Кузница в Лесу - Роэн Майкл Скотт - Страница 57

Воцарилась тишина. Корентин с усилием привстал на колени и с растущим замешательством вглядывался в лицо Элофа. Внезапно его взгляд сместился; теперь он смотрел мимо кузнеца, в дверной проем и на темную массу деревьев позади. Опасаясь, что принц может пуститься в бегство, Элоф начал боком подвигаться к двери, но тут увидел, что привлекло внимание Корентина.

— Смотрите! — хрипло произнес Корентин. — Снег идет! Первой снег в Лесу!

Керморван заморгал, как человек, пробудившийся от глубокого сна.

— Да, милорд. Всего лишь несколько снежинок, не более того. Снег долго не продержится, ведь весна уже недалеко. Что с того? Позвольте, я…

— Что с того? — Корентин повернулся к Керморвану, снова сжал его руку с пугающей настойчивостью и поднялся на ноги. — Теперь снег появляется в Лесу каждую зиму. Но здесь и сейчас он еще никогда не падал, даже так далеко на севере… Когда мы впервые пришли сюда, снега не было круглый год.

Лицо Керморвана неожиданно помрачнело.

— Что вы хотите сказать мне, милорд?

Взгляд Корентина устремился вдаль над кронами деревьев.

— Разве ты не понимаешь? — Его голос стал ясным, с нотками горечи и отчаяния, разрывавшими сердце Элофа. — Это означает, что даже великая Сила может оставаться слепой к тому, чего она не хочет видеть! Это означает, что даже Тапиау может попасться в сети самообмана. Все, что он сделал для нас, было сделано им для того, чтобы помочь нам и спасти нас, сохранить, пусть даже как животных среди животных. Но даже в этом он терпит неудачу! К его границам подступают темные деревья Туонелы, а за ними — тундра и холодные пустоши, ровняющие путь для Льда.

Принц снова рассмеялся, и Элоф содрогнулся от звуков его смеха.

— В Лесу идет снег — там, где о нем раньше не слышали. Но там, куда приходит снег, зима становится более холодной, ледники в горах разрастаются, снеговая линия опускается все ниже… Холод будет ползти на юг, пока ледники не сойдут с вершин Менет-Айтена по этим самым склонам, чтобы встретиться со своими ледовыми собратьями с севера. Что тогда будет с Лесом? — Несмотря на смех, лицо Керморвана блестело от слез. — Зачем только я выжил, чтобы прийти к этому?

— Вы сказали почему, милорд, и я понял, — тихо сказал Элоф. — Для того чтобы передать свою мудрость — таково было ваше желание и ваша цель. Ради этой возможности вы долгие века боролись и стремились остаться собой. Посоветуйте нам теперь, как быть дальше?

Корентин обратил застывший взгляд на него.

— Все это стало возможным благодаря тебе. Слушайте же, какой совет я могу дать вам в муках и спешке! Вы должны бежать, и как можно скорее. На границах Леса его сила слабее всего. Присоединитесь к одной из охотничьих партий, которые сейчас готовятся к выступлению. Они будут охотиться на однорогов на северной окраине Леса.

— На северной? — тревожно спросила Иле. — Разве это не самый опасный путь?

— Да. Южный путь менее опасен — во всяком случае, так было в мое время. Именно этим путем лорд Вайда провел Эшу и ее сторонников, отплыв на юг от Морваннека к огромному заливу Мор Бостир, а потом поднявшись вверх по реке на границе Леса и южных пустошей. Трудный маршрут, но не столь опасный, как через эти деревья или мерзлые болота и тундру Туонелы. Но до южной окраины далеко, почти в три раза дальше, чем до северной, и путь лежит через самое сердце Леса. Вы не сможете скрыться от альфар или от еще худших стражей. Воспользуйтесь шансом, который у вас есть: бегите на север и продолжайте свой поиск!

— Ты должен отправиться с нами, — тихо сказал Керморван. В тусклом свете очага его фигура как будто выросла, сравнявшись с Корентином. — Рассеянным по свету детям Морвана на востоке и на западе понадобится Корентин Рудри, чтобы снова возглавить их.

Корентин медленно покачал головой; корона на шлеме заблестела и заискрилась среди теней.

