Звёздный свиток - Роун Мелани - Страница 91

— Мне кажется, что срок жизни Масуля зависит только от самого Масуля, — пробормотал Риян.

— Попытайся убедить в этом других. Они не знают верховного принца так, как ты и я. Он скорее отрежет себе руку, чем предпримет против самозванца что-нибудь тайное или бесчестное.

— А потом заявит, что лучше лишиться руки, чем чести.

— Но попробуй сказать ему, что он слишком благороден, и он рассмеется тебе в лицо. Он говорит, что делает это для свободы.

— Чьей? — недоуменно спросил молодой человек.

— Его собственной. Не волнуйся, — добродушно прибавил отец, — я тоже этого не понимаю. Он говорит, что когда ты действуешь, то попадаешь в ловушку этого действия. Но ожидая и наблюдая за ходом событий, сохраняешь свободу выбора. Можешь решать, что делать, а что нет.

— Ты прав. Я ничего не понимаю.

— Я думаю, это идет со времен его первой Риаллы, — задумчиво сказал Оствель. — Тогда Рохан сделал то, что заставило других людей предпринять ответные шаги. Принц почувствовал себя в ловушке — а я говорил тебе, что он очень этого не любит. Тебе нужно понять в нем еще одно: он никогда не станет использовать нас. Он точно знает, на что мы способны, знает все наши достоинства и недостатки и в соответствии с этим строит свои планы. Но никогда не будет заманивать нас в ловушку и заставлять что-то делать. Так однажды поступили с ним, и это ему очень не понравилось. Имея дело с Роханом, ты всегда действуешь по собственной воле. Он не станет выворачивать тебя наизнанку и заставлять делать то, что он хочет. Но ты все равно сделаешь это, потому что он знает тебя вдоль и поперек.

— Он настоящий принц драконов, — слегка удивленно сказал Риян. — Дракон сначала выжидает, какой дорогой пойдет стадо, а уже затем начинает охоту.

— Каждому видно, что ты делаешь то же самое, — предостерег отец. — Ты никогда не мог утаить от меня свои мысли. Знаешь, у тебя глаза матери, а она ничего не могла скрыть от меня. Так что даже и не думай об этом, Риян. Рохан и Поль должны публично разоблачить этого человека, иначе права Поля всегда будут подвергать сомнению.

— Жаль, — коротко бросил Риян.

— Что бы ни пришло тебе в голову, я запрещаю, — предупредил Оствель.

— А я ни о чем и не думал, отец.

— Хорошо. Вот и продолжай «не думать». — Серые тучи в глазах Оствеля немного прояснились. — Сядь и расскажи мне об остальном. Я устал от интриг и политики. Как тебе понравилось возвращение к Клуте? Он хорошо учил тебя?

Риян рассказал отцу о том, как ему живется в крепости Сузил, испытывая не меньшее облегчение от разговоров о таких простых и всем понятных вещах, как лучший способ снимать с лошади седло или смешные словечки незаконных дочерей Халиана. Но хотя эта легкая болтовня помогала ему расслабиться, в глубине души Риян обдумывал способ, с помощью которого можно было бы продолжать следить за Киле; ведь именно таким был приказ воспитывавшего его принца.

Эта возможность представилась ему в тот же день. Леди Чиане что-то потребовалось в визском дворце, она собралась съездить туда верхом и пригласила с собой принца Халиана. С ее стороны это была довольно прозрачная хитрость: если бы Халиан поехал с ней, то он не смог бы слушать людей, которые сомневались в ее высоком происхождении. Риян, которого Халиан немедленно попросил у Клуты взаймы, ехал с ними и вяло прислушивался к их флирту. Комплименты и дразнящий хохоток Чианы, которые должны были обворожить Халиана, были давно и безуспешно опробованы на Рияне; он слегка посмеивался при мысли о том, что арсенал Чианы очень небогат. Но Халиан глотал все и, похоже, искренне считал, что он первый, кого Чиана пыталась залучить в свои сети. Юноша и жалел этого простака, и чувствовал к нему презрение. Принц благоволил к Чиане, и она могла бы принести ему очень много радости, если бы он оказался настолько глуп, чтобы сделать ее своей женой.

По прибытии во дворец она сунула ему поводья, как простому груму, и разрешила отправляться по своим делам. Халиан, увлеченный Чианой, только помахал ему рукой.

