Наковальня льда - Роэн Майкл Скотт - Страница 71

— И неудивительно, что у них рыжие волосы, — добавила Илс, прикрывавшая глаза ладонью от яркого света. — Мне кажется, мои волосы вот-вот загорятся!

— Вам следовало бы побывать на дальнем юге, — с невеселой улыбкой отозвался Керморван. — Там солнце высушивает землю так, что она делается твердой, как доска, и трескается от зноя, а трава желтеет, едва успев пробиться наружу. А еще дальше начинаются ужасные бесплодные пустыни, где нет ничего, кроме песка и камня, — барьер, который не может преодолеть ни один человек. Многие, очень многие погибли, пытаясь достигнуть заповедного Юга, или меньшего Бресайхала, о котором говорится в наших преданиях.

— Странно, — пробормотал Элоф. — Разве они не могли просто доплыть туда?

Керморван покачал головой.

— В море те области называются Печью Ниарада. Ветер гонит корабли туда и исчезает, оставляя их в мертвом штиле. Потом у людей кончается вода, и все умирают страшной смертью. Сейчас никто не осмеливается пойти на такой риск.

Элоф передернул плечами.

— Я не могу винить их в трусости. Но кто такой этот Ниарад, о котором ты так часто упоминаешь?

— Разве ты не знаешь? — воскликнул Керморван. — Ну, разумеется, откуда тебе знать… — Он помедлил, повернулся и посмотрел на кромку прибоя далеко внизу. — Это одна из великих Сил, обитающих в мире. Пожалуй, ты можешь считать ее родственной своему приятелю, Ворону.

Илс укоризненно покачала головой.

— Мы рассуждаем иначе. Эти двое — силы разного рода и порядка. Например, говорят, что Ниарад гораздо древнее Ворона и более близок к первозданным силам природы, вроде Тапиау. Во-вторых, Ворон вечный скиталец, а царство Ниарада — это море. В каком-то смысле он и есть море, ибо всегда живет там и редко обретает телесный облик, не проявляя интереса к любой жизни за пределами своих владений.

— Однако легенды гласят, что он появлялся в человеческом облике при основании наших великих городов, — резко возразил Керморван. — Его статуи можно видеть среди работ древних мастеров.

Илс пожала плечами.

— Возможно, так оно и было. Кто может знать точно, когда речь идет о великих Силах. Их природа отлична от нашей или вашей, их цели чужды и неясны. Счастливы те, кто может избежать близкого общения с ними!

— Похоже, мне этого не суждено, — тихо сказал Элоф.

До конца подъема он долго и мучительно размышлял о голосе, звучавшем из морских глубин и понятном только ему одному. Но вскоре ему пришлось забыть о своих заботах. Керморван, уже давно с тревогой поглядывавший по сторонам, внезапно перешел на бег. Длинные, крепкие ноги охотника вынесли его на гребень холма намного впереди остальных. Там он выпрямился и устремил взор в туманную даль. Потом Илс с Элофом увидели, как воин сжал кулаки, воздел их к небу и выкрикнул что-то ужасным голосом. Изумленные и встревоженные, они ускорили шаг, из последних сил карабкаясь по крутому каменистому склону. Когда Элоф поднялся на гребень, Керморван повернулся к нему.

— Будь прокляты эти морские чудовища и весь их род! Мы по-прежнему севернее холмов! И смотри — клянусь воротами Керайса! — смотри, что там…

Но Элоф не слышал. Он стоял, оцепенев от восторга, и созерцал земли, раскинувшиеся перед ним.

На севере тоже имелись цветущие уголки, и кузнец повидал их немало за время своих странствий, но северная природа, даже в самых живописных своих проявлениях, все же оставалась дикой и девственной. Никогда еще ему не приходилось видеть огромной местности, целиком возделанной и сформированной руками человека. То была страна маленьких рек, сверкающими серебряными ниточками тянувшихся по широким равнинам между длинными, пологими склонами. Сами равнины были покрыты прямоугольниками желтых, зеленых и коричневых полей, а склоны холмов изрезаны террасами садов и виноградниками с маленькими островками ухоженных рощ. Кое-где виднелись группы строений, которые могли быть крупными поместьями или небольшими деревнями. Местность выглядела густонаселенной; Элоф почти чувствовал, как она нежится под прикосновениями тысяч заботливых рук, возделывавших и охранявших ее. То было зрелище, олицетворявшее процветание, безраздельное владычество человека, поставившего себе на службу все, что живет и растет. Даже трава на вершине холма, где они стояли, выглядела более ровной и сочной, чем на севере. Куда ни падал взгляд, нигде не было и следа дикой природы, но, наконец, Элоф с трудом оторвался от завораживающей перспективы и посмотрел вниз.

