Тайна лорда Моргана - Романова Галина Львовна - Страница 118

В разных странах его называют по-разному. Это и Первомай у русских, и День Живы у славян, и Бельтан кельтов и галлов, и собственно День Весны и Любви. Как и в Хеллоуин, в этот день можно все. И даже мы, взрослые, в этот день должны отбросить серьезность и просто-напросто веселиться. Целые сутки — от первого луча солнца первого мая до первого луча солнца второго мая — будет веселье. Ибо уже на другой день начнется подготовка к экзаменам. За полтора месяца школьники должны обновить свои знания и сдать экзамены, чтобы ко Дню Летнего Солнцеворота разъехаться по домам.

До Бельтана оставалась какая-нибудь неделя. Я коротал время, прогуливаясь в школьном парке и ломая голову над тем, как облегчить жизнь моим зверям. Несмотря на обещания министра образования о помощи, слова так и остались словами, и я уже решил, что на время школьных каникул переселю часть зверей в вольеры на территории парка. Я даже обнаружил укромный уголок: если затянуть его сеткой, можно будет перевести туда козлерога. А в кустах живокости получится отличное логово для волков. Дело было за малым — уломать нашего завхоза и бригаду брауни, чтобы они поделились со мной сеткой.

Меж стволов мелькнула тень. В школьном парке не так уж много тенистых уголков — деревья здесь растут ровными рядами, дорожки посыпаны песком, а кусты высажены строго по плану. Поэтому я издалека узнал Арысь-поле.

— Добрый день! — крикнул я, и чудовище подбежало ко мне.

Правду сказать, я вздрогнул, когда она резко села передо мной. Полгода назад, когда Спурий по снегу тащил меня на помощь раненой Арыси — тогда я еще не знал, что ее ранил Даниил Мельхиор, пытаясь добыть кровь для своих черномагических опытов, — я в ночи не успел ее рассмотреть. А теперь видел перед собой жуткую помесь волка, крокодила и человека, закутанную в грязную рванину. На ее груди и правой руке-лапе еще виднелись шрамы, оставленные ножом Даниила-Мигуна.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я. — Раны не болят?

Арысь помотала головой. Говорить по-человечески она не могла — не то строение гортани. А телепатией в мире мифических существ владеют единицы.

— Вы просто гуляете? — задал я наводящий вопрос.

Она помотала головой.

— У вас какое-то дело? — Я вспомнил, что Арысь была ранена, когда прибегала к сыну повидаться.

Чудовище кивнуло.

— У вас дело в школе? К сыну?

Новый кивок.

— Я могу вас проводить?

На этот раз Арысь задумалась, а потом встала и сделала лапой жест — мол, прошу.

И мы направились к парадному входу в школу, где перед ступенями на вымощенном плиткой плацу стоял памятник Семерым Великим Магам. Сперва Арысь-поле шла на задних лапах, но быстро обнаружилось, что при этом она на три головы выше отнюдь не мелкорослого меня, и чудовище опять встало на все четыре.

У крыльца уже стоял кое-кто из моих коллег. Я увидел мессира Леонарда, даму Морану, Спурия и леди Ульфриду. Неподалеку нарочито безразлично прогуливались мальчишки — они явно знали больше меня. Заметив нас с Арысью, Спурий подбежал к нам.

— Только что прилетела сорока — они уже на подъезде, — сказал он.

Минут десять спустя в широких воротах показался обычный дилижанс — точно в таком же я осенью приехал в Школу МИФ. Даже возница, кажется, был тот же самый. Он осадил дилижанс у памятника Семерым Магам, распахнул дверцу, и из нее появился… инквизитор.

Я шарахнулся прочь от его алой мантии и красной шапочки, покрывающей бритую макушку. Дети настороженно притихли. Но нежданный гость не спешил подниматься на крыльцо. Он придержал дверцу открытой и помог спуститься с подножки Эмилю Голде!

Мальчишки разразились приветственными криками, но он даже не посмотрел на друзей. Эмиль очень переменился. Он ужасно похудел, его русые волосы были сбриты, и голову покрывал только-только начавший отрастать ежик. Вместо школьной формы, в которой его увезли, на нем была какая-то роба мышиного цвета. Он испуганно огляделся по сторонам и сорвался с места.

— Мама!

Арысь-поле взвилась на задние лапы, подхватывая мальчика передними. А Эмиль обхватил чудовищную самку руками и ногами и повис на ней, прижимаясь щекой к ее морде. Из глаз Арыси покатились крупные слезы.

Спурий за локоть оттащил меня в сторонку.

— Она его мать, — со вздохом объяснил он. — Это к Эмилю Арысь-поле бегает по ночам.

— А кто же его отец? — удивился я.

Вместо ответа Спурий как-то странно посмотрел мне через плечо. Я обернулся — привезший мальчика инквизитор все еще стоял возле дилижанса и во все глаза смотрел на Эмиля и Арысь.

— Не может быть!

Спурий только развел руками — дескать, думай, что хочешь.