Братство (ЛП) - Боуден Оливер - Страница 64

Первый муж Джулии, Орсино Орсини, был настолько счастлив в браке, что закрывал глаза на роман своей девятнадцатилетней жены с шестидесяти двухлетним Родриго Борджиа. У Джулии была дочь Лаура, но никто не знал, кто был ее отцом - Орсино или Родриго. Родриго, бывший родом из Валенсии, поднимался по служебной лестнице Ватикана, пока не заполучил в свои руки казну Святого Престола. Тогда он и отблагодарил свою прекрасную молодую любовницу, купив для нее новый дворец (который ей пришлось в конечном итоге покинуть) недалеко от Ватикана, и сделал ее брата Алессандро, кардиналом. Другие кардиналы за его спиной называли его «юбочным кардиналом», но никогда не делали этого в присутствии Родриго. Джулию они саркастически звали «Невестой Христовой».

Эцио и Макиавелли спрыгнули на землю на площади, где стоял дом Джулии. Вход охраняли солдаты из папской гвардии. Площадь возле дворца была пуста. На плечах у гвардейцев был ясно виден герб семьи делла Ровере - крепкий дуб, с корнями и ветвями, увенчанный тиарой Папы и ключами Святого Петра. Но Эцио все равно узнал гвардейцев. Полгода назад они носили багрово-желтые мундиры. Теперь времена изменились. Они его поприветствовали, и Ассассин их узнал.

- Ублюдки, - процедил под нос Макиавелли.

- Всем нужна работа, - отозвался Эцио. - Я удивлен, что ты отказываешься это признать.

- Пошли уже!

Они пришли, не уведомив о своем визите, поэтому потребовалось время, чтобы убедить слуг Фарнезе - на их одежде были вышиты шесть синих лилий на желтом фоне, - впустить их, но Эцио точно знал, что госпожа Фарнезе дома. Она провела их в комнату, которая была не только вдвое больше, чем в доме Ваноццы, но и в два раза лучше обставлена. В тридцать лет Фарнезе удалось сохранить, как красоту, так и ум. Хотя гости и не были приглашены заранее, она сразу приказала подать вина и медовых пряников.

Но она ничего не знала, и было ясно, что она, не смотря на то, что состояла с этой отвратительной семьей (как их назвал Макиавелли) в близких отношениях, не замешана в делах Борджиа. Макиавелли заметил, что она пытается сменить тему. Когда он и Эцио спросили о ее дружбе с Лукрецией, все, что она ответила: «Я знала ее только с хорошей стороны. Думаю, ей пришлось вытерпеть много от отца и брата. Я благодарна Богу, что она от них избавилась. - Она помолчала. - Если бы она встретила Пьетро Бембо раньше... Они были родственными душами. Он забрал бы ее в Венецию и сумел бы спасти».

- Вы встречались с ней с тех пор?

- Увы, Феррара слишком далеко на севере, а я слишком занята, бежала из Карбоньано. Даже дружба со временем умирает, Эцио Аудиторе.

Образ Катерины Сфорца возник в его памяти. Господи! Сердце по-прежнему замирает при мысли о ней!

Когда они уехали, было уже за полдень. Ассассины пытались понять, следят ли за ними, но никого вроде не было.

- Нужно воспользоваться Яблоком, - снова напомнил Макиавелли.

- Прошел всего один день из трех. Нам нужно научиться доверять самим себе, нашему собственному разуму, а не искать легкие пути.

- Дело слишком важное.

- Зайдем еще в одно место, Никколо. Может быть, мы кое-что узнаем.

Принцесса д`Альбре, герцогиня Валентинуа, по словам ее экономки была не дома, а на своей роскошной вилле в районе Пинчиано. Но Эцио и Макиавелли, уставшие и нетерпеливые, не стали ее слушать и, ворвавшись в дом, отыскали Шарлотту в бельэтаже. Женщина собирала вещи. Огромные сундуки, стоявшие в полупустом помещении, были набиты дорогим бельем, книгами, ювелирными изделиями. В углу играла с деревянной куклой немного смущенная девочка четырех лет, Луиза, законная наследница Чезаре.

- Ваша дерзость возмутительна, - холодно заявила блондинка, в ее темных карих глазах мерцало пламя.

- У нас есть разрешение Папы, - солгал Эцио. - Вот его гарантии, - он вытащил чистый пергамент, с которого свисала впечатляюще выглядящая печать.