Риян следил за поднимавшейся по лестнице парой, иронически думая о том, что бы сказала Киле, узнав, что ее семейный очаг используют как дом свиданий. Надо отдать Чиане должное, она не была набитой дурой; вокруг толпилось множество слуг, которые могли засвидетельствовать, сколько времени она провела наедине с Халианом, в том числе запершись наверху, в спальне. Если бы Халиан решил, что он может переспать с Чианой просто так, то его ждал приятный сюрприз. Риян пожал плечами и отвел лошадей на конюшню, где перекинулся парой слов со знакомым грумом.

После короткого спора с самим собой он поехал к сельскому домику, где был убит Клеве. Вскоре он остановился неподалеку, сжав губы и нахмурив брови. Солнечный свет стекал с крыши, как теплая медовая глазурь, трава была усыпана полевыми цветами; ничто не напоминало о разыгравшейся здесь трагедии. Привязав лошадь, он осторожно открыл дверь и вошел внутрь.

Комнаты были так же пусты, как в ночь убийства Клеве. Никто здесь не был: на кровати лежали все те же смятые простыни, на столе стояли фаянсовые тарелки с испортившейся едой. Риян покачал головой, ругая себя за глупость. Если никто не возвращался сюда, чтобы уничтожить доказательства, значит, их здесь и не было. Но он должен был попытаться найти хоть что-нибудь…

Риян обнаружил темные пятна на полу, которые могли быть пятнами крови, и другие следы поспешного бегства, которые он пропустил в прошлый раз — мужскую рубашку, закинутую под кровать пинком ноги и забытую там, а также женскую сережку под столом, не видную при свечах, но зато хорошо заметную при дневном свете. Сережка могла принадлежать Киле. Но обыск всех ее шкатулок с драгоценностями мог не дать никакого результата: конечно, она избавилась от второй сережки сразу же, как только заметила пропажу первой. И все же улики были… Это заставило его пересмотреть свое объяснение царившего здесь беспорядка. Никто не возвращался сюда, потому что не осмеливался. Возможно, во время ночных поисков он что-то переставил местами, и это заставило вторгшегося сюда бежать без оглядки. Возможно, кто-то даже видел, как он входил и выходил отсюда. Если это правда, то он чудом остался жив… Риян спрятал сережку в карман и продолжил поиски.

Ближе к сумеркам он нашел искомое доказательство в чулане, в задней части дома. Живое воображение Рияна подсказало ему, что там может лежать одежда или что-нибудь другое, принадлежавшее Клеве, вроде рубашки или серьги, забытых во время панического бегства.

Но он не был готов найти там узел из плотной шерсти покрытый засохшей кровью, в котором лежало полотенце с завернутыми в него тремя отрезанными пальцами.

Риян уронил зловещий сверток и в ужасе отпрянул. В горле его застрял крик. Шатающегося, полуослепшего, едва успевшего выбежать из кладовки Рияна тут же стошнило всем содержимым желудка. Когда юноша, опустошенный и измученный, мыл лицо, ему достаточно было посмотреть на свои кольца, как приступ тошноты повторился снова.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он сумел вернуться. Красно-желтое, запачканное засохшей кровью одеяло лежало там, где он его бросил. Как и полотенце… Риян дрожа опустился на колени, заставил себя прикоснуться к пальцу и попытаться снять с него кольцо. Они нужны Андраде, снова и снова повторял себе юноша. Они нужны Андраде как доказательство.

И вдруг он остановился, глядя на гладкие кольца, украшавшие отчлененные пальцы.

Клеве носил шесть колец, доказывавших, что он мастер, умеющий пользоваться как солнечным, так и лунным светом. Но в окровавленном полотенце лежали три отрезанных пальца и только два серебряных кольца.

Он набрал полные легкие воздуха, пытаясь успокоиться. Отец сказал ему, что Сьонед каким-то образом сумела получить одно из золотых колец; таким образом они узнали про смерть Клеве. Должно быть, оно было снято с левого большого пальца, отсутствовавшего в этой скорбной коллекции. Другое золотое кольцо носили на правом большом пальце. Это было самое почетное кольцо из всех — пятое кольцо, означавшее полный статус «Гонца Солнца». На омертвевшей коже еще виднелся белый ободок от кольца, которое Клеве носил большую часть жизни. Где же было пятое кольцо?