает теме мощный лиризм, сильную и красочную эмоциональность, свойственную этому великому актеру. В сцене, когда он должен объявить Виктору Франсену, что у того проказа, зрителю больше хочется пожалеть его, чем больного.

Hortobagy

Хортобадь

1936 — Венгрия (75 мин)

· Произв. Георг Хёллеринг

· Реж. ГЕОРГ ХЁЛЛЕРИНГ

· Сцен. Жигмонд Мориц

· Опер. Георг Хёллеринг

· Муз. Ласло Лайта по фольклорным мотивам

· В ролях Иштван Каниаши (Янчи), Маргит Синчак (Юлишка), Янош Ципегге, госпожа Янош Цинегге.

♦ Восхитительная документальная лента с легкой примесью вымысла, в синтетическом единстве 1 долгого дня выражающая единство в космосе земли, животных и людей, пастухов или табунщиков, в венгерской долине в 200 км от Будапешта. Фильм строится вокруг 2 последовательностей образов: одна, вертикальная и относительно неподвижная — это образы колодцев с длинными журавлями, приводимых в действие крестьянами; другая, горизонтальная, динамичная и обладающая мощным поэтическим зарядом, — образы лошадей, мчащихся по долине. Благодаря своей лиричности и искренности, Хортобадь входит в число важнейших картин в мировом кинематографе 30-х гг. Ее автор Георг Хёллеринг, снявший, помимо этого фильма, только экранизацию пьесы Т.С. Элиота Убийство в соборе, Murder in the Cathedral, 1952, Великобритания — один из самых незаслуженно забытых режиссеров в истории кино. (Последние годы жизни он провел в Лондоне, где управлял известным репертуарным кинотеатром.) Хортобадь — фильм, уникальный по своей структуре и стилистическим качествам, особенно если вспомнить, в каком году он был снят. Естественно, напрашивается сравнение с Фарребиком, Farrebique*, снятым 10 годами позднее. Но эти картины, при всей своей схожести, радикально отличаются друг от друга. Если у Рукье жизнь крестьян полна сурового, неблагодарного труда, мрачной привязанности к земле и усталости, здесь она насыщена сильным, эффектным и радостным чувством единения с миром. Как и жители Авейрона, табунщики, воспетые Хёллерингом, зарабатывают на жизнь в поте лица. Но голова у них витает в облаках, а душа — среди звезд. Космос для них означает полет и безграничную радость жизни.

Hôtel du Nord

«Северный отель»

1938 — Франция (95 мин)

· Произв. Impérial Film, SEDIF (Лукашевич)

· Реж. МАРСЕЛЬ КАРНЕ

· Сцен. Анри Жансон и Жан Оранш по одноименному романе Эжена Даби

· Дек. Тронер

· Опер. Арман Тирар, Луи Нэ

· Муз. Морис Жобер

· В ролях Аннабелла (Рене), Жан-Пьер Омон (Пьер), Луи Жуве (мсье Эдмон), Арлетти (мадам Реймонда), Полетт Дюбо (Жинетта), Андре Брюно (Эмиль Лекуврёр), Жейн Маркен (Луиза Лекуврёр), Андрекс (Кенель), Бернар Блие (Проспер), Реймона (Жанна), Франсуа Перье (Адриан), Анри Боск (Назаред), Марсель Андре (хирург), Рене Бержерон (Мальтаверн).

Молодая пара Пьер и Рене заходят в «Северный отель» на берегу канала Сет-Мартен. Там как раз отмечают 1-е причастие дочери хозяйских друзей. Пьер и Рене просят комнату, намереваясь совершить там двойное самоубийство. Пьер стреляет в Рене, но ему не хватает смелости застрелиться самому. Мсье Эдмон, мошенник, живущий в отеле с «работающей» на него девушкой по имени Реймонда, застает его и обращает в бегство. На следующий день, мучась от стыда и раскаяния. Пьер идет с повинной в полицию.

