Призрак счастья - Рощина Наталия - Страница 75

— Работать надо, милая, — сказала вслух Мартова. Включила компьютер и нашла файл, где были подробно разобраны проблемы, с которыми приходили к ней пациенты. Без указания имен и фамилий, множество своеобразных жизненных коллизий и способов выхода из них. В конце каждого сообщения стояло количество проведенного на сеансах времени и описывалось конечное состояние обратившегося к ней человека. Лита читала, делая пометки, пока Шмелева по селектору не доложила о приходе нового посетителя. Мартова была готова погружаться в новую историю.

В здании аэропорта было душно, несмотря на то, что на улице не стояла изнуряющая жара. Снующие по длинным коридорам провожающие, встречающие и улетающие мелькали перед глазами Мартовой. В конце концов, посмотрев на часы, она поняла, что приехала немного раньше, и вышла снова на улицу, присев на одну из скамеек возле белоснежного здания.

Лита по дороге сюда купила себе «фанту» и с удовольствием отпивала из маленькой бутылочки холодный напиток. День пролетел на удивление быстро. Может быть, потому, что был полон запланированных мероприятий. Лекция в институте удалась. Студенты хорошо реагировали, задавали много вопросов. Предложения преподавать в одной из гимназии ***нска поступали к ней уже около года. Сегодня Лита поняла, что смогла бы заниматься этим. Приятное чувство, что ты владеешь аудиторией, осталось с Литой до сих пор. Восторженные глаза девочек, нарочито грубоватые голоса парней, явно подготовивших свои вопросы заранее. Ни один из них не поставил Литу в тупик — это тоже было положительным моментом сегодняшнего дня.

Отрицательным — разговор с Игорем. Лита представляла себе, как станет постепенно подводить его к тому, что она отказывается от его услуг. Переживала, подбирала слова, а вышло все намного проще. Внутренний голос подсказал Игорю, что его пригласили в офис именно по этому поводу. Он сам спросил, не ошибается ли в своих догадках. Конечно, ему не прибавило настроения это известие, но Мартова переживала не меньше и поняла, что травм никаких не будет. Рабочая ситуация, трезвый подход, минимум эмоций. Парень даже успокаивал ее, видя, как она волнуется. Расстались они по-хорошему, с пожеланиями удачи. Лита вздохнула свободно, когда за Игорем закрылась дверь ее кабинета. Он был вторым, кто переступал его порог в тот день. Потом приходили еще двое. И вот — она тут, куда возвращалось ее сердце и мысли каждую свободную минуту. Лита взглянула на часы и отправилась снова внутрь здания. Она не допускала мысли, что Иван мог пройти мимо. Просто хотела ждать его именно там, где договаривались.

Высокую фигуру Мартова она увидела сразу, как только стала возле огромного черного табло. Он заметил ее сразу, переступив порог здания аэропорта. Иван шел вместе с коренастым смуглым мужчиной и интересной девушкой, обнимавшей спутника Ивана. Издалека Джон Стоун казался менее привлекательным. Приблизившись к Лите, он широко, добродушно улыбнулся и протянул руку для знакомства.

— Добрый день, меня зовут Джон, — он говорил медленно, с сильным акцентом.

— Здравствуйте, а я — Лита. — Она пожала руку Джону и улыбнулась девушке. Та тоже лучезарно улыбалась, поправляя ровные длинные пепельные волосы.

— Вика, — сказала девушка. Одной рукой она продолжала обнимать Джона, другую протянула Лите.

— Очень приятно, — ответила та и посмотрела на Ивана.

Он, улыбаясь, наблюдал, как они общаются. Стоун что-то быстро сказал ему по-английски, Мартов кивнул. Джон с Викой, извинившись, направились в сторону бара. Оставшись наедине, Лита с Иваном какое-то время молча смотрели друг на друга. Иван выглядел усталым, в глазах его не было видно того огонька, который мог словно воспламенять на расстоянии. Он внимательно смотрел на прекрасное лицо Литы, утопал в бесконечной сини ее огромных глаз, желая только одного: обнять, обласкать, целовать, остаться рядом.

Ее мысли были сумбурны. Она собиралась сказать, что очень рада их знакомству и надеется на продолжение, но это прозвучало бы глупо, слишком официально. Тогда она решила спросить, когда он снова намерен приехать в ***нск. Была мысль передать привет и коротенькую записку Миле, но все это было далеко от того, что творилось у нее в душе.

— Мы молчим, — заметил Иван. — Мы расходуем драгоценное время на недосказанность.

— Я не знаю, что говорить. То, что мне жаль расставаться, — это, по-моему, очевидно.

— Нет. Вон, смотри. — Иван обратил ее внимание на обнявшиеся пары, целующихся людей, впитывающих последние мгновения прощания. — Так и хочется банальности. «И каждый раз на век прощайтесь…» Вот в этом случае очевидно.

— Ты очень быстро ворвался в мою размеренную жизнь. Нелегко свыкнуться с мыслью, что устоявшиеся правила пошатнулись, — поправляя несуществующие складочки на рубашке Ивана, ответила Лита. — Я и так позволила себе желать — это много, пойми, очень много.

— Усложнять — привычка человека. Этим он отличается от остального разумного мира. Ты не хочешь стать исключением из правила.

— Иван, не дави на меня. Я здесь, значит, мне не безразличен твой отъезд. Только мне нужно время. — В голосе Литы была слышна мольба.

— Сколько? Для чего? Мне хватило нескольких минут, чтобы забыть о том, что ты была женой моего отца. — Мартов осторожно приподнял лицо женщины, коснувшись кончиками пальцев ее подбородка. — Не опускай глаз. Ты снова хочешь только слышать голос, Его голос? Он не отпускает тебя или ты сама не желаешь расстаться? Ответь, скажи правду. Нет? Бог с тобой…

Лита молчала. Она чувствовала себя маленькой провинившейся девочкой, которая ждет наказания за проступок. А вместо этого получает муку прощения. Иван опустил руки. Он стоял перед нею, словно по стойке смирно, подчеркивая позой напряженность ситуации. Откуда-то сверху раздался голос, возвещающий начало регистрации на его рейс. Он вздрогнул и нахмурился. Все-таки эта минута настала.

— Мне пора, — тихо сказал Иван.

— Я не буду провожать тебя до последнего шага. Не стану смотреть, как ты заходишь в самолет, и он улетает, унося тебя навсегда. — Иван попробовал что-то возмущенно возразить, но Лита мягко прикрыла ему рот ладонью. Он тут же поцеловал ее, сильнее прижав руками к горячим губам. Лита отдернула руку, словно обжигаясь. — Не спорь. Это лихорадка, которая пройдет дома. Ты снова окунешься в свои заботы, свои привычки. В них нет места для меня. Ты поймешь это, вернувшись в Штаты.