Звёздный свиток - Роун Мелани - Страница 149

— Если ее охота будет удачной, ты вечером споешь нам? Оствель выгнул бровь.

— Но ведь это обязанность жены — удовлетворять потребности мужа. Почему я должен платить за то, что ты просто выполняешь свой долг и кормишь меня?

— Оствель! — усмехаясь, возразил Чейн. — До окончания испытательного срока еще дней двадцать, так что помалкивай! Особенно если она еще не видела твоего замка. Пока она его не одобрила, у нее есть полное право разжаловать своего Избранного. Так что поосторожнее!

— Ну? — засмеялась Аласен, ожидая, что ответит Оствель. — Будешь петь, если я добуду тебе ужин?

— Только не колыбельную, — сурово предупредил Ллейн, но в его глазах плясали смешинки. — По-моему, если ты усыпишь ее своим пением, это будет не то, что она имеет в виду.

— Чтобы удовлетворить мои потребности, не хватит и того, что я имела в виду, — засмеялась Аласен.

— Знаешь, — усмехнулась Сьонед, — много лет назад я подумала, что вижу в последний раз, как он краснеет. Кажется, я ошиблась. Аласен, мои поздравления!

— Нет, хватит! — зарычал Оствель, заставив ястребов испуганно встрепенуться. — Значит, песня за приличную еду? Хорошо, миледи. Но добыча должна быть приличной. В последнее время у меня зверский аппетит.

— Принято, — сказала Тобин и кивнула Аласен. Сьонед надела колпачок на гордую птичью голову, погладила радужные с синим отливом перья на ее спине и передала ястреба слуге. Память о соревнованиях с Камигвен болью отозвалась в ее сердце. Ее свадебным подарком Оствелю стала лютня. Со времени ее смерти она играла очень редко. Аласен вернула Оствелю музыку.

Колпачок слетел с янтарно-желтой головы, и ястреб взлетел. Ярко окрашенные в бронзовый, зеленый и золотистый цвет крылья замелькали в солнечном свете. Ее радость взлетела в воздух радостным криком свободного полета. Но вместо того, чтобы начать охоту в низине у холмов, птица издала ликующий крик и унеслась на север.

— Черт! — воскликнул Риян. — Если она так полетит и дальше, то мы никогда ее не поймаем!

Сьонед не выдержала и свила несколько прядей света. С закрытыми глазами она поспешила за ястребом; ее дух парил высоко в небе. С ней происходило то же, что с каждым фарадимом во время полета: ее душа скользила вольно и свободно, словно у нее были крылья, рожденные одновременно с ветром, солнечным светом и ее силой. После той боли и ран, которые нанес ей собственный дар во время Риаллы, она полностью отдалась наслаждению той его стороной, которую больше всего любила. Она неслась вслед за ястребом Аласен над прекрасными холмами и пышными лугами и видела птицу прямо над собой. Та неожиданно бросилась вниз — так быстро, что за ней не успел даже солнечный луч. — Скорей! — крикнула Сьонед. — Я знаю, где она! Они бешено поскакали за ней, пуская лошадей в галоп по изрытому склону холма и заставляя их перепрыгивать ручьи, уже через меру становившиеся по-летнему узкими речушками. Копыта прогрохотали по берегу одной из таких рек, и Сьонед криком предупредила остальных, когда дорога сузилась, заставляя их скакать потише и только по одному. Поль направил своего коня на мелководье, чтобы догнать ее и Рохана. Она слышала, как Меат бросился за ним следом, Тобин смеялась, как сумасшедшая, а Чейн умолял их всех не лететь сломя голову. Сьонед не стала его слушать, и когда путь вновь расширился, подстегнула свою кобылу и понеслась через лес.

Неожиданно они влетели в долину, которую Сьонед видела во время полета. Она придержала лошадь, задохнувшись от восторга. Перед ними раскинулась широкая плодородная равнина длиной в десять мер и шириной в пять. Склоны холмов обросли деревьями, увешанными сочными плодами, а немного выше, где взмывали в небо неровные серые скалы, тянулись вверх мачтовые сосны. На востоке извивалась река, окруженная лугами, заросшими синими и алыми цветами, которые превращали землю в пурпурное знамя. Вдали блестело озеро, под свежим дуновением ветра качались высокие травы, и золотое сияние перемежалось с волнами зеленого серебра. Сьонед наконец успокоила дыхание и бросила восхищенный взгляд на Рохана, голубые глаза которого подернулись легкой поволокой.

