Тайна лорда Моргана - Романова Галина Львовна - Страница 74

— Понятно.

— А раз так — всем большой привет. И папаше Одину — персонально. До встречи на Рагнареке!

Новый порыв ветра задул последнюю свечу. Комната погрузилась во тьму. Впрочем, она была не совсем непроницаема — проморгавшись, я разглядел серое пятно завешанного шторами окна и силуэты сидевших вокруг меня людей. Потом леди Ульфрида протянула руку, и, повинуясь ее жесту, в камине запылал огонь. А вслед за ним загорелись и свечи — все, кроме той, что стояла в середине стола. Она каким-то образом ухитрилась сгореть до конца.

Мы осторожно зашевелились. Оказалось, что мышцы просто одеревенели. Я так вообще почувствовал, что закоченел, и подобрался ближе к камину. Хорошо, что пламя в нем было настоящим!

— Кто-нибудь что-нибудь понял? — обвиняющим тоном осведомилась дама Морана. — По-моему нам так ничего и не ответили!

— Напротив, нам сказали, и очень многое, — чопорно кивнула леди Ульфрида, — но, боюсь, прямого ответа мы не получили.

— В этом весь Локи, — вздохнула Труда. — Никогда ничего не скажет и в то же время наговорит с три короба. За это его и не любили — за неумение выражать свои мысли.

— А мне кажется, что он нам все-таки дал дельный совет. И более того — довольно ясно, хотя и своеобразно высказал свои мысли, — внезапно подала голос Маска. — Первое — мол, дети по школе колобродят. А второе — ответ прямо перед нами, но мы просто не хотим его видеть. Не кажется ли вам, что если совместить эти два высказывания и посмотреть на получившуюся сентенцию шире, как он советовал, то мы получим ответ: дети! Всему виной дети! Просто мы не можем себе представить, что они на такое способны! А тем не менее именно их незакостенелые, свободные от стереотипов мозги способны выдавать порой нестандартные решения. А если мы вспомним, что сам Белый Мигун делал ставку именно на детей, то получим…

— Получим адепта Белого Мигуна в нашей школе! — воскликнула дама Морана. — Это неслыханно. Это чудовищно! Это скандал! Ребенок? Адепт Мигуна?

— Ну почему сразу сгущать краски? Может быть Белого Мигуна в школе и нет, а есть просто мальчишка или девчонка, которые решили…

— Эмиль Голда! — подняла палец Маска. — Он всегда спорит со мной на уроках — так, словно знает все намного лучше меня. Это он! Больше некому!

Моих коллег как прорвало. Оказывается, каждая могла вспомнить хоть одного ученика, который вел себя странно, вызывающе или просто недопустимо. Когда в школе учится почти тысяча детей, среди них всегда может отыскаться несколько возмутителей спокойствия. Свою лепту внес даже Черный Вэл, выдав целый список неблагонадежных, по его мнению, учеников. Я же промолчал — просто потому, что ни один из моих знакомых детей не тянул на мирового злодея.

— Я поступлю по-другому, — объявила дама Морана, когда поток слов иссяк. — Просмотрю личные дела каждого. Под подозрение будут взяты все дети сектантов. Ибо только в своих семьях они могли почерпнуть необходимые сведения о секте и ее гуру.

А я подумал, что в таком случае у меня тоже есть свой подозреваемый — маленький Даниил Мельхиор, чьи родители отдали жизнь за свободу Белого Мигуна.

Но пока решили детям ничего не говорить, горячку не пороть, а взять возмутителя спокойствия с поличным. А поскольку большинство мелких пакостей в школе совершалось по ночам, то и задумали учредить ночные дежурства. Каждую ночь педагоги группами по трое должны патрулировать здание школы, особенно жилые этажи, в надежде, что им удастся застать злодея на месте преступления.

Дама Морана, конечно, была против. С ее точки зрения патрулирование — пустая трата времени. Достаточно составить список учеников, чьи родители были сектантами, и изолировать этих детей. А уж потом вызвать Инквизицию и добиться правды, кто из них на самом деле стоит за этими безобразиями. Однако мессир Леонард был против.

— Такими жестокими мерами мы не добьемся ничего путного, — возразил он на горячую речь завуча. — В школе несколько сотен учеников. Даже если детей сектантов среди них не так много, основная масса учащихся заподозрит неладное. Это существенно снизит нам дисциплину и успеваемость. Мы потеряем доверие детей. И, кроме того, сами арестованные получат душевную травму. Мы же поставим их вне закона. Абсолютно невиновные мальчики и девочки будут считать себя преступниками, в то время как вся их вина состоит в том, что они появились на свет именно у этих родителей. Зачинщик — я чувствую это — один. Если у него есть сообщники, то их мало — двое или трое. Отыскать надо их и вовсе не обязательно для этого портить жизнь остальным. Ну, и наконец, если это действительно дети, то они рано или поздно попадутся на месте преступления… И самое главное — НИКАКОЙ ИНКВИЗИЦИИ! Вам это понятно, дама Геррейд?

Завуч нахмурилась и что-то пробормотала себе под нос. А я, глядя на выражение ее лица, почему-то подумал, что такие, как дама Морана, способны на многое. В том числе и на то, чтобы самой стать во главе новой секты, а в случае провала умело подставить вместо себя злейшего врага.

После этого началась жеребьевка.

— У нас трое мужчин, — заявил мессир Леонард, развалясь в кресле. — Значит, будет три группы по четыре педагога. Одну возглавлю я, другую отдаю Спурию, а третью прошу взять вас, лорд Вэл.

Названные кивками выразили согласие.

— Простите, а как же я? — удивился ваш покорный слуга. — Я ведь тоже… м-м… мужчина!

— В самом деле, — горячо поддержала меня Лыбедь, вцепившись в мой локоть. — Максимилиан тоже мог бы возглавить одну группу. Я согласна патрулировать вместе с ним!

— Нет, — покачал рогами директор, — Мортона трогать не будем. Если дело действительно серьезно, он может оказаться в опасности. А вас, Лыбедь, я включу в свою группу. Третьей прошу быть вас, леди Ульфрида.

— Тогда я буду в группе Черного Вэла, — категорично заявила дама Морана и так посмотрела на зелейника, что я от души ему посочувствовал. Двумя другими членами ее группы стали неразлучные подруги Маска и Сирена.

Спурий, заметив, что дележка идет полным ходом, поспешил отхватить себе Берегиню. Старой воительнице было абсолютно все равно, с кем дежурить. Лилита, конечно, не рассталась с оборотнем, а четвертой они взяли даму Труду, предпочтя ее Невее Виевне. Связываться с лихоманкой никому не хотелось, но мессир Леонард был лишен ксенофобных предрассудков и пригласил ее к себе.