Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Лурселль Жак - Страница 106

♦ 1-й вестерн Жака Турнёра: 1-й его цветной фильм (и одна из немногих его крупнобюджетных картин). Перед самым началом эры нового, более современного вестерна (Загнанный, Pursued*, Уолш, 1947; Серебряная река, Silver River*, Уолш, 1948; Красная река, Red River*, Хоукс, 1948; Территория Колорадо, Colorado Territory*, Уолш, 1949; Я застрелил Джесси Джеймса, I Shot Jesse James*, Фуллер, 1949; Винчестер-73, Winchester '73*, Мэнн, 1950) Турнёр обходит всех соперников, снимая картину, в которой все происходит не так, как раньше, и ни один герой не подчиняется незыблемым законам жанра. Запад показан в ней как родина для неприкаянных бродяг; край, переполненный людьми с изменчивыми характером, моралью и нравами. Отсюда — извилистое, искривленное повествование, расположенное в тщательно и детально разработанных декорациях, на фоне пейзажей, которые за счет дождя, грязи и природных бедствий выглядят реалистичнее и увлекательнее, чем когда-либо прежде.

Прежде чем герои Мэнна (и Бордена Чейза) начнут прокладывать свои прямолинейные маршруты на экране, а герои Дуона — петлять в поисках утраченного покоя, Турнёр демонстрирует свое предпочтение к странным зигзагам, причудливым поворотам судеб обитателей Запада. Эти люди живут в постоянном смутном страхе, мотивы которого до бесконечности разнообразны: это страх перед индейцами; страх не выполнить свои обязательства или пасть жертвой собственных слабостей; страх — и в то же время тайное желание — в любой момент столкнуться с необходимостью начинать все с нуля. Действительно, Запад — край игроков, неуравновешенных людей, где многие сами не знают (или не хотят знать), зачем приехали сюда: в поисках покоя и стабильности или, наоборот, приключений, которые позволят им навсегда о покое забыть. Вестерн начинает оттачивать реализм, уничтожать собственные мифы и древние традиции деления на добро и зло, размышлять о самом себе, о своих ценностях, неврозах и о тяге своих героев к равновесию. Диалоги, хоть и не станут чересчур изобильными, приобретут в этом жанре ключевое значение. Если присмотреться внимательнее, рефлексия, революция начинаются именно в этой точке: Проход через каньон, 1946 г. Важнейшая дата, важнейший фильм.

БИБЛИОГРАФИЯ: одновременно с выходом фильма на экраны в продаже появился роман Эрнеста Хэйкокса (Canyon Passage, New York, Grosset and Dunlap, 1915) с иллюстрациями, взятыми из фильма. Ранее роман печатался с продолжением в «Saturday Evening Post».

La canzone dell'amore

Песнь любви

1930 — Италия (76 мин)

· Произв. Cines

· Реж. ДЖЕНHAPO РИГЕЛЛИ

· Сцен. Дженнаро Ригелли, Джорджо Симонелли по новелле Леиджи Пиранделло «В молчании» (In Silenzio)

· Опер. Убальдо Арата, Массимо Терцано

· Муз. Чезаре А. Биксио

· В ролях Дриа Паола (Лючия), Иза Пола (Анна), Мерседес Бриньоне (гувернантка), Элио Стейнер (Энрико), Камилло Пилотто (отец), Нелло Рокки (11-месячный ребенок), Ольга Капри (соседка).

Рим. Студентка Лючия, изучающая поэзию, помолвлена с однокурсником. Она получает телеграмму о болезни матери. Лючия приезжает слишком поздно и не застает мать в живых. Она узнает, что у матери остался маленький ребенок. Отец ребенка, любовник матери, сбежал на заработки. У Лючии нет ни гроша; она бросает учебу и устраивается в магазин пластинок: так ей будет на что жить и растить ребенка. С женихом Лючия обрывает всякую связь. Однажды она встречает его случайно с другой студенткой, которая раньше ревновала к Лючии, а теперь пришла записать пластинку в студии, расположенной в магазине. Лючия быстро обрывает встречу с бывшим женихом и бежит через весь город по улицам. К Лючии приходит любовник матери, который преуспел и стал теперь невероятно богат. Он признает, что был не прав, и просит вернуть ему ребенка. Лючия отказывается. Позднее она решает все-таки отдать ребенка отцу и покончить с собой. Жених неожиданно приходит к ней, когда она уже готова совершить непоправимое.

♦ 1-й итальянский звуковой фильм. Актерская игра и сюжет (хоть и почерпнутый у Пиранделло) не представляют никакого интереса. Но техническое исполнение ослепительно по своему качеству и подвижности и намного превосходит многие известные нам 1-е звуковые картины (напр., Певец джаза Алана Кросленда, The Jazz Singer, 1927 и Поющий дуралей, The Singing Fool, 1928 Ллойд Бейкон в США или Три маски Андре Югон, Les trois masques, 1929 во Франции). Фильм насыщен движениями камеры, выполненными как в декорациях, так и на реальной натуре. Он содержит невероятно оживленные групповые сцены и, в частности, восхитительный длинный план: камера начинает движение от группы молодых людей, идущих по дороге, затем поднимается на дерево, где спрятались 2 героя, снимает их разговор и вновь вместе с ними спускается на дорогу. Во многих сценах (напр., в тех, что сняты на балконе главной героини, напротив балконов соседних квартир, на которые медленно наезжает камера) виртуозно использована глубина плана — как с визуальной, так и со звуковой точки зрения. Голос и музыка за кадром помогают создать параллели между эпизодами, действие которых происходит в разных местах. Вся эта виртуозность, диковинная для начала звуковой эры в Европе, придает фильму лирическую силу, которая почти никак не связана с сюжетом или персонажами.

N.В. Параллельно были сняты еще две версии: немецкая (Liebeslied, 1931, Константин Й. Давид) и французская (Последняя колыбельная, La dernière berceuse, 1931, Жан Кассаж).

Caprices

Капризы

1941 — Франция (80 мин)

· Произв. Continental

· Реж. ЛЕО ЖОАННОН

· Сцен. Лео Жоаннон, Жак Компанэз, Андре Кайатт

· Опер. Жюль Крюжер

· Муз. Жорж Ван Пари

· В ролях Даниэль Даррьё (Лиз), Альбер Прежан (Филипп), Жермен Рёвер (мать), Жан Паредес (Констан), Кристиан Риб (шлюха), Альфред Паскуали (режиссер), Колетт Режи (старуха).

Лиз, довольно известная актриса, готовится к маскараду и переодевается в цветочницу, но потом решает не ходить на бал и знакомится в шикарном ресторане с загадочным холостяком Филиппом, который сам называет себя чародеем, персонажем из сказок. По костюму он принимает Лиз за цветочницу и одалживает ей на вечер шикарное платье и роскошные драгоценности. Они вместе встречают Новый год и, в частности, идут в ресторан, из которого Лиз выставили силой, когда она была переодета в цветочницу. Она позволяет себе маленькую месть, пустив по залу слух о том, что на головы гостей вот-вот обрушится огромная люстра: управляющему придется ее снять. Чародей и его Золушка быстро влюбляются друг в друга, однако не хотят в этом признаться. Позвав на помощь своих обнищавших товарищей по труппе, Лиз разыгрывает перед незнакомцем комедию — историю бедной героини мелодрамы, которую тиранят несносные родственники, — в надежде, что он станет спонсором пьесы, которую они как раз готовят к постановке. Но незнакомец не так понимает намек и дарит Лиз цветочный магазин. Тогда, чтобы добиться своих целей, она разыгрывает другой спектакль: историю ветреной актрисы, живущей на деньги старых похотливых покровителей. Филипп, охваченный ревностью, действительно спонсирует пьесу, однако мстит за все расставленные ловушки, убедив Лиз, что он — крупный фальшивомонетчик, которого разыскивают полиции всего мира. Узнав правду, Лиз тоже спешит отомстить и выдает Филиппа властям. Они ночуют в полицейском участке, и Филипп признается, что на самом деле он — банальный производитель холодильников. Наутро они выходят на свободу, держась за руки.

♦ Милая и умелая фантазия, написанная Жаком Компанэзом (не указанным в титрах) и дарящая Даниэль Даррьё роль, построенную на переодеваниях и похожую на те роли, что она играла до войны. Герои Даррьё и Альбера Прежана словно сошли со страниц книг Жана Жироду прямиком в сюжет популярного развлекательного кино. В их веселых и бурных романтических похождениях, временами напоминающих фильмы Дубича, постоянно перемешиваются ложь, комедия, реальность и та частица мечты, которую почти всегда излучало юношеское очарование Даррьё в фильмах. К слову, сюжет превосходно подчеркивает способности главных актеров, которые здесь более органично смотрятся вместе, чем в фильме того же режиссера Какая странная девчонка, Quelle dròle de gosse, 1935. Рядом с как всегда утонченной и безупречной Даррьё Прежан в последний раз выступает в роли соблазнителя. Лео Жоаннон после 1945 г. растерял свой талант, но здесь у него пока еще получается легкая развлекательная картина, похожая на мыльный пузырь, — задача не из самых простых. Впрочем, финальные сцены и развязку он почти завалил, что подчеркивает по контрасту тонкость и виртуозность 1-й половины фильма и в том числе прелестной интермедии со снятой — и все-таки разбившейся — люстрой.