Путь предателя - Роулэнд Лора Джо - Страница 47

— Отвечайте! — крикнул он, гася в себе ярость. До истечения названного голландским капитаном срока оставался один день; и два дня свободы. Сможет ли он так долго сдерживаться, чтобы не позволить эмоциям перехлестнуть через край?

Охира упал с грохотом. Видно, падение причинило ему немалую боль, но, поднявшись на ноги, он сохранял все то же ледяное спокойствие. Охира не показал страдания, не признал поражения.

— В упомянутое вами время я был в своей канцелярии на Дэсиме в окружении моих подчиненных. И, будьте уверены, не отдавал приказов о нападении на вас.

Именно в этот момент занавеси раздвинулись. В комнату вошел командир второй караульной смены Дэсимы.

— Досточтимый шеф, — сказал Нирин, — нам нужно поговорить. Казалось, он не заметил, что Охира не один; комната была слабо освещена, а начальник стоял между Сано и дверью. — Случившееся прошлой ночью изменило все, и мне нужны новые приказы относительно...

— Вы не видите, что я занят? — злобно бросил Охира. — Убирайтесь!

Нирин посмотрел на Сано и пожал плечами:

— Простите, что прервал вас, но это не терпит отлагательства. Мы вынуждены усилить охрану Дэсимы в ночное время, чтобы не допустить дальнейшего воровства. Мне нужно ваше разрешение увеличить посты у складов. — Он дотронулся до рукояти меча. — Сёсакан-сама не тревожит вас?

— Я как раз собирался уходить, — отозвался Сано. Выходя, Сано ощутил прилив энергии: его предположения оправдывались. Командир второй смены быстро сориентировался, но Сано был уверен, что тот хотел спросить старшего чиновника Охиру о том, как действовать дальше, когда их контрабандные операции раскрыты.

Потом им вновь овладело отчаяние, затмив радость. Сано сел на коня и уехал.

Даже если Охира повинен в измене, в чем теперь Сано не сомневался — а возможно, и в убийстве, — он никогда не признается в этом, поскольку этим не спасет Киёси. По закону за столь серьезные преступления наказывают всю семью преступника. Признайся Охира, и на смерть будут обречены он сам, Киёси, его жена и пятеро других детей. Без неоспоримых доказательств Сано никогда не заставит Охиру заговорить.

Значит, он должен добиться признаний от других подозреваемых — японцев или голландцев.

Глава 22

Из дома на Дэсиме, где тело Яна Спаена лежало с того самого дня, как его извлекли из моря, стражники вынесли простой деревянный, обернутый черной материей гроб и поставили на улице. По другую сторону моста толпились зеваки, ожидая увидеть похоронную процессию варваров, и чиновники, обязанные участвовать во всех мероприятиях, связанных с дипломатическим протоколом. Ливень сменился моросящим дождем. Возбужденная атмосфера праздника нарушала торжественность момента.

Заместитель директора голландской Ост-Индской компании Мартен де Граф наблюдал за происходящим с крыши своей резиденции, куда выходил каждый раз, когда заключение в доме становилось невыносимым. Многие годы он жаждал смерти Яна Спаена, однако убийство партнера не принесло ему свободы, на которую де Граф так надеялся, но лишь прибавило проблем. Ему следовало знать, что от поселившегося в душе зла не убежишь, хотя он и стремился к этому с девятнадцати лет, с тех пор как стал работать на компанию.

Де Граф покинул Нидерланды, бросив родителей, учебу в университете и отказавшись от будущей церковной карьеры, не ради денег и приключений. Он убегал от своих грехов, ибо избавиться от позорной страсти не помогали молитвы. У него были омерзительные, грязные свидания с моряками в переулках Амстердама, а любовная связь с бывшим однокашником по университету завершилась тем, что молодой человек, терзаемый раскаянием, повесился в общежитии. Если его склонности станут общественным достоянием, лучше ему оказаться как можно дальше от дома, чтобы его семья не видела позора сына, казненного за грех извращенной любви.

Из горла де Графа вырвался горький смешок. Чего он добился, угодив в эту ссылку, к которой сам себя и приговорил? И на другом конце света он остался грешником, к тому же подозреваемым в убийстве.