— О нет! Не теперь, когда у них снова есть Керин Керморван! Ибо ты больше похож на него, чем можно было бы надеяться; правда, ты еще недостаточно веришь в себя. Глядя на тебя, я воистину начинаю верить, что Река время от времени снова выбрасывает нас на другой берег. Поэтому, наверное, страх перед ней и надежда обмануть ее — всего лишь иллюзия и жалкое заблуждение. Если так, то может случиться, что мы встретимся еще раз. Но не сейчас. Я пережил свое время и странно изменился, так что больше не могу противостоять опасностям этого мира. Тебе предстоит продолжить наше дело — родич, потомок, брат, достойный носитель нашего имени, — тебе и твоим друзьям, мудрым и отважным. Пусть вы преуспеете там, где нас постигла неудача! Прими мое благословение!

Керморван опустился на колени перед ним, но Корентин поднял его и сжал в крепком объятии.

Охваченный противоречивыми чувствами, Элоф выступил вперед, преклонил колено и опустил голову.

— Я не прошу вашего благословения, милорд! Только справедливости и прощения, если возможно, за мой обман и жестокую боль, которую я вам причинил. Но вы знаете, почему это было сделано.

Элоф осмелился посмотреть в глаза Корентину, и его замутило от страдания, которое он там увидел, — страдания разума, разорванного на части в немыслимом усилии обрести свободу.

— Я знаю, как никто другой, — промолвил принц, и вокруг него как будто сгустилась атмосфера высшей власти и правосудия из глубин времени, как это бывало с Керморваном. — Ты проницателен, молодой кузнец; ты обладаешь мудростью и силой не по годам. Ты совершил дело, равное которому было бы по силам немногим мастерам моего времени, если бы кто-то решился взяться на него. Сам ты считаешь это работой мастера?

Не в силах отвести взгляд от исполненных муки глаз Корентина, Элоф кивнул.

— Да, милорд. Все было так, как я задумал с самого начала — и вещь, и качества, запечатленные в ней. Но эта работа обошлась мне очень дорого.

— Тогда за эту работу, по старинному праву принцев из дома Морвана, я объявляю тебя прирожденным кузнецом, обученным и доказавшим свое искусство, мастером своей гильдии и ее таинств! — торжественно произнес Корентин. — Встань, мастер-кузнец, живи и благоденствуй!

Элоф неловко поднялся на ноги и ощутил на своем плече тяжелую руку Корентина.

— За это деяние я прощаю тебе муки, которые ты мне причинил. Но услышь приговор, который я налагаю на тебя в воздаяние содеянному! Ибо ты также обладаешь даром хитроумия и безжалостности; он уже сослужил тебе дурную службу и может сослужить еще раз. Предостерегаю от этого тебя и всех, кто тебе дорог. С этого дня ты будешь носить имя Элоф Валантор, что значит «Умелая Рука», но может означать и «Скрытая Рука». Носи его с честью, но не забывай о позоре! Прими его вместе с моим благословением!

Элоф сглотнул, хотя во рту у него было сухо.

— Да, милорд. И пусть я никогда не буду ценить свое мастерство больше, чем власть над собой и сокровенным желанием моего сердца.

— Да будет так, — кивнул Корентин.

Внезапно он отступил назад и посмотрел на лес, одетый в белое убранство под восходящей луной.

— Прощайте же! — тихо промолвил он. — Прощай, кузнец, чья мудрость неведома даже тебе самому! Прощай, искусный ремесленник и достойный гражданин! Прощай, принцесса нашего старшего рода! И ты, могучий воин, который мог бы стать королем в расцвете молодости и силы! Смотрите, как заканчивается жизнь! Вспоминайте обо мне!

Одним движением Корентин сорвал тяжелый шлем с головы и швырнул его через всю кузницу, где он с лязгом закатился в рдеющие угли очага. Рок вскрикнул и потянулся за щипцами, но Элоф остановил его решительным жестом и покачал головой. Когда кузнец заговорил, его голос был полон горечи и отвращения.

— Пусть расплавится!

Когда они обернулись, Корентина уже не было. Следы его широких шагов на снегу вели к замку, но в тот вечер они больше не видели его, а на рассвете он, как и собирался, отправился на запад вместе с отрядом охотников. Они так и не узнали, вернулся ли принц в Чертоги Лета, ибо ни один смертный больше никогда не видел Корентина Рудри.