Путь предателя - Роулэнд Лора Джо - Страница 26

Со своей внешностью она никогда не заработала бы столько денег, чтобы выплатить все. Пеон жалела, что судья не приговорил ее к смерти. День за днем она проводила на положении рабыни в «Половинке луны». Ночь за ночью она проводила в иностранных поселениях, ложась в постель с единственными мужчинами, способными пожелать ее: вонючими китайскими, арабскими и корейскими моряками и торговцами. Выплачиваемых ими денег не хватало, чтобы оплачивать счета, которые выставлял Минами. А самый страшный день наступил два года назад, когда Минами приказал Пеон обслуживать голландцев, чей корабль только что прибыл в Нагасаки.

Проходя по мосту на Дэсиму, Пеон попыталась броситься в воду, чтобы утопиться и таким способом избежать позора связи с варваром. Но стражники остановили ее и отвели к дому, где жил голландский торговый директор. Пеон упиралась и рыдала. Стражники впихнули ее в комнату к варвару и заперли дверь.

Варвар поднялся со стула. Пеон попятилась к двери, испугавшись его странных голубых глаз, светлых волос и огромных размеров. От его запаха ей стало дурно. Пеон беспомощно ждала, что варвар набросится на нее, как и другие иностранцы после долгих путешествий без женщин. Он будет мять ее своими огромными руками, кусать крепкими зубами. Его огромный член разорвет все у нее внутри. Пеон сдержала крик, опасаясь сопротивлением спровоцировать жестокость.

Но варвар указал на себя и сказал: «Ян Спаен». Потом указал на нее. В его странных глазах читался вопрос.

— Пеон, — удивленно прошептала она. Клиенты никогда не спрашивали, как ее зовут; ею просто пользовались.

Ян Спаен подошел к столу и налил из фляги в две чашки.

— Een brandewijn?[1] — спросил он, предлагая одну из них женщине.

Клиенты никогда не предлагали Пеон выпить в отличие от более привлекательных женщин. Она приняла чашку осторожно, чтобы не прикоснуться к нему. Может, спиртное добавит ей смелости? Когда Спаен сел на свою высокую кровать и сделал ей знак присоединиться к нему, Пеон постаралась устроиться подальше от него. Он поднял свою чашку, посмотрев на нее, и выпил. Она, поколебавшись, последовала его примеру.

Крепкий иностранный напиток обжег горло. Все тело объяло жаром. Внезапно ее голова стала легкой, и Пеон, несмотря на страх, хихикнула.

Ян Спаен вопросительно указал на флягу.

— Да, пожалуйста, — с готовностью кивнула Пеон.

Они снова выпили, и женщина расслабилась. И вовсе не так уж плох этот варвар. И похоже, он не замечает ее уродства. Его запах уже не казался таким ужасным. Хотя Пеон знала, что иностранец не понимает по-японски, она начала флиртовать с ним.

— Господин так добр, — ворковала она. — И так силен и мужественен.

Варвар отвечал на своем языке. Попытки завязать беседу показались им обоим очень смешными; они расхохотались. Пеон, которая постоянно была предметом шуток, получила неожиданное удовольствие от совместного веселья.

Затем Спаен отставил чашки в сторону. Его лицо стало серьезным. Пеон заметила голод в глазах Спаена, и ее страх вернулся. Она стала теребить узел у себя на поясе. Может быть, покончив с постелью, они снова выпьют вина и будут смеяться...

— Nee![2]

Отрицательная реакция Спаена остановила ее. Пеон озадаченно наблюдала, как он прошел к сундуку и достал оттуда три веревки. Потом снял сюртук, ботинки, рубашку, штаны, чулки и нижнее белье. Увидев его волосатое мускулистое тело, Пеон содрогнулась. Она отвернулась, чтобы не видеть бычьих размеров гениталий, свисавших из зарослей жестких золотистых волос. Обхватив себя руками, она ждала неизбежной атаки. Но голос Спаена прозвучал мягко:

— Kom hier[3].

Пеон посмотрела на него, теперь уже с любопытством. От удивления у нее открылся рот.

Сидя на своем стуле, Спаен привязывал лодыжки к его ножкам. Потом варвар заговорил, жестами показывая ей, чтобы она связала ему руки за спиной. Пеон стояла пораженная. Она слышала, как другие проститутки шептались о таких отвратительных сексуальных играх. Как жаль, что варвары тоже знают о них! Лишь мысль о гневе Минами заставила ее взять веревку.

