Серый ворон. Трилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович - Страница 281

После этого Герг, не сильно заморачиваясь над тем, успеваю ли я за его быстрым шагом, направился вдоль реки в сторону далёкого моста. Это был Серебряный Мост, один из трёх мостов, соединяющих северную и южную части Холфорда. Про этот мост я много раз слышала, но никогда ранее мне не доводилось бывать в это части огромного города.

Мост был гораздо более высоким, чем Золотой, который возвышался над водой всего метра на три. Под Серебряным свободно проплывали огромные парусные корабли со всеми своими высоченными мачтами. При этом Серебряный мост находился ещё в более жалком состоянии, чем Золотой. Прогнившие доски настила во многих местах были продавлены и обломаны. Но самая большая трудность поджидала нас где-то посредине моста, тут в настиле зияли огромные дыры, через которые можно было видеть далёкую поверхность Стреминки. Для прохода путников оставалась лишь узкая полоска в три уцелевших доски. И хотя для страховки в этом месте была натянута верёвка, за которую можно было придерживаться рукой, всё равно смотрелось жутковато. На мосту даже образовалась небольшая очередь из желающих перейти на ту или другую сторону.

Мы пристроились в конце очереди и наблюдали, как горожане переходят опасный участок. Кто-то совершенно не боялся. Другие же надолго останавливались, молились и судорожно цеплялись за последние планки перил, стараясь не смотреть на далёкую тёмную воду.

— Странно. Почему городские мосты не починят? — задала я логичный вопрос.

— Это старая проблема, связанная с законами Империи, — пустился в объяснения Герг. — У каждого моста есть свой хозяин. Храмовый мост принадлежит жрецам, они построили его на пожертвования и постоянно следят за его сохранностью. А Золотой и Серебряный мосты находятся в ведении Императора и контролируются издалека из Первой Столицы. Обычно деньги на содержание мостов торжественно выделяются новому правителя города сразу после его назначения. В последний раз средства на ремонт этих мостов присылали ещё до моего рождения, когда Вильгельм Паладин только стал правителем Холфорда. Тогда как раз были заново отстроены Золотой и Серебряный мосты взамен старых обвалившихся. С тех пор новых денег не поступало, а городские власти не вправе что-либо делать с принадлежащими Императору сооружениями. Даже не могут ремонтировать их, хотя денег на ремонт требуется на так уж много. Маразм, конечно. Однако в нашем случае есть и хорошая новость — старый правитель города помер, вскоре появится новый, и мосты починят.

Я мало интересовалась политикой. Однако всё же помнила слова Петьки о том, что сейчас в Холфорде наблюдается шаткое равенство — никто из наиболее вероятных претендентов на пост главы города с зимы не может получить большинство в Совете Рыцарства. Поэтому я, решив блеснуть этими познаниями, высказала некоторое сомнение, что вопрос с будущим правителем города будет решён очень быстро.

— Уже фактически всё решено, — уверенно сказал сын барона. — Новым правителем станет граф Силиус Армазо. Вскоре об этом во всеуслышание глашатаи объявят на весь город.

— Откуда такая уверенность? — удивилась я. — И почему именно граф Силиус Армазо, а не герцог Мазуро Кафиштен?

— Герцог Кафиштен? Этот мясник? — сын барона с презрением плюнул вниз в далёкую воду. — Ты только на миг представь, что станет в городе, если мясник Кафиштен дорвётся к власти. Он же утопит в крови остальные дворянские роды. И так Совет Рыцарства поредел на треть за последние полгода из-за подозрительно многочисленных несчастных случаев…

— Другая сторона тоже, мягко говоря, не чиста на руку, — возразила я.

— Всё это голословные обвинения, Елена! Всему виной распространяемые Кафиштенами грязные сплетни! — возмутился Герг. — Тебе просто не приходилось сталкиваться с Кафиштенами, иначе ты бы сразу изменила своё мнение. У старого герцога целый набор убийц и отъявленных головорезов. Один только приручённый вампир Глисс чего стоит! Этот кровавый монстр убил и высосал не одну сотню людей, но род Кафиштенов спас его от смерти на костре и теперь держит при себе в качестве пугала. А его тройка великих мастеров клинка, руки у которых по локти в крови! А целый отряд лесных эльфов, которые стреляют без предупреждения по всякому, кто приблизится к землям герцога! А его новый бретёр Пётр Пузырь, который словно цепной пёс бросается по команде герцога на неугодных дворян!

