Жена самурая - Роулэнд Лора Джо - Страница 20

— При чем тут он? Люди могли лгать, рассказывая ему о том, где находились во время убийства. — Укрепляя мечи на поясе, Сано горестно покачал головой. — Нужно все перепроверить. У Левого министра наверняка были враги, которых нам не удалось выявить. Один из них и пошел на убийство. — Сано застыл, озаренный внезапной мыслью. — Не исключено, что убийца обыскал комнату Коноэ до меня, потому-то я и обнаружил так мало зацепок.

Рэйко разгладила складки на одежде мужа и пообещала:

— Когда снова попаду в императорскую резиденцию, порасспрошу о его взаимоотношениях с окружающими. Женщины обожают сплетничать.

— Но ведь ты уже говорила с матерью императора и его главной наложницей, — нахмурился Сано. Теперь, когда он сообразил, что убийцей может оказаться любой придворный, ему стало особенно страшно за жену.

— И госпожа Дзёкио, и госпожа Асагао — обе пригласили меня прийти еще раз, — заявила Рэйко решительным тоном. — Госпожа Дзёкио, например, прямо сказала, что у Левого министра были враги среди знати. Я готова выяснить их имена.

— Но ей известно, что ты мой агент, — возразил Сано. — Сомнительно, что она преподнесет тебе компромат на голубом блюдечке. Скорее всего, защищая своих, она направит нас по ложному следу. — Он положил руки на плечи жены. — Обещай мне, что не пойдешь к ней.

Рэйко нехотя кивнула:

— Ну, если ты так хочешь... — Она бросила хитрый взгляд на Сано. — Тогда навещу госпожу Асагао. Ей и в голову не приходит, что женщина способна заниматься делами мужа. Кроме того, она уговаривала меня участвовать в театральной постановке. Как шлю... э-э... актриса актрисе, она с удовольствием порасскажет мне о дворцовых интригах.

Логика была несокрушимая.

— Хорошо, — сдался Сано. — Езжай к госпоже Асагао завтра. Я — в храм Кодай, а ты — в императорскую резиденцию.

Благодарная Рэйко прильнула к его губам. Желание электрическим разрядом пронзило тела. Спустя некоторое время Сано сказал:

— Прости, мне пора, иначе опоздаю на банкет. Вернусь, как только смогу.

В Понтотё, квартале развлечений, который располагался на западном берегу реки Камо, скаты чайных домиков и ресторанчиков, заполненных шумными посетителями, украшали фонари в форме звезд. Из окон лилась музыка; на улицах толпился народ. В этот второй вечер Обона гонги в храме гудели непрерывно. Люди нагибали ветви сосен над колодцами, чтобы духи могли выбраться из потустороннего мира.

Сано с детективами Марумэ и Фукидой подъехали к большому чайному домику, охраняемому воинами. Слуги проводили Сано и его людей к помосту, сооруженному прямо над рекой. На столбах светили фонари, прохладный ветерок шуршал в обрамлявших их кистях. В черной воде плескалось отражение гаснущего заката, фонариков на чайных домиках и костров, разложенных на берегу. С широкой каменной набережной доносились взрывы смеха. Вереница движущихся огоньков обозначала арку моста Сандзё: горожане спешили к кладбищам на холмах. Ночь была наполнена запахами рыбы, готовящейся еды и цитрусового масла, которое сжигали, чтобы отгонять комаров.

Банкет еще не начался, однако Хосина и несколько гостей уже собрались. Сано отвел ёрики в сторону и спросил:

— Что вам удалось выяснить?

— Я переговорил со всеми дворцовыми осведомителями. На принца Момодзоно они, похоже, не обращают внимания, зато пристально следят за императором Томохито. У того с Левым министром Коноэ были очень непростые отношения, — сказал Хосина. — Коноэ руководил императором твердой рукой. Иногда император впадал в ярость и дерзил Левому министру, а иногда буквально обожал его. Что касается госпожи Дзёкио, то между ней и Коноэ были бесконечные ссоры по поводу того, как управлять двором и воспитывать Томохито. Госпожа Асагао также недолюбливала Коноэ.

Сано кивнул:

— Знаю. А что насчет монет с изображением папоротника?

Хосина пожал плечами:

— Я показал их в полицейском управлении, никто прежде не видел таких монет. Завтра утром обращусь к специалистам в городе.

