Кузница в Лесу - Роэн Майкл Скотт - Страница 69

— Кое-что я почувствовал, — признал Элоф. — Но не это.

Рок передал им пищу, и они поели сидя, прислонившись к колонне. Тем временем Элоф рассказал Року о своем видении. Тот энергично закивал, так что спутанные космы рыжих волос упали ему на лицо; он хорошо знал Элофа и доверял его чувствам.

— Возможно, это видение относилось к последним годам Морвана, — задумчиво сказал он. — Тогда, как сказано в летописях, здесь было много беспорядков, паники и даже неприкрытой измены; Керморван мог бы побольше рассказать тебе об этом. Да, конец был доблестным, но предсмертная агония породила много зол и жестокостей. Недоброе начало было положено Кербрайну, и теперь прошлое возвращается туда и сеет раздоры между людьми. Но здесь сохранился дух великой доблести и благородства.

Элоф кивнул.

— Да, но это мертвое место, притом грозящее нам всевозможными опасностями. — Он разочарованно посмотрел вверх. — Смогу ли я собрать достаточно этого тусклого света, чтобы вывести нас отсюда? На это понадобится целый день!

Жесткий палец Иле уперся ему в ребра.

— В этом нет необходимости, паренек! Старшему Народу, как всегда, приходится пораскинуть мозгами за вас. Впрочем, я признаю, что строители этого места не были лишены здравомыслия и имели при себе приличный запас вот таких штук!

Она показала им два длинных стержня грубой керамической работы, увенчанных каркасами из светлого металла, и достала из мешка несколько кусков какого-то сероватого вещества.

— Вот что нам следовало искать с самого начала! Пакля, смешанная с дегтем, ароматной смолой и чем-то еще. Горожане, конечно, очистили свои погреба во время бегства, но не потрудились взять с собой факелы!

— В самом деле, — подтвердил Керморван, присоединившийся к ним. К изумлению своих спутников, он вдруг расхохотался и так крепко обнял Иле, что оторвал ее от пола. — Мне самому следовало бы подумать об этом — тем более что катакомбы служили еще и убежищем на случаи войны и здесь хранились огромные запасы всего необходимого. Впрочем, они не могли предвидеть, что придет такой враг, перед которым не устоит ни одно убежище.

— Тогда у тебя было много другой пищи для размышлений, — с улыбкой сказал Элоф.

— И это верно, — признал Керморван, опустившись на пол рядом с Элофом и приняв из его рук ломоть хлеба и флягу вина. — Даже сейчас я не могу прийти в себя от изумления! Я и помыслить не мог, что катакомбы выстояли, уже не говоря о том, что мы окажемся здесь. А все твой приятель Ворон! Я разрываюсь между желанием преклонить перед ним колени или свернуть ему шею!

— Мне хорошо известно это желание, — с глубоким чувством ответил Элоф, и оба рассмеялись.

Уверенность в том, что у них будет свет после долгих часов блужданий в темноте, необыкновенно воодушевила путников. Но после скудной трапезы и недолгого отдыха Керморван снова стал серьезным.

— Эти катакомбы… — тихо сказал он, оглядываясь по сторонам. — Хорошо, очень хорошо, что нам выпала такая честь. Даже вино кажется слаще, когда ты пьешь его под цитаделью и средоточием силы своего злейшего врага! Но давайте не будем забывать, где мы находимся. Некогда это место было исполнено величия, но теперь оно стало темным и опасным, и даже у меня нет желания задерживаться здесь.

Он взял один из факелов и насадил комок горючего вещества на острый выступ в верхней части рукояти.

— Давайте посмотрим, хорошо ли он будет гореть спустя тысячу лет!

Рок уже щелкал колесиком своей трутницы. Кусочек тлеющей растопки, положенный на серую смолистую массу, немного просел внутрь и сильно задымился, но в следующее мгновение расцвел ярко-оранжевым пламенем, отбросившим резкие тени и заглушившим мертвенное сияние Льда. Другой факел легко занялся от огня первого.

— Когда сможешь, Элоф, постарайся уловить немного этого огня, чтобы у нас был запас света на крайний случай, — попросил Керморван. — А теперь давайте поищем выход отсюда!

Почти сразу же стало ясно, что это будет непростой задачей. Из круглого зала вело много проходов, и путники даже разошлись во мнениях, через какой из них они попали сюда, наконец Керморван поднял свой факел повыше, почти к саму потолку. Тени промчались по камню, сгущаясь в проходах, и он показал в ту сторону, где пламя заколебалось.