— Герг, прекрати нести чушь! — не выдержала я. — Пётр Пузырь мой давний знакомый, друг детства и даже бывший жених. Он — само воплощение доблести и чести, паладин Тора, который никогда в жизни не совершит дурного поступка.

Тут подошла моя очередь переходить мост по настилу из досок. Я, решившись, быстро прошла опасный участок и остановилась в ожидании своего спутника. Герг позеленел лицом и долго стоял, не решаясь вступить на доски над провалом. Лишь выстроившаяся за ним очередь переходящих мост путников вынудила сына барона взяться за страховку и пройти пять метров по шатким доскам над обвалившейся частью настила.

— Всегда боялся высоты, — признался молодой маг. — Если бы знал, что этот мост в таком состоянии, повёл бы тебя в обход через квартал торговцев и затем через храмовый район.

Мы остановились у перил, чтобы отдышаться и успокоить нервно стучащие сердца. Герг почему-то нервничал, кусал губы, а потом неожиданно произнёс:

— Елена, хочу тебе признаться. Я ведь не столько высоты боялся, сколько опасался, что ты меня сбросишь в реку с такой огромной высоты. Глупо, правда? Просто мой отец, барон Шоллани, является вассалом графа Армазо. Мой отец является членом Совета Рыцарства, на голос которого семья Армазо всегда может рассчитывать. Именно поэтому отец справедливо опасается за свою жизнь. Когда я был недавно в замке отца, там охраны там было столько, что я шагу спокойно не мог ступить. Даже меня, родного сына барона, наёмная охрана пропускала не во все помещения. Все в замке жили в постоянном страхе. Это и была одной из причин, по которой я оттуда так быстро уехал. Политика — это грязь, она пачкает даже самых чистых. Всё, давай больше не говорить на эту тему и забудем о том, что я только что наговорил про политику и про твоего друга тоже.

* * *

Мы обошли район доков, который тянулся также и по этому берегу реки Стреминки, и направились в сторону внутреннего города. Герг постоянно шутил, смеялся, но я чувствовала фальшь в его голосе и какое-то внутреннее напряжение. Уже почти у самых ворот во внутренний город сын барона неожиданно предложил мне зайти перекусить в ту же самую таверну, куда он меня уже водил. Я не стала отказываться.

Внутри таверны за тем же «нашим» столиком мы обнаружили Водемира, Яна и Ситима. Последний был уже изрядно пьян. Сын барона заказал обед на двоих и подсел к своим друзьям. Я села на то же самое место, где сидела вчера.

— Герг, я последняя-распоследняя сволочь! — сообщил во всеуслышание Ситим. — Это из-за моей глупой шутки погибла Гремма.

— Твоя шутка с пивом и актёрская игра Елены лишь вскрыли правду, которую прятала оказавшаяся демоном Гремма. Эта правда и убила её, ты не виноват ни в чём, — ответил сын барона.

— Вот только не надо мне этих насквозь фальшивых речей, от которых несёт Инквизицией! За те годы, что я с ней был с ней знаком, Гремма имела сотни удобных моментов убить меня. Но она не сделала этого! Я вот сердцем чувствую, не была она демоном. Просто девчонке не повезло родиться в другом мире. И дважды не повезло в том, что она разболтала это. Сейчас я уже могу признаться, Гремма мне очень нравилась. Даже больше, я любил её. Всё никак не решался сообщить ей об этом в открытую. Но, кажется, она догадывалась о моих чувствах к ней…

— Да, Гремма знала это. Она сообщила это мне, когда собиралась меня убивать, — сказала я, и все за столом сразу же затихли. — Гремма вообще верила во всех вас, верила в своих друзей. И к тому же считала, что уж ты, Ситим, точно её не выдашь.

Ситим закрыл лицо руками и разревелся. Остальные маги виновато отводили взгляды. За столом воцарилось тяжёлое молчание. Я, не чувствуя вкуса, быстро съела принесённую мне официанткой порцию и попрощалась с остальными. Герг бросился провожать меня, но я ответила, что сама уже найду отсюда дорогу. Настроение у меня было очень мрачное.