Звёздный свиток - Роун Мелани - Страница 98

Сьонед поняла, что Масулю угрожает опасность лишиться нескольких зубов. Сорин унаследовал характер обоих вспыльчивых родителей. Она быстро сказала:

— Я уверена, что лорд Сорин не менее вас склонен к щедрости, хотя шрам у него на плече останется и тогда, когда ваши синяки заживут без следа. Но мне очень приятно видеть, что молодые люди пришли к согласию. Мы ведь не хотим, чтобы результаты скачки были аннулированы, правда? Споры на соревнованиях вспыхивают, как Огонь «Гонцов Солнца»…

Масуль не смог скрыть оторопи. Зеленые глаза, цветом очень напоминавшие глаза Ролстры — Сьонед только сейчас поняла, что смотрит прямо в них — сузились, на скулах проступили желваки. Из перехваченного судорогой горла вырвалось:

— Я никогда не сталкивался с делами фарадимов. Не в обиду вам будет сказано, верховная принцесса, но у меня нет особого желания знакомиться с ними и впредь.

— Я не оскорблена и не удивлена. Огонь опасен в любом виде. Он часто обжигает пальцы. — Сьонед одарила его ледяной улыбкой. — Я позволяю вам удалиться.

Масуль застыл на месте, затем издевательски поклонился и шагнул прочь. Сорин плюнул в пыль.

— Присоединяюсь, — пробормотала Сьонед. — Но намек он понял, а именно этого я и добивалась.

— Какой намек? — негодующе воскликнул Сорин. — Этот сын последней грязной… имел наглость обвинять меня в том, что я нарочно врезался в него!

— И ни словом не упомянул о настоящей причине случившегося, — напомнила ему Сьонед. — Сорин, я хочу сказать тебе только одно. Вечером, после вручения призов, мы все соберемся в шатре Андраде и обсудим случившееся. А пока помалкивай. И улыбнись. Погляди, сколько красивых девушек жаждет утешить тебя…

— Единственная вещь, которая могла бы меня утешить, это заехать ему кулаком в морду, — проворчал Сорин. — Мне не нравится его физиономия.

— Твоя ему тоже, — сказала Сьонед. — Сорин, постарайся расслабиться. Увидимся вечером. Но если днем в тебя не влюбится по крайней мере пять из этих девушек — значит, ты не сын своего отца, — лукаво подмигнула она.

Сорин тихонько фыркнул и обратил внимание на собравшихся вокруг загона юных дам — сперва неохотно, но затем все более входя во вкус. Вскоре он понял, что красивый молодой лорд с романтичной повязкой на раненом плече может пробудить к себе такой интерес, какого никогда не досталось бы на его долю, победи он хоть в десяти заездах.

ГЛАВА 20

Белый шатер Андраде заполнился только около полуночи. Стоявшие на страже «Гонцы Солнца» были облачены в тонкие перчатки, которые не столько защищали их от осеннего ночного холода, сколько скрывали то, что далеко не все эти люди были фарадимами; под голубыми, коричневыми и черными плащами разнообразной формы прятались гербы и цвета Рохана, Чейналя и Пандсалы. Лишь тщательное наблюдение за несколькими палатками могло бы подсказать, кто тайно собрался той ночью у леди Крепости Богини. Но такому наблюдению мешали очень позднее время и обильный, лишь недавно закончившийся банкет, после которого его участников волновали только две вещи — как добраться до постели и что сделать, чтобы утром не раскалывалась голова. Оствелю были даны строгие указания: никто из гостей верховного принца не должен был сидеть с пустой чашей дольше мгновения ока.

Первыми прибыли Рохан, Поль и Пандсала. Все трое еще дымились от гнева, вспоминая, с каким видом Масуль принимал приз за победу в скачках, которым служили аметисты Принцевой Марки; естественно, именно потому Масуль и выбрал этот заезд. Он едва поклонился Рохану и насмешливо улыбнулся. Хотя Масуль сидел за нижним столом вместе с Лиеллом и Киле, но до и после трапезы собрал вокруг себя целый двор. Это вызвало у Пандсалы такой лютый гнев, что она не притронулась к еде. Рохан скрывал свои чувства лучше; Поль следовал скорее примеру отца, чем своего регента. Сьонед была единственной, кому удалось испортить Масулю триумф: по никому не понятной причине он испуганно дернулся, когда в наступивших сумерках принцесса поднялась с места и жестом руки заставила зажечься свечи и факелы, а потом послала ему улыбку, полную смертельного яда.