- Ублюдки, - хладнокровно отозвалась женщина. - Если вы думаете, что я знаю, где держат Чезаре, вы ошибаетесь. Я больше не хочу его видеть, и молю бога, чтобы ни одна капля его проклятой крови не текла в жилах моей дочери.

- Мы разыскиваем Микелетто, - перебил ее Макиавелли.

- Этого каталонского деревенщину, - презрительно сказала она. - Откуда мне знать, где он?

- Ваш муж говорил, как планирует сбежать, если его схватят, - сообщил Макиавелли. - Он полагался на вас.

- Вы так думаете? Нет! Возможно, он сообщил это одной из своих многочисленных шлюх. Например, той, что наградила его Новой болезнью.

- А вы..?

- Я к нему не прикасалась с тех пор, как у него появились первые язвы. А у него хватило приличия держаться от меня подальше и продолжать развлекаться со шлюхами. У него от них одиннадцать бастардов. Но я, по крайней мере, чиста, и моя дочь тоже. Как видите, я покидаю Рим. Франция намного лучше этой адской бездны. Я возвращаюсь в Ла-Мотт-Фёй.

- Почему не в Наварру? - притворно удивился Макиавелли.

- Хотите меня обмануть? - женщина повернула к нему холодное худое лицо. Эцио подумал, что она была бы красивее без ямочки на подбородке. - Я не собираюсь отправляться в Наварру только потому, что мой брат женился на принцессе и стал королем.

- Ваш брат по-прежнему верен Чезаре? - спросил Эцио.

- Сомневаюсь. Почему бы вам не прекратить тратить свое и мое время, и не пойти и спросить у него?

- Наварра далеко.

- Верно. Потому и предлагаю вам и вашему угрюмому другу отправиться туда. Уже поздно, а у меня еще остались дела. Прошу вас меня покинуть.

- День прошел в пустую, - заметил Макиавелли, когда они снова вышли на улицу. На город опускался вечер.

- Я так не считаю. Мы узнали, что никто из близких Чезаре не попытается укрыть его или защитить, - Эцио остановился. - Все женщины, которые были важны ему, его ненавидят, а у Джулии не было времени даже на Родриго.

Макиавелли скривился.

- Подумай сам, как бы ты реагировал, если бы тебя трахал мужчина, годящийся тебе в деды.

- Она не очень переживает по этому поводу.

- Мы так и не узнали, где Чезаре. Используй Яблоко!

- Нет. Не сейчас. Мы должны справиться сами.

- Что ж, - вздохнул Макиавелли. - Слава Богу, что Он наградил нас умом.

Тут к ним подбежал один из агентов Макиавелли, - низенький, лысый мужчина со встревоженными глазами. Он задыхался от бега.

- Бруно? - удивленно и заинтересовано спросил Макиавелли.

- Хозяин, - выдохнул агент. - Слава Богу, я вас нашел!

- Что случилось?

- Сторонники Борджиа! Они послали кого-то следить за вами и мастером Эцио...

- И?

- Они поняли, что вы оторвались от них и захватили в плен Клаудию!

- Сестру! Господи Боже... Как? - ахнул Эцио.

- Она была на площади у собора Святого Петра - знаете ту шаткую деревянную колоннаду, которую хочет снести Папа?

- Давай к делу!

- Они ее захватили - она послала своих девушек, чтобы те проникли...

- Где она сейчас?

- У них убежище в Прати - к востоку от Ватикана. Туда они ее и отвели, - Бруно быстро поведал им, где держат в плену Клаудию.

Эцио посмотрел на Макиавелли.

- Вперед! - решил он.

- По крайней мере, мы узнали, где они скрываются, - проговорил Макиавелли.

Они вдвоем взобрались на крыши и поверху побежали в сторону Тибра, туда, где его пересекал мост делла Ровере, а оттуда - дальше, к цели. Место, о котором сообщил агент Макиавелли, Бруно, представляло собой ветхую виллу к северу от рыночной площади в районе Прати. Но, не смотря на осыпающуюся штукатурку, входные двери были обиты железом, а на окнах стояли новые решетки, покрытые свежей краской.

Прежде чем Макиавелли остановил Эцио, тот подошел к двери и громко постучал.

Приоткрылось окошко и оттуда на них глянули чьи-то глаза. Потом, к их удивлению, дверь отворилась на хорошо смазанных петлях. Они вошли в пустой двор. Никого не было. Тот, кто открыл им дверь, а после закрыл ее - исчез. С трех сторон двора располагались двери. Та, что напротив входа, была открыта. Над ней колыхалось потрепанное знамя с черным быком на золотом поле.