Миронов - Лосев Евгений Федорович - Страница 81

На поверку выходит, что Свердлов был не только активнейшим компаньоном Троцкого, но и главным «двигателем» расказачивания – этой бесчеловечной акции против русского народа. Да и можно ли допустить мысль, что Троцкий и Свердлов в силу своего служебного положения не обсуждали между собой вопрос о расказачивании? Наверняка обсуждали. Не могли не обсуждать. Троцкий – председатель Реввоенсовета республики и наркомвоенмор, а Свердлов – Председатель ВЦИК и руководитель Оргбюро ЦК РКП(б). Значит, в их руках была сосредоточена законодательная и исполнительная власть страны. И они могли ее использовать в корыстных целях. Хотя к расказачиванию такая мягкая формула, как корысть, не подходит. Ведь расказачивание – это преступное, физическое убийство ни в чем не повинных людей. Это последняя степень духовного омертвения «вождей».

Если «главным троцкистом был Сталин», как считает В. Белов, то деяния Свердлова как оценить?..

Расказачивание... Миронов выступил против директивы ЦК РКП (б) от 24 января 1919 года, лично подписанной руководителем Оргбюро ЦК РКП(б). Председателем ВЦИК Ешуа-Соломон Мовшовичем Свердловым. Нет никаких следов того, что этот документ предварительно обсуждался в ЦК или согласовывался с Казачьим отделом ВЦИК, или с Лениным. И только сам Владимир Ильич приоткрывает завесу над этим обстоятельством: «В этой работе (Оргбюро ЦК) мы были вынуждены всецело полагаться на тов. Свердлова, который сплошь и рядом единолично выносил решения». И еще: «Свердлов целиком и единолично ведал крупнейшими отраслями работы».

Директива Свердлова вызвала панику, растерянность и страх у всех здравомыслящих людей на Дону, потому что она противоречила всем разумным постановлениям СНК РСФСР в отношении казаков. В постановлениях говорилось, что рядовые казаки и офицеры, добровольно перешедшие на сторону Советской власти, освобождаются от преследования и наказания, что никакого «расказачивания» не будет и посягательства на весь многовековой уклад донского казачества не будет... И вдруг эта директива!.. Жестокая, бесчеловечная по своей сути контрреволюционная.

Знал ли Ленин об этой геноцидной директиве Свердлова? На этот вопрос однозначного ответа нет. Но, судя по одному документу, Владимир Ильич не только зная, но и благословлял ее.

Вот что он писал своим Петроградским сообщникам: Г. Е. Зиновьеву, М. М. Лашевичу и другим членам ЦК РКП (б):

«Тов. Зиновьев! Только сегодня мы услыхали в ЦК, что в Питере рабочие хотели ответить на убийство Володарского (М. М. Гольдштейна. – Е. Л.) массовым террором и что вы (не Вы лично, а питерские цекисты или пекисты) удержали.

Протестую решительно!

Это не-воз-мож-но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовость террора (т. е. убийства. – Е. Л.) против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает.

Привет! Ленин».

Хотя он, Ленин, и вождь пролетарской революции (что означает – переворот голодранцев. – Е. Л.), но кто ему давал право убивать абсолютно ни в чем не повинных людей? Просто из-за того, что кто-то что-то о нем подумает... А если эти кто-то, допустим, даже и ничего не подумают – все равно – убивай! Но кого убивать за убийство Володарского? Всех подряд. Но особенно тех, кто по внешнему виду не похож на лапотного мужика – интеллигенцию, духовенство и всех казаков в придачу...

...Дьявольщина!.. Сатанизм!... Это называлось – нести счастье темному, забитому русскому народу...

Не мог не знать об этой директиве Свердлова и председатель ВЧК Ф. Э. Дзержинский. Потому что он все знал. Но ему, как и Ленину, нужна была невинная кровь, и как можно больше. Это становится понятным из протокола заседания Пленума ЦК РКП (б) от 26 сентября 1919 года: «Предложение тов. Дзержинского, чтобы ЦК, не объявляя официального массового красного террора, поручил ВЧК фактически его провести».

Ужас! Словно новоявленные властители соревновались друг перед другом, кто оригинальнее придумает способ, чтобы как можно больше убить русских людей. В руках новоявленных властителей с извращенно-мстительной психикой, русские люди были даже не игрушками, которые можно поберечь, пожалеть, а серой, безымянной массой – ее можно раздавить, размять, превратить в пыль, в навоз – и никакого не только спроса не будет за преступление, а наоборот, могут и награду всучить. Паразитство!.. Мир еще не рождал таких злодеев!..

Вот она, эта страшная директива Свердлова от 24 января 1919 года:

И сейчас, когда читаешь эти чудовищные строки о геноциде против русского народа, волосы на голове поднимаются... Можно представить, какой удар она нанесла всем идеалам и надеждам Миронова.

Однако он должен разобраться, по возможности объективно, не отвлекаясь от всего ужаса, содеянного на Дону.

Филипп Козьмич попытался сделать несколько предположений: чем она была вызвана, эта директива? Чем вызван этот «воспитательный» отстрел донских казаков?

Первое. Свердлов не представлял реально событий на Дону, не знал, что такое казачество, его статус и его психологию. Возможно, казачество представлялось ему в образе карательных отрядов царских войск.

Второе. Центральные власти получали ложные сведения от Донбюро о положении на Дону. Кто состоял в Донбюро, сказано выше и будет сказано дальше. Но в таком случае самое простое – выслушать самого Миронова. Но его не выслушали. Хотя несколько позже Ленин на докладе Миронова отметил: «Важно! Очень важно!.. Жаль, что я раньше об этом не знал...»

Третье. Троцкий и другие по горькому совпадению участники событий на Дону представляли революцию как террор, как социальную месть и считали подлежащим уничтожению все, что не вписывалось в их схемы. Лозунги: «Победа или смерть...», «Ценой каких угодно средств...», «Не останавливаться ни перед какими жертвами» – из директивного указания Свердлова от 26 ноября 1918 года вполне выражают суть установок. Вместе с такими директивами революция вступала в кошмар геноцида. Рассмотрев эти предположения, Миронов не может ни по одному из них оправдать появление документа Свердлова. Более того, в любом случае это преступление против народа и революции.

«Известия ЦК КПСС», «Из архивов партии»: «...к началу 1919 года на Дону казаки-середняки окончательно разуверились в красновском режиме и все больше стали переходить на сторону советской власти. Это в определенной степени облегчило успех боевых действий Красной Армии, которая к весне 1919 года освободила почти три четверти Донской области».