Рана Рене не смертельна. Выйдя из больницы, Рене приходит в «Северный отель», чтобы забрать вещи. Хозяева отеля из сострадания берут ее на работу официанткой. Ради нее откладывает отъезд мсье Эдмон, решивший податься на юг, зная, что его разыскивает бывший сообщник Назаред, выданный им полиции. Эдмон ухаживает за Рене. И поскольку Пьер, которого она навещает в тюрьме «Санте», отвергает ее, она соглашается уехать с Эдмоном в Марсель; оттуда они планируют отплыть в Порт-Саид. Но в последний момент Рене возвращается в Париж. Она снова идет в «Санте» и убеждает Пьера, которого скоро отпустят на свободу, что их любовь не умерла.

Реймонда, брошенная Эдмоном, живет со смотрителем шлюза, донором крови. Она подсказывает Назареду, что Эдмон наверняка не замедлит вновь оказаться в этих краях вслед за Рене. В ночь на 14 июля[86] Эдмон прощает Рене обман и благодарит ее за те несколько дней, что она с ним провела. Рене говорит Эдмону, что Назаред поджидает его в комнате, чтобы убить. Эдмон идет туда, но не обороняется, а вместо этого бросает револьвер Назареду. (Тот самый револьвер, из которого Пьер стрелял в Рене. Эдмон купил его у мальчишки, который нашел оружие в лесу, где его выбросил Пьер.) Назаред убивает Эдмона из этого револьвера. Пьер и Рене ничего не знают об этой драме и, держась за руки, покидают квартал Канала.

♦ 4-й полнометражный фильм Карне. После Набережной туманов, Le quai des brumes* продюсер Лукашевич, державший Аннабеллу на контракте, предложил Карне снять фильм с ней в главной роли. Карне посоветовал экранизировать роман Даби. Аннабелла знала и любила роман; проект был немедленно утвержден. Поскольку Превер тогда был занят, Карне сам — на пару с Жаном Ораншем — написал сценарий по мотивам романа Даби, более свободный и наполненный драматургическим и событиями, нежели первоисточник. Затем Жансон, которому были поручены диалоги, выделил персонажей Жуве и Арлетти в ущерб не полюбившимся ему персонажам Аннабеллы и Жан-Пьера Омона. Это придало фильму новое, более удачное равновесие; теперь в нем больше не было главных героев в полном смысле слова, а в центре повествования находился квартет очень не похожих друг на друга людей (в противовес романтической паре появилась живописная пара пошлых циников), вокруг которого вращалось немало весьма выразительных персонажей 2-го плана. Популизм романа Даби в общем и целом был сохранен, но приобрел более разнообразные и жесткие оттенки.

Историки и критики всегда испытывали сложности при определении личного вклада Карне в его фильмы и, следовательно, в справедливой оценке его как режиссера. Тем не менее, нет никаких сомнений в том, что с 1936 по 1946 г., когда Карпе снял свои 1-е 8 фильмов, его творчество должно расцениваться наравне с творчеством крупнейших французских режиссеров. Среди них Карне — единственный, кто, в отличие от Ренуара, своей славой полностью обязан публике, а критике не обязан почти ничем. Большинство критических работ, посвященных Карне, сводятся к тому, что в чем-то ему отказывают. Они превозносят достоинства Превера или Габена лишь для того, чтобы принизить достоинства Карне. Даже выражение «поэтический реализм», придуманное специально для его фильмов, отражает не столько личность режиссера, сколько общую тенденцию французского кино тех лет. Известно, что Карне всегда ненавидел это выражение, что вполне понятно — по крайней мере, насчет 2-го термина; поскольку его фильмы, в особенности «Северный отель» (без участия Превера и Габена), строятся на последовательном ирреализме. Это ирреализм студийных декораций, служащих поэтическим отражением реального, но перенесенного в другое место городского квартала. Ирреализм персонажей — ведь это не люди, а поэтические архетипы, почти не связанные с общественными реалиями; зато их запутанные и кипучие взаимоотношения делают повествование очень жизненным и достоверным. Театрализованный и почти музыкальный ирреализм диалогов, похожих на партитуры, играемые актерами, которых в данном случае можно сравнить с музыкантами оркестра.