Странствия Властимира - Романова Галина Львовна - Страница 86

— Веденея, — прошептал он, прощаясь.

И вдруг существо замерло с разинутой пастью, словно его зачаровали. Более того, оно попятилось, не трогая человека. Озадаченный его поступком, Властимир приподнялся, думая, что Нечуй-трава отпугнула чудовище, и увидел в стороне тонкий луч.

Он не узнал Морины — для этого она стояла слишком далеко. Девушка вытянула вперед руки с напряженными пальцами, словно отталкивая зверя от человека.

А потом зазвучал голос:

— Прочь, исчадье подземелья, уходи в свои пещеры! Никогда не возвращайся, если дорожишь ты жизнью. Уходи, пока свободен и избавлен от проклятья. Ты поплатишься за смелость, если не уйдешь отсюда!

Низкий, чуть дрожащий голос девушки звучал в ушах Властимира. При первых же словах заговора чудовище склонило голову, а потом, пятясь, поползло назад, к выходу. Морина стала читать заговор второй раз, и существо, развернувшись, бегом устремилось вон.

Властимир не стал ждать — рядом с ним была едва не убившая его на крыше Морина, а ларец был близок — в десятке шагов.

От него исходил прямо-таки огненный жар — так казалось князю на ощупь. Ларец оказался самым простым по форме — как ни ощупывал его Властимир, не мог обнаружить ни вырезанных символов, ни узоров на крышке. У любого селянина в хате сундуки более украшены, нежели этот. Да и стоял он чуть ли не на видном месте. Но было в нем что-то такое, что заставило князя осторожно прикасаться к нему.

Возможно, было то от тепла или его тяжести. Когда Властимир, ощупав небольшой, в локоть длиной, ларец, попробовал его поднять, он оказался невероятно тяжел — словно в него волшебник втиснул целую лошадь. Все же князь приподнял его и подержал на весу — при каждом толчке что-то в нем шуршало и перекатывалось.

Поставив ларец назад, Властимир, не долго думая, захотел открыть его, но только он коснулся крышки, как на его ладонь легла чужая рука.

— Не смей! — прошипела Морина. Князь оттолкнул ее.

— Пошла прочь, — отрезал он. — Ты меня один раз чуть не убила, но теперь-то у тебя ничего не получится!

— Глупец, — рассмеялась девушка, — Тебе не справиться с тем, что хранится в ларце! Я, я одна могу с этим совладать. Я и не собиралась убивать тебя там, на крыше, — ведь только ты мог достать ларец. Но теперь он найден, и я должна получить его. То, что там находится, принадлежит мне!

Она рванула ларец на себя, но он оказался для нее слишком тяжел. Если бы Властимир видел выражение ее лица, он бы развеселился, но сейчас ему было не до смеха. Он вспомнил слова Буяна: «Заключена в нем не только Кощеева смерть, но и жизнь Даждьбога-создателя». Если Морине-Маре попадет он в руки, не миновать беды.

— Прочь, пока цела! — выкрикнул князь, загораживая ларец собой.

Девушка попыталась обойти его, но Властимир поймал ее и отбросил в сторону.

— Не получишь ты его, пока я жив! — сказал он.

— Тогда ты умрешь! — ответила она.

Властимир понимал, что от чар у него нет защиты. Нечуй-трава почти выдохлась, он теперь не различал ничего дальше пяти шагов. Но, приготовившись к удару, он невольно затаил дыхание и услышал приближающиеся шаги. Несколько человек бежали по подземным переходам.

— Буян! — наугад закричал Властимир.

Морина тоже услышала топот и обернулась. Э подземелье ворвались четверо человек и два волка. Оба зверя, углядев в свете факелов девушку, с рычанием устремились на нее.

Рюрик и Мечислав остались у входа, светя поднятыми над головой факелами, а Буян и волшебник поспешили вслед за волками к князю. Морина в первую минуту было вскинулась, чтобы остановить волков, но увидела приближающегося волшебника и опустила руки. Все, что она ни сделает, будет тут же исправлено им. Волки, почувствовав ее смятение, с радостным рыком ринулись вперед. В свете факелов блеснули их зубы, и Морина бросилась бежать.

Властимир стоял над сундуком, на крышке которого ждал их заветный ларец. Одной рукой князь чуть придерживал его, словно опасался, что он исчезнет после того, как завянет Не-чуй-трава. Он ждал прихода друзей.

Подбежав, Буян радостно тряхнул его за плечи.

— Ты это сделал, друже! Сделал! — радовался он. — Где он, покажи!

Князь готовно отстранился, все еще касаясь ларца рукой.

— Трава указала мне на него, — объяснил он, почуяв неловкое молчание гусляра.

Тот с недоверием осматривал вытесанный из цельного серого материала ларец, больше похожий на кусок камня или окаменевшего от времени дерева. Но волшебник кивнул головой:

— Он самый. По-иному такая вещь и не должна выглядеть — иначе слишком многие на внешнее обращать внимание будут, а о его содержимом и вовсе думать не станут. Я сам о нем только слышал, а теперь увидел. — Он попробовал поднять ларец и довольно молвил: — Верно — он… Ну, забирайте его, да поскорее!

Гусляр готово обхватил ларец руками, но едва смог оторвать от крышки сундука. Сделав шага два, он почти уронил его, отдуваясь.

— Больно тяжеленек, — пожаловался он. — Эдак мы дела не сделаем!

— Мне позволь, — окликнул его Властимир. — Я сыскал его как-никак!

Волшебник под руку подвел его к ларцу.

На сей раз он показался князю едва ли не в половину легче прежнего, и Властимир подумал, что ларец и его содержимое смирились с похищением.

Они дошли уже до входа, когда вернулись волки. Оба оборотня виляли хвостами и повизгивали. Морины с ними не было.

— Вы, часом, не сожрали ее там? — беспокойно молвил Буян.

— Что мы, звери, что ли? — важно отозвался волк-Синдбад, — Попугали немного да загнали в соседнюю пещеру — пусть посидит там и подумает…

Вильнув хвостами, они убежали вперед — до рассвета оставались всего минуты.

Час спустя путешественники последний раз попользовались гостеприимством замка и его владельца. Сбросившие наконец волчьи шкуры Гаральд и Синдбад налегали на угощение так, словно не ели несколько дней. За время беседы они ни разу не вступили в разговор и даже не замечали, о чем говорят остальные.

Буян по-хозяйски сидел на ларце из негной-дерева, время от времени поглаживая его бок. Волшебник давал последние напутствия.

— Обратный путь может быть для вас опасен, — говорил он. — Морина когда-то была возлюбленной Кощея, но он ее бросил, потому что ей подвластна смерть, а он хотел жить вечно. Кощей знает, что он не бессмертен, — ведь он стареет, потому и оттягивает свой конец правдами и неправдами. Уничтожить смерть его нельзя, выпустить на волю — тоже. Следует вам избавиться от нее, и поскорее. А не то Морина найдет способ передать Кощею, что вы ею владеете, — тогда вам не жить…

— Мы должны отдать Кощею его смерть, — сурово отмолвил Буян. — И мы это сделаем…

— Но почему? — ахнул волшебник. — Что вас заставляет так рисковать? Вы даже не догадываетесь, что сделает Кощей, ежели смерть его попадет к нему! Вы погубите мир!

Буян упрямо покачал головой.

— Мы должны, — сказал он. — Мы слово давали, а славянское слово всех прочих крепче. Иначе Кощей не снимет заклятья с двух наших спутников, и Властимир не вернет себе глаза. Мы должны так поступить…

Волшебник искоса смерил гусляра взглядом и обреченно кивнул, не желая продолжать спор.

— А что вы сделаете с Мориной? — вдруг спросил Мечислав и тут же покраснел, смущенный.

Старик молодо улыбнулся.

— Не беспокойся, я не убью ее, хоть она того заслуживает. Я выпущу ее из подземелья завтра к вечеру. Вреда особого ей это не причинит, но она замерзнет и проголодается, а то и другое смиряет нрав.

— Вы хотите… — просиял юноша.

— Я попробую ее приручить, и, надеюсь, скоро мы найдем с нею общий язык.

— Вы не устояли перед ее красотой, — понимающе молвил Буян.

— А что делать? Она красива, а я одинок… Но на сей раз я буду осторожен, и ничего подобного — ни с деревьями, ни с подвалами — не повторится. Клянусь вам!

Услышав про деревья, Рюрик встрепенулся.

— Мой господин, а с ними что? — заговорил он. — Там мой отец, а Морина… Они так и останутся деревьями?'