— Похоже на впадину в ладони Богини! — выдохнула Тобин. — Сьонед, как розы смогли забраться так высоко?

— А дикий виноград? — спросил Чейн. Он повернулся к одному из грумов, который сумел удержаться за ними. — Возвращайся и покажи дорогу остальным. На сегодняшнюю ночь мы разобьем здесь лагерь. — Он глянул на ошеломленное лицо Рохана и лукаво добавил: — А может быть, и на всю зиму.

Но Рохан его не слышал.

— Можешь сказать, насколько плодородна эта земля? — обратился он к жене дрожащим от возбуждения голосом.

— Рохан, — замигала она, — с тех пор прошли годы…

— Скажи!

Она спрыгнула с лошади и бросила поводья Полю. Войдя в океан луговых цветов, Сьонед скинула перчатки, упала на колени и погрузила руки в плодородный чернозем. Она сжала его в руках, поднесла щепоть к лицу, вдохнула ее аромат и просеяла сквозь пальцы. Дочь сельского помещика, она помнила свои первые ощущения, со времени которых прошли целые десятилетия. Она изучала почву, используя знания, которым в прекрасной, но мертвой Пустыне просто не было применения. Наконец Сьонед встала и подарила мужу лучезарную улыбку.

— Здесь вырастет любая палка, воткнутая в землю! Ты только оглянись вокруг! Какая красота!

Он кивнул, спрыгнул на землю и один двинулся вперед.

Все ошеломленно посмотрели ему вслед. Солнце золотило его светлые волосы. Одна Сьонед точно знала, о чем он сейчас думает, и с трудом удерживалась, чтобы не рассказать об этом всем остальным.

Наконец он вернулся, подхватил изумленную Сьонед и подкинул ее высоко в воздух, смеясь от возбуждения.

— Да! Да! Ты права! Это великолепно! — кричал он. — Сьонед, это самое прекрасное место в мире! И оно наше! — Он поставил ее на ноги и повернулся к остальным. — Поль! Как ты думаешь, где мы построим твой дворец?

— Мой? — Мальчик чуть не выпал из седла. — Отец!

— Дворец? — изумилась Тобин. — О чем вы говорите?

— Дворец — это такой дом. У него есть стены, пол, расписной потолок и…

— Огромные окна, цветные стекла, сады, фонтаны и … и все на свете! — с азартом закончил Поль. — Он уже стоит у меня перед глазами!

— У меня тоже! — засмеялась Тобин. — Да вы просто сумасшедшие. Все подряд. Где вы возьмете камень?

— Хорошо быть богатым! — прищурился Рохан.

— Отец! Нам не придется тратиться. Поместье Резельд!

— Что? — спросил обескураженный Чейн.

— Мы были там летом. Отец, помнишь? За ними должок, — объяснил он матери. — А у них есть каменоломня.

— Надо же, я и забыл, — кивнул счастливый Рохан.

— Что за чертовщину вы несете? — спросил Чейн, у которого ум зашел за разум.

— Вы знаете, что я отдал замок Крэг Оствелю, так как на то были свои причины. У меня есть намерение построить новый дворец, на границе Пустыни и Марки. Эта долина расположена недалеко от дороги, ведущей в Стронгхолд. Кроме того, именно здесь, а не в Визе теперь будет проходить Риалла! — Он снова обнял и расцеловал Сьонед. — Так что теперь моим «Гонцам Солнца» не придется лишний раз пересекать Фаолейн.

Через некоторое время вместе со всеми остальными прибыл Ллейн. Он немедленно одобрил и долину, и планы по строительству нового дворца, и в особенности новое место для Риаллы.

— Клута возражать не станет, а Геннади будет просто счастлива сбросить с себя это ярмо. Я всегда считал, что верховный принц должен иметь дворец где-то в центре континента. Замок Крэг — просто невозможное место. Это… — Он глянул на долину и кивнул. — Да, чудесно. — Вдруг старик прищурился. — Эй, а где же ястреб Аласен?

— О Богиня! — воскликнула Сьонед. — Совсем забыла!

Пока слуги и охрана разбивали бивак, она стала извиняться перед Аласен, которая только качала головой и улыбалась.

— Она скоро прилетит, ей только надо наполнить брюхо тем, что попадется в клюв.

— Я подарила ее тебе, но совсем не собиралась ее терять из-за собственной глупости, — ответила Сьонед. — Давай поищем ее. Рохан, Поль, Оствель, пойдемте с нами!