Кресла в шатре Андраде были расставлены вокруг маленькой жаровни с тлеющими углями, согревавшей прохладный полночный воздух. Уриваль уселся рядом с Андраде; по другую сторону жаровни сидел Поль, занимавший место между Роханом и Пандсалой. Никто не говорил ни слова. Чуть позже прибыли Чейн и Тобин со всеми тремя сыновьями; вслед за ними вошли Оствель и Риян. Последней пришла Сьонед, которая привела с собой Аласен Кирстскую. Когда девушку формально представляли собравшимся, она не поднимала глаз и стискивала руки. Андраде вопросительно посмотрела на Сьонед и прикоснулась к своим кольцам. Сьонед кивком подтвердила ее догадку. Леди Крепости Богини не отрывала глаз от юной принцессы, севшей между Сьонед и Андри.

— Здесь должна быть Холлис, — негромко сказала Сьонед, разыскивая взглядом Мааркена.

Молодой человек вспыхнул. Встретив недоуменные взгляды родителей, он тяжело вздохнул и признался:

— Я должен был рассказать вам раньше. В ближайшие дни я собираюсь сделать ее официальным членом нашей семьи.

Ошеломленная Тобин откинулась на спинку кресла. Чейн просто разинул рот. Сьонед шепотом попросила Андри разыскать Холлис, а затем сказала:

— Извини, Мааркен, я не смогла придумать, каким образом можно было бы пригласить ее, чтобы это не показалось странным тем, кто ничего не знал.

— Сьонед, любимая, — пробормотал Рохан, — ты действуешь так же тонко, как дракон, налетающий на беззащитное стадо.

Мааркен все еще с тревогой смотрел на родителей.

— Я так и не смог найти подходящего момента, чтобы все рассказать. Я понимаю, что у вас еще не было возможности как следует узнать Холлис, но надеюсь, что вы оцените ее по достоинству.

Тобин улыбнулась своему первенцу.

— Милый, я была готова полюбить любую женщину, которую ты выберешь, а ты все сделал так, что это легче легкого. Но я никогда не прощу Сьонед, что она узнала обо всем первой.

— Я ничего ей не говорил, — защищался он. — Просто мы поспорили, сумеет ли она вычислить мою невесту.

Чейн потянулся через Сорина пожать Мааркену руку.

— Если она так же умна, как и прекрасна, то ты счастливчик. Еще один «Гонец Солнца»… Сколько у нее колец?

— Шесть, как и у меня.

— Твой дед Зехава всегда говорил, что хочет красивых внуков, — поддразнил племянника Рохан. — Он может быть доволен — правнуки будут не хуже.

Пока остальные присоединялись к поздравлениям, Андраде только улыбалась. Наконец она сказала:

— Сьонед, на сей раз я не ударила для этого палец о палец. Честно говоря, это произошло даже вопреки моей воле. Пусть однажды они расскажут вам, как это вышло.

— Миледи! — машинально запротестовал Мааркен, покраснев до ушей.

— Если не расскажешь, я сама расскажу! — пригрозила она, улыбаясь, и подмигнула, напугав тех, кто знал ее едкий юмор или не знал его вовсе.

Андри вернулся в палатку один, совершенно сбитый с толку.

— Мааркен… Я сказал ей, что она должна прийти сюда, и объяснил, почему, а она сказала…

— Наверно, стесняется, — бросила Андраде, но взгляд ее стал острым как бритва. Андри покачал головой.

— Она сказала, что сознательно не хочет присоединяться к нам, потому что… потому что это было бы обманом.

Мааркен задохнулся, как будто его ударили под ложечку. Он отодвинул кресло и быстро вышел из палатки, сопровождаемый ошеломленными взглядами. Все умолкли.

Рохану пришлось дважды откашляться, прежде чем он смог задать единственный разумный вопрос:

— Андри, почему она так сказала?

— Не знаю. Может быть, слишком устала. Большую часть лета она неважно себя чувствовала. Да и я бы на ее месте тоже испугался, если бы меня позвали на такое собрание. В конце концов, мы с ней мелкая сошка…

— Кратко, но неубедительно, — сказала Андраде. — Аласен, я надеюсь, мы не слишком напугали вас? Нет? Хорошо. Андри, садись. Если с этим не сможет справиться Мааркен, то мы и подавно, поэтому лучше перейти к делу.