Серый ворон. Трилогия (СИ) - Атаманов Михаил Александрович - Страница 235

И вот тут мы подходим к событиям, известным как «Сражение у Северных Ворот Холфорда». Как признавал великий вождь орков Агалиарепт, на штурм Зелёной Столицы с севера была брошена почти половина всей его двухсоттысячной армии. Расклад сил перед боем оценивался для защитников даже хуже, чем один к ста. Однако отвага и стойкость защитников Северных Ворот превзошла все возможные пределы, и атака была отбита с огромными потерями для наступающей стороны. Подобных примеров история ещё не знала, а потому за информацию о том, что именно творили защищающиеся маги, Ковен Магов пообещал озолотить информатора. Но эта щедрая награда за все прошедшие годы так и не нашла своего получателя.

Вообще бой у Северных Ворот сразу же оброс кучей слухов и небылиц. Находились даже такие «свидетели», которые сообщали об участии Гильдии Воров в отражении атаки, и даже о смерти Петра Пузыря. Всё это конечно же чушь — ворам никогда не было дела до политических дрязг, а Петра Пузыря множество раз видели и гораздо после той битвы. Так или иначе, докопаться сейчас до правды уже вряд ли возможно. Достоверно лишь известно, что обе сестры Елена и Свеллина были самыми активными участницами того легендарного сражения".

выдержки из "Трактата о Четырнадцатой Лесной Войне",

составленном Дироносом Ставаеэлем, мастером-хранителем истории

при дворе королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов. Глава первая. Дела домашние

Моя комната кипела жизнью. С люстры свешивалась искрящаяся ядовито-зелёная субстанция, яркие брызги с неё капали на мохнатый персидский ковёр. Ковру это не нравилось, и он отползал в сторону, извиваясь при движении подобно большой плоской гусенице. Из шкафа у стены осторожно выглянул полосатый носок и, не заметив ничего опасного, быстро прополз под мою кровать. С книжного шкафа, медленно хлопая тяжёлыми страницами, взлетел к потолку том школьной энциклопедии. На столике у окна фехтовали между собой два учебника, взяв в смешные короткие лапки по цветному карандашу. Я сидела на кровати и счастливо улыбалась, поглаживая мурчащую от удовольствия подушку.

Противное дребезжание будильника на столе заставило меня вздрогнуть и проснуться. Не открывая глаз, я зацепила в памяти ускользающие обрывки сна, мысленно потянулась за ними и восстановила в памяти свой прекрасный сон. Улыбнулась и открыла глаза. Лучи яркого весеннего солнца пробивались через неплотно прикрытые занавески, весело искрились на люстре и отражались от неё солнечными зайчиками на ковёр. Из ящика приоткрытого шкафа наполовину свешивался носок. На столе остались не убранные вчера учебники и письменные принадлежности. Всё в комнате было таким привычным, но при этом таким скучным по сравнению с той же комнатой в моём сне, что моё прекрасное настроение сразу куда-то улетучилось. Захотелось завыть с тоски.

Я села на кровати и машинально по привычке сложенными в щепотку пальцами постаралась вызвать свет. И опять, в который уже раз, резко остановилась, не впитав магическую энергию и не доведя заклинание до логического завершения. Силовые магические линии возле меня присутствовали, я их вполне чётко ощущала. Но каждый раз при попытке присоединиться к магическим линиям я ощущала следы сложного следящего заклинания. Это заклинание опутывало каждую линию магического поля надёжным невидимым коконом, и не было никакой возможности почерпнуть энергии, не сообщив при этом непонятному наблюдателю: «тут живёт человек, способный колдовать!». Кто и с какой целью поставил эту хитрую ловушку на магов, мне было неведомо. Но, судя по чрезвычайной сложности следящего заклинания, этот неведомый наблюдатель намного превосходил меня по силе и способностям. Почему-то я была уверена, что этот неизвестный охотник враждебен по отношению к любым магам и смертельно опасен. Мне совершенно не хотелось с ним встречаться.

Но как мне хотелось колдовать! Это был просто нестерпимый зуд, наверное, схожий с ломкой у наркоманов. Уже почти год прошёл с того дня, как мы вернулись из Эрафии домой. Это был крайне тяжёлый для меня год. Временами я думала, что не выдержу без магии. Бесчисленное количество раз я порывалась, несмотря на уверенность в опасности подобного действия, воспользоваться своими способностями. Но каждый раз всё же сдерживала себя и уговаривала саму себя немного подождать. Я, как заключённая в тюрьме, считала дни до окончания учебного года, после чего мы с друзьями опять отправимся в Эрафию — мир, где я снова смогу почувствовать себя полноценной.