— Прекрасно. — Сано постарался не выдать разочарование, которое дополнительным грузом легло на душу.

— Могу я спросить о ваших планах на завтра?

— Я собираюсь проведать Кодзэри, а жена опять поедет к госпоже Асагао.

— Желаю вам удачи. — Хосина поклонился и присоединился к приятелям.

Слуги расставляли подносы с едой, раскладывали на полу подушки, музыканты наигрывали на самисэне, барабане и флейте веселую мелодию. Гости прибывали. К Сано подошел сёсидай Мацудаира:

— А-а, сёсакан-сама! Добро пожаловать! — Улыбаясь, он представил Сано и его помощников местным чиновникам. — Пойдемте, самое время начинать банкет.

Тридцать самураев лакомились жареными перепелами, утыканными перьями, луковицами лилий, нарезанными кружками, супом из черепахи, печеным морским лещом, рисом и сладкими мочеными дынями; по обычаю соседи угощали друг друга сакэ. Ближе к полуночи, когда чиновники в изрядном подпитии наперебой рассказывали Сано скабрезные анекдоты, Хосина незаметно спустился по лестнице к реке. Народ разошелся. Хосина быстрым шагом двинулся по каменистой тропе мимо тлеющих головешек, испускавших едва заметный дымок.

Янагисава, стоя с двумя телохранителями на веранде виллы, заметил Хосину. От предвкушения сильно забилось сердце; желание, подавленное прошлой ночью, возродилось.

Хосина приблизился к вилле, посмотрел на веранду и склонился в приветствии:

— Я ушел с банкета, как только смог. Прошу меня извинить за то, что заставил вас ждать.

— Ничего страшного. Поднимайтесь.

Хосина взбежал по ступеням на веранду. Канцлер, сделав охранникам знак оставаться на месте, повел ёрики в дом, принадлежавший одному из его агентов.

Прохладный речной воздух просачивался через бамбуковые жалюзи. Летнюю гостиную освещал шарообразный фонарь. Янагисава и Хосина сели на пол лицом к лицу. Янагисава ощущал исходящий от ёрики мужской дух — смесь запахов винтергринового масла для волос, табака, спиртного и пота. В комнате воцарилась атмосфера чувственности и угрозы. Янагисава взял со стола бутылочку, рука его подрагивала. Разлив сакэ по чашкам, он передал одну Хосине, остерегаясь соприкосновений.

— Итак? — спросил канцлер, не без труда выдерживая хищный взгляд Хосины.

Ёрики сообщил о том, что сегодня делал и говорил Сано.

Удовлетворенно кивнув, Янагисава молвил:

— Сёсакан выполнил за меня утомительную работу по опросу второстепенных подозреваемых. То, что он никого особо не выделил, говорит в пользу их невиновности. Что еще?

— Во дворце я выяснил кое-что интересное.

— А именно?

— К воротам госпожи Дзёкио каждый день в час овцы приходит некий молодой человек, судя по прическе и одежде, из торгового сословия. Он приносит письма и забирает ответные послания.

— Кто такой?

— Он называет себя Хиро. Никто не знает, правда это или нет. Стражники несколько раз пытались за ним проследить, но тщетно.

— Что в письмах?

— Этого тоже никто не знает. Письма всегда передает главная фрейлина Дзёкио. Она чрезвычайно предана хозяйке. Если она и знает, что происходит, то никогда не скажет.

— Все, что делает Дзёкио, может как иметь, так и не иметь отношения к убийству Левого министра Коноэ, — задумчиво проговорил Янагисава. — Прикажите своим людям разведать, кто такой Хиро и что в посланиях.

— Да, досточтимый канцлер. Однако то, что я выяснил о Правом министре Исидзё, может оказаться более полезным. Исидзё примерно раз в месяц покидает дворец — в темное время суток, один. Иногда он отсутствует день или два, иногда возвращается той же ночью.

— Куда он ходит?

— Неизвестно.

Хотя Янагисава и мог придумать вполне безобидные обстоятельства, объясняющие, почему высокий чиновник тайком покидает дворец, открытие Хосины сулило определенные перспективы в расследовании.

— Исидзё отсутствовал во время убийства?

— Никто не видел его в резиденции, однако это не означает, что его там не было.