Жена самурая - Роулэнд Лора Джо - Страница 44

— Я скоро вернусь, — и кивнула Сано, приглашая следовать за собой.

Они вышли со двора и зашагали по улице мимо вилл придворной знати и тенистых деревьев. Кодзэри шла, наклонив голову и прижимая чашу для пожертвований к животу.

— Мне очень нужно знать, что говорил Левый министр Коноэ, когда виделся с вами в последний раз, — сказал Сано.

— Ничего... Все как обычно. Вы же читали его письма. — Голос прозвучал тихо, но твердо; похоже, Кодзэри было спокойнее рассуждать на отвлеченные темы. — Я по-настоящему не беседовала с бывшим мужем многие годы.

Сано воспринял это как завуалированный отказ отвечать, но чутье подсказывало ему, что та встреча очень важна для дела, и он рискнул продолжить:

— Будьте добры, вспомните все, что тогда произошло. Начиная с приезда Левого министра в храм Кодай.

Поля шляпы слегка качнулись в знак согласия. Женщина упорно смотрела в землю, наверное, ее смущало любопытство зевак, дивившихся на редкостную картину: монахиня прогуливается с самураем. А Сано хотелось, чтобы Кодзэри смотрела на него.

— Было раннее утро, — сказала она. — Мы подметали веранду. Вдруг я услышала: «Кодзэри, ты так же красива, как пятнадцать лет назад, когда мы поженились. Ты, видно, никогда не постареешь». Я уронила метлу и попятилась. Он поднялся на веранду и улыбнулся. Я испугалась и попросила монахиню сбегать за помощью. Он сказал: «Я так рад тебе. Неужели трудно притвориться, что и ты рада?» — Голос Кодзэри дрогнул. — А потом он разозлился. Он сказал, что знает мою душу лучше меня и что я его люблю. Он начал говорить о... о том, что хотел бы со мной сделать. — Кодзэри бросила на Сано умоляющий взгляд; чистое, цвета слоновой кости лицо покрылось пятнами стыда. — Я должна повторить его слова?

— Нет, не обязательно, — поспешно сказал Сано. — Что было дальше?

Кодзэри вздохнула:

— Это очень трудно...

— Я понимаю. Не торопитесь.

Он слишком поздно заметил, что они вышли к реке. На берегу стояли ивы; поникшие ветви образовывали пещеры. Спуск к реке закрывал дома; журчание воды заглушало шум города. Сано показалось, что город и вообще все в мире исчезло. Кодзэри.

Сано почувствовал постыдное вожделение и неприятное понимание одержимости Левого министра этой женщиной. Она выглядела абсолютно безразличной и при этом неодолимо притягательной. Сердце у Сано яростно стучало, дыхание участилось. Мшистая почва просела под его ступнями, когда он шагнул к Кодзэри.

— Что я хотел спросить...

Кодзэри взглянула на него; на губах играла взволнованная улыбка. Сано подумал: «Не нарочно ли она привела меня сюда?» Ее глаза лихорадочно горели, под пеньковым кимоно высоко вздымалась грудь. Сано почувствовал, что его тело начало реагировать.

— Что еще произошло? — пробормотал он, пытаясь скрыть смятение.

— Это все. — Взгляд Кодзэри стал задумчивым. — Постойте... я забыла. Когда Левого министра выпроваживали из храма, он крикнул мне... Я точно не помню слов, но смысл таков: «Скоро ты поймешь, что совершила ужасную ошибку, уйдя от меня. Я на пороге величайшего успеха. В скором времени каждый мужчина будет выполнять мои приказания, каждая женщина будет жаждать моих объятий. И ты наконец вернешься ко мне!»

— Что он имел в виду?

— Он всегда хотел быть премьер-министром. Полагаю, он вот-вот должен был занять этот пост.

«Премьерство повысило бы его авторитет при дворе, но этого недостаточно, чтобы каждый мужчина выполнял его приказания и каждая женщина жаждала его объятий, — подумал Сано. — Тут что-то другое».

Кодзэри провела рукой по шее. Ее привычка ласкать себя подстегнула вожделение Сано.

— Монахини будут волноваться, не случилось ли что со мной, — сказала она.

Сано заметил, что солнце садится, окрашивая реку в бронзовый цвет. Тень под ветлами стала гуще. Над рекой разлился хор насекомых. Сано получил информацию, за которой приехал. Или не получил? Какой-то вопрос вертелся на языке, но Сано никак не удавалось его поймать.