У его ног простиралась глубокая лощина. Длинный отрог лесной чащи покрывал ее целиком, словно темная мантия. Деревья были выше, чем в лесах холодного севера, и росли очень густо. По мере приближения к побережью лощина сужалась, постепенно выполаживаясь; вдалеке, почти у самого моря, сплошная стена деревьев редела и исчезала.

— Они прекрасны, твои Южные Земли, — тихо промолвил Элоф. Илс, стоявшая рядом с ним, согласно кивнула.

— Да, стебель растет, но как-то поживает цветок? — Ясный голос Керморвана дрожал от сдерживаемых чувств. Он взял Элофа за плечо и развернул лицом к южному побережью. — Посмотри туда! Посмотри на Город Городов, на Кербрайн Прекрасный! — Голос воина упал почти до шепота на ветру. — Смотри как следует, ибо ты можешь больше никогда не увидеть его!

И Элоф смотрел, преисполнившись восторга и изумления, на величайшую работу человеческих рук, которую ему когда-либо приходилось видеть. С большого расстояния, ярко сверкавший в солнечной дымке, город казался миниатюрным украшением, выкованным на самой маленькой наковальне, вырезанным тончайшими инструментами — изящной брошью в оправе полированных серо-зеленых колец, инкрустированных мельчайшими крапинками слоновой кости, с тонким серебряным ободком у края воды. Но сейчас серебро потускнело, а в воздухе появилась зловещая дымка, висевшая над окрестными полями.

— Вторжение началось! — прошептал Керморван с горечью, от которой разрывалось сердце. — И меня нет с ними!

— Крепись, — сочувственно сказала Илс. — Скоро мы попадем туда.

— Скоро? — вскричал Керморван, снова загоревшись гневом. — Если бы лодка выдержала, мы были бы там уже послезавтра! Теперь нам предстоит неделя пути, если не хуже!

— Не может быть! — воскликнула Илс. — Отсюда до твоего великого города не более двенадцати лиг, и большая часть пути проходит по обитаемой местности, со множеством троп и дорог. Неужели такие закаленные путники, как мы, не смогут добраться туда за три дня?

— Конечно, — поддержал Элоф. — Берег изгибается наружу, и нам пришлось бы долго плыть вокруг мыса. Но посуху мы можем идти напрямик, как летит стрела. Как только мы выйдем из леса…

— Мы не можем идти через лес, — с потемневшим от гнева лицом произнес Керморван и тяжело опустился на траву. — Мы не посмеем!

Элоф озадаченно посмотрел на своего друга:

— Что значит «не посмеем»? И это говорит человек, который в одиночку изрубил половину команды эквешской галеры? Человек, отразивший атаку целой стаи снежных троллей и пытавшийся отодвинуть в сторону разбушевавшегося кита?

— А также готовый врукопашную сразиться с драконом, — прозвенел насмешливый голос Илс. — Ты боишься кучки замшелых деревьев и не хочешь идти туда, даже ради спасения своего родного города?

Губы Керморвана презрительно искривились, на скулах заиграли желваки.

— Я не боюсь в том смысле, как вы это понимаете. Меня страшит лишь неудача. Прыгнете ли вы в пропасть ради того, чтобы сберечь время и не обходить ее стороной? Это не обычные деревья. То, что вы видите внизу, тянется непрерывно до подножия ваших гор, Илс, и дальше, в Восточные Земли.

Илс шумно вздохнула.

— Значит, это часть Великого Леса? Я слышала, что он по-прежнему простирается почти до самого моря, но не знала, где именно.

— Да, это Великий Лес, Тапиау'ла-ан-Айтен , черное сердце нашей земли, и мы окажем плохую услугу нашим народам — северному, южному или подземному, — если навсегда исчезнем с лица земли.

— Исчезнем? — спросил Элоф.