— Здесь все еще есть свободный приток воздуха, который может вести нас. Думаю, лучше будет следовать за ним.

— Лучше такой проводник, чем никакого, — согласился Рок. — По крайней мере теперь мы не будем так часто спотыкаться и налетать друг на друга!

Действительно, в теплом оранжевом свете факелов их продвижение заметно ускорилось, и они миновали много дверей и боковых проходов, темных и таинственных. Заглядывая время от времени в дверные проемы, они обнаружили много пустых комнат, но некоторые были заполнены ящиками и тюками; в холодном и сухом воздухе древесина не поддавалась тлению. Иногда содержимое ящиков и тюков было выброшено наружу и в беспорядке разбросано по коридору, создавая препятствия на пути.

— Кажется, мы здесь уже проходили, — проворчал Рок, неуклюже пробиравшийся через мешанину высохших остатков того, что могло быть одеждой или кипами дубленых кож. — Мы сбились с пути!

— Если ты знаешь другой путь, покажи его! — отрезала Иле, отбрасывая мусор с дороги носком сапога.

— Движение воздуха не прекратилось, — спокойно заметил Керморван. — Оно должно вывести нас наружу, пусть даже не тем путем, которым мы попали сюда.

— Само собой, — буркнул Рок, оглянувшись во тьму за спиной. — Но как скоро?

Керморван не ответил. Его поникшие плечи выдавали неимоверную усталость, навалившуюся на путников после того, как улеглись первые волнения и восторги. Все буквально засыпали на ходу. Они не имели представления, какое время суток сейчас наверху; теперь их помыслы были устремлены к тому моменту, когда наконец отыщется выход их этого мрачного места. Рок шел как во сне, его голова склонилась на грудь. У Элофа заплетались ноги, а на сердце лежала свинцовая тяжесть. Только Иле, находившаяся в своей родной стихии казалась неутомимой: ее широко распахнутые глаза блестели а ноги в тяжелых сапогах почти беззвучно порхали по каменным плитам пола.

— И все-таки это не мой мир, — пробормотала она. — Мы живем в живых недрах гор, где дуют ровные ветры и горит неяркий свет. По мне, так уж лучше ослепительное солнце и непогода на поверхности, чем эта безжизненная каменная скорлупа. Здесь правит только смерть!

Вскоре им предстояло узнать, насколько справедливыми оказались ее слова.

Два или три часа спустя коридор вывел их к изогнутой стене небольшого зала, имевшего форму полумесяца. Здесь сходились три других коридора, но поток воздуха шел к прямой стене напротив и высоким двойным воротам необычайно искусной работы, запертым на стальные засовы. Но и внешние, и внутренние ворота уже давно были перекошены и наполовину сорваны с петель, так что даже Керморван смог войти в проем, не наклонив голову. Иле понюхала воздух в новом коридоре и поморщилась.

— Разве вы не чувствуете? Слабая вонь, похожая на звериную… должно быть, это летучие мыши! Это хороший знак, ведь они всегда селятся там, где можно быстро найти путь наружу.

— Поскорее бы! — вздохнул Рок.

За воротами начинался длинный коридор, шире, чем любой из пройденных до сих пор. Когда они подняли факелы, стены вокруг как будто воспрянули к жизни. Резные картины покрывали их от пола до потолка, утонченно подробные, но яркие и красочные — барельефные фигуры женщин, мужчин, знакомых и незнакомых зверей, гордые корабли и высокие башни, широкие земли и дальние горизонты. Но через равномерные интервалы во всем этом великолепии появлялись самые странные фигуры, на вид человеческие, но настолько огромные и загадочные, настолько идеализированные в своем обрамлении, что никто не засомневался: это были образы мировых Сил.

— Похоже на подземный храм или другое священное место, — сказал Керморван, восхищенно оглядывавшийся по сторонам. — Здесь изображены предания о ранних днях этого мира, до появления людей, дьюргаров и других живых существ, когда он находился во власти Старших Сил, придавших ему нынешний облик, а потом бы передан Младшим Силам для прихода жизни. Тогда, как сказано в легендах, Старшие Силы взбунтовались, отказавшись передать все, что они создали и успели полюбить, в пользование бренным существам — растениям, животным и людям.