Шум внизу прервал мрачные размышления де Графа. Кто-то поднимался по лестнице, ведущей с балкона на крышу. Затем над скатом крыши появилось встревоженное лицо доктора Хюйгенса.

— Можно присоединиться к вам? — спросил он.

Де Граф застонал про себя, когда тучный доктор разместился рядом с ним. После смерти Яна Спаена он избегал общества Хюйгенса. Но им следовало поговорить.

Доктор Хюйгенс, отдуваясь, достал из кармана носовой платок, вытер вспотевший лоб, а затем, тщательно сложив платок, сунул его в карман. Он то соединял, то разводил свои полные руки.

— Уже время начинать похороны, — наконец сказал он. — Вы идете?

Он держался неуверенно, как человек, собиравшийся сказать не это, но де Графу, занятому своими мыслями, было все равно.

— Николас, — обратился он к доктору, — прошу вас, умоляю, не говорите никому, что я сделал.

Видимо, де Граф понял, что невозможно сохранить тайну на этом крошечном острове. Сначала он пользовался услугами мужчин-проституток, переодетых женщинами, чтобы скрыть от коллег их настоящий пол. Потом по глупости вступил в сожительство с одним из младших переводчиков. Хюйгенс однажды случайно застал их вместе. Яна Спаена, который давно знал о его грехах, больше нет. Теперь судьба де Графа в руках доктора Хюйгенса. Обливаясь холодным потом, он ждал ответа доктора.

— Вы и Спаен долгое время были партнерами. — Хюйгенс словно не слышал мольбу де Графа. — Вероятно, он доверял вам.

— Что? — смущенно переспросил де Граф. — Николас...

Покраснев как рак, доктор Хюйгенс быстро заговорил; его глаза скользили по лицу де Графа.

— Он рассказывал вам что-нибудь об... об остальных, о нас?

Де Граф приободрился, догадавшись, в чем дело. Должно быть, Спаен располагал компроматом и на доктора. Де Граф не имел понятия, о чем идет речь. Спаен собирал информацию и пользовался той властью, какую она давала. Однако де Граф сообразил: его спасение в том, чтобы скрыть свое неведение от Хюйгенса.

— Да, Ян кое-что рассказывал. — Де Граф старался казаться беспечным, выигрывая время.

Из Хюйгенса словно выпустили воздух; он поник. Его голос звучал напряженно:

— Значит, вы знаете обо мне?

Де Граф лишь приподнял бровь. Теперь он имел преимущество и намеревался им воспользоваться.

— Если вы выдадите меня следователю Сано или голландским властям, я расскажу то, что знаю о вас. — Лихорадочно блестящие глаза Хюйгенса выражали отчаяние. — Еще я расскажу, что вы и Спаен ссорились накануне его смерти. Вы хотели покинуть компанию, вернуться домой и уйти в монастырь. Но Спаен не мог обойтись без вас и угрожал, что доложит о ваших грехах, если вы решите уйти. За это вас связали бы и бросили в море. Поэтому вы и желали Спаену смерти — не из-за его доли в заработанных вами совместно деньгах, а потому, что он мог уничтожить вас. Вы ненавидели Спаена и хотели избавиться от него.

О, как же Граф хотел этого! Спаен не только шантажом держал его на положении заложника, но и лишал надежды на очищение.

Поступив в Ост-Индскую компанию, де Граф намеревался покончить со своими грязными пороками и достичь очищения в работе, испытаниях и молитве. Сначала казалось, что это ему удается, хотя его работа была чрезвычайно опасна: долгие путешествия по океанам провоцировали извращенные связи в экипажах, состоявших сплошь из мужчин; иностранные порты, где язычники предлагали все виды сексуальных утех. Избегая отношений с другими мужчинами, де Граф устоял перед искушением. Цинга, тропическая лихорадка, от которых страдали все путешественники, ослабили его физические потребности. Пятнадцать лет он жил воздержанием, все более открывая в себе талант торговца. Начав с должности клерка, он стал секретарем и в конечном счете получил хорошую должность в Батавии — голландской базе на острове Ява. Де Граф решил поработать еще несколько лет, накопить денег и вернуться домой к занятиям теологией.