Когда она стала обвязывать ею запястья Спаена, он застонал. Это был глубокий стон раненого животного. Быстро оставив свое занятие, Пеон отскочила.

— Простите, господин, я сделала вам больно! — вскрикнула она.

Но он дернулся на стуле — его лицо потемнело от страсти — и крикнул, чтобы она продолжала. Тело Спаена блестело от пота; запах стал резче. Пеон увидела, что его член набухает. Удивительно, но она ощутила в своем теле ответную реакцию. У нее быстрее забилось сердце, дыхание участилось, как во время кражи. Незнакомое тепло запульсировало между ног, стало покалывать соски. Пеон поняла, что хочет быть с варваром так же сильно, как и он с ней, и тем же способом. Когда Спаен выкрикивал приказания, она инстинктивно понимала, что от нее требуется.

Она сильно шлепнула его по лицу. Он застонал, его глаза лихорадочно горели от боли и вожделения. Пеон ударила его в грудь, Спаен начал извиваться, а его член достиг полной эрекции. Она била его снова и снова, их стоны слились. Пеон сорвала с себя одежду и оседлала Спаена. Жар и запах его покрытого потом тела распаляли ее, как и вид перекошенного лица и напряженных мускулов. Пеон приподнималась и опускалась, почти обезумев от наслаждения.

Спаен достиг оргазма почти мгновенно, хрипло крича и корчась в конвульсиях. Женщина не слезала с него, пока сама не добралась до вершины блаженства. Она ощущала себя сильной и торжествующей. Это изобретение дикого варвара было даже лучше, чем воровство.

Такова была первая из многих ночей. Игра становилась все ярче и жестче. Иногда Спаен заставлял Пеон угрожать ему ножом или пистолетом. Пеон удивлялась, откуда у него оружие. Теперь она знает. Она видела и слышала, что происходило на Дэсиме, и не только в ночь, когда исчез Спаен. В конце концов они научились общаться, усвоив простые японские и голландские слова. Порой Спаен рассказывал Пеон интересные вещи. Так он платил ей за страдания, связанные с каждой последующей фазой их игры.

Вскоре она поняла: для того чтобы получить полное удовольствие от секса, Спаену нужно сначала терзать своего мучителя, дразня и унижая ее перед другими. Дополнительное удовольствие доставляла ему перемена ролей, когда их власть менялась. Это причиняло Пеон ужасные муки. Она рассказала сёсакану лишь половину правды о своих чувствах к Спаену. Она полюбила варвара за силу и экстаз, который испытывала с ним, и теперь скорбела по нему. Пеон приняла правила их общей игры. И все же она ненавидела, когда ее унижали, заставляя подтирать испражнения, которые он нарочно выливал на пол, не выносила его оскорблений. Одурманенная раба любви в ней хотела умереть, чтобы навеки быть вместе с ним, но уцелевшая часть души радовалась его убийству.

Смерть любовника даст ей возможность жить независимо. Исчезнет необходимость красть, чтобы утверждаться в силе.

На улице Пеон высмотрела посыльного, молодого человека с городским гербом, нарисованным на флаге, укрепленном у него на спине, и в кимоно, подоткнутом под пояс, чтобы оно не мешало бегу. Пеон махнула, и он приблизился к ней.

— Доставьте мое послание, — сказала Пеон. Она шепнула на ухо посыльному имя человека, у которого украла сокровище. — Скажите ему: то, что он потерял, у Пеон. Она вернет это за десять тысяч кобан. — Эта сумма поможет ей вернуть все долги и обеспечит ее будущее. — Он должен один прийти сегодня вечером ко мне в комнату с деньгами, в час свиньи.

Объяснив, что произойдет, если он не явится, Пеон заплатила посыльному, и он тут же бросился доставлять ультиматум по названному адресу. Пеон улыбнулась. Она не сомневалась: этот человек выполнит ее требования. И даже если он откажется, Пеон не останется в проигрыше: она просто продаст свою добычу сёсакану и таким образом добудет для себя свободу. К тому же при этом она обретет дополнительный выигрыш: ей больше не придется бояться обвинений в том, что она убила своего любовника.