— Да, — сказал он, — нужно идти.

Однако ни он, ни Кодзэри не шелохнулись. Ее глаза наполнились испуганным ожиданием. «Ну же, возьми ее, — шепнул демон Сано. — Все так поступают и не чувствуют никакой вины. Рэйко не обязательно все знать». Сано поднял руки. Она испуганно охнула, но не попятилась. «Это неправильно! — вскричал разум. — Ты любишь Рэйко, ты так сильно ее обидел, разыграв свою смерть».

Мужские руки легли на женские плечи. Сано увидел в глазах Кодзэри родственное смятение. Исчезла монахиня, давшая обет безбрачия, но остался живой человек, пятнадцать лет не знавший секса. Сано внезапно осознал горькую правду: его тянет к женщинам с трагичной аурой, с такими же темными закоулками в душе, как у него. Он вспомнил Аои, которой увлекся во время одного из первых расследований. Похоже, светлые, как Рэйко, женщины никогда не смогут полностью удовлетворить, захватить его.

Кодзэри застонала. Сомкнув глаза, она потерлась щекой о его ладонь; губы раскрылись. Он принялся ласкать ее шею от затылка к спине. Она застонала громче и припала к нему. Сано едва не потерял сознание от наслаждения. Потом его охватил ужас, и он стряхнул туман сладострастия. Влечение превратилось в отвращение к самому себе. С мучительным криком он отскочил от Кодзэри.

Она удивленно посмотрела на Сано:

— Что-то не так?

Он виновато и беспомощно развел руками:

— Простите.

— Вы не хотите меня? — У Кодзэри навернулись слезы.

— Я не имею права на это, — сказал Сано и ретировался столь быстро, словно за ним гналось полчище демонов.

25

Монахини вернулись с милостыней из города в храм Кодай. Начались вечерние обряды. Когда по всему Мияко зазвонили колокола и вечернее солнце заливало монастырь призрачным светом, монахини обнажились и опустились на колени; расположенные в три ряда молодые крепкие тела соседствовали с пожилыми дряблыми. Лица обратились к настоятельнице, сидевшей на помосте.

— Дышите глубоко, — нараспев произнесла настоятельница и втянула воздух. — Вдох. Выдох. Поглощайте энергию.

Кодзэри была в среднем ряду. Она чувствовала мускусный запах, исходивший от соседок, их дыхание эхом повторяло ее собственное. Пятнадцать лет она проделывала это упражнение, восстанавливая душевные силы и стремясь к просветлению. Обычно она без труда впадала в транс, но сегодня ей не удавалось сосредоточиться. Сёсакан сёгуна нарушил внутреннюю гармонию. Сцены из прошлого заполнили темноту под опущенными веками. Она видела сад в семейной усадьбе, свой Эдем. Она снова со смехом бежала под струями весеннего дождя, по летним травам, по осенним листьям и по зимнему снегу с кузеном, ровесником и другом детства господином Риодзэном. Прошли годы, девочка Кодзэри стала очаровательной девушкой, Риодзэн — красивым юношей; дружба переросла в любовь. Родные одобрили их союз, который должен был закрепить отношения между двумя благородными кланами. В пятнадцать лет Кодзэри и Риодзэн, стоя на коленях перед синтоистским священником, выпили согласно свадебному ритуалу по три чашки сакэ.

Днем счастливая Кодзэри хлопотала по хозяйству, а Риодзэн служил секретарем у Левого министра Коноэ. Вечером молодые слушали, читали и сочиняли стихи, ночью занимались любовью. Кодзэри забеременела. Непоправимое произошло спустя пять месяцев. Кодзэри — это было в полдень — отдыхала в комнате. Пришла мать и печально сказала: «Дорогая, я принесла ужасную новость. Кто-то зарезал Риодзэна». Кодзэри недоверчиво покачала головой: «Нет. Должно быть, произошла какая-то ошибка». Мать горестно вздохнула. «Нет!» — повторила Кодзэри, шатаясь выбежала из дома и увидела носилки, покрытые одеялом. Она сорвала одеяло и зарыдала. Острая боль пронзила живот. Кодзэри вскрикнула и упала. Новый приступ боли почти лишил ее сознания. «У нее схватки! Скорее за доктором!» — крикнула мать.

Через несколько долгих заполненных страданиями часов Кодзэри родила мертвого мальчика. Она потеряла много крови; за преждевременными родами последовала лихорадка. Только через десять месяцев Кодзэри поднялась с постели. Жизнь ей опротивела.