За стеной раздался плач ребёнка, а спустя несколько мгновений через приоткрытое окно я смогла разобрать гневный голос тёти Полины из соседней квартиры:

— Сергей, опять ты разбудил Егорку! Ну что за наказание, я его полночи не могла уложить, лишь под утро только-только вместе с ним уснула!

Сергей Воронин что-то говорил в своё оправдание, но он находился далеко от окна, и его слов было не разобрать. Маленький Егорка заливался истеричным визгом, как будто его резали. Я поморщилась, не могу слушать детский плач, меня просто трясёт каждый раз. Я подошла к окошку и закрыла ставни. Сразу стало тихо и хорошо.

Странное дело — я обожаю соседских малышей, люблю с ними играть, кормить с ложечки или даже просто наблюдать за Петькиной младшей сестрой Валентиной или Егоркой, братиком Сергея. И малыши тоже всегда радуются моему появлению. Валентина так вообще воспринимает меня как вторую маму. Но стоит любому из карапузов зареветь — всё, мне хочется закрыть руками уши и бежать без оглядки. Почему так происходит, сама не знаю. Видимо, пока ещё морально не готова любить детей даже капризными. Можем, когда-нибудь в далёком будущем, сама уже на месте их родителей я и смогу перебороть себя. Но пока не могу.

Я привела себя в порядок, позавтракала и сложила портфель в школу. В коридоре раздался звонок — это мои друзья зашли за мной, чтобы всем вместе идти на занятия. Петька привычно взял мой портфель, и мы вслед за Сергеем стали спускаться на улицу. Двинулись кратчайшей дорогой напрямик через городской парк. Вообще-то место было нехорошим — заросшие глухие аллеи, пустые пивные бутылки и использованные шприцы на асфальте. Вечером я бы побоялась одной идти через это пользующееся очень дурной славой место. Но солнечным утром, да ещё и вместе с надёжными друзьями можно было не опасаться неприятностей и идти напрямую.

На своём привычном месте, как и всегда, стояла бабка Никитична со свежими, ещё даже горячими семечками. Пузырь традиционно купил у соседки кулёк семечек и отсыпал нам с Сергеем. Наша пожилая соседка заметно сдала за последний год. Зимой она сильно болела и не появлялась на улице, но весной оживилась и снова находила в себе силы при хорошей погоде выходить в парк. Но на рынке в Лесу Между Мирами мы её больше не встречали, хотя и были там несколько раз после возвращения из Эрафии.

Как только я подумала о Лесе Между Мирами, так сразу захотелось опять там побывать. Место действительно очень красивое, чистое и совершенно безопасное. Лес Между Мирами стал нашим излюбленным местом отдыха, куда мы втроём частенько ходили в выходные порыбачить или просто позагорать. Для меня же Лес Между Мирами был интересен ещё своими необычными свойствами — там я не могла никак воспользоваться существующими магическими энергетическими линиями. Эти линии были, причём весьма мощные, но подсоединиться к ним для наполнения заклинаний силой не получалось, энергия ускользала от меня, словно вода через неплотно сложенные пальцы. Пользоваться этой энергией могли только маги из числа Серых Пограничников.

Мы даже познакомились с одним из Серых Пограничников, лесным эльфом по имени Тилион. Эльф был достаточно молодым на вид, так что я была удивлена, узнав, что наш новый знакомый разменял уже шестую сотню лет. И хотя Сергей Воронин говорил, что общался уже с этим эльфом и раньше, но я впервые познакомилась с Тилионом, когда он вместе с парой других Серых Пограничников преградил нам дорогу после нашего выхода из Эрафии в Лес Между Мирами. Этот эльф потребовал, чтобы Петька оставил тёмное кольцо на хранении в форте Серых Пограничников или вернул сильную магическую вещь обратно в Эрафию. Нам разрешили даже унести это кольцо на Острова Фаэри, но только не брать к себе домой. По поводу клинков Сергея у пограничников тоже были замечания, но их пронести всё же можно было, заплатив пошлину.