Странствия Властимира - Романова Галина Львовна - Страница 54

И вдруг он вскинул руку и указал в стену слева от себя. «Там», — беззвучно шевельнулись его губы, и Мечислав, подойдя, помог ему склониться ухом к холодной, влажной и скользкой от плесени земле.

— И когда это кончится? — не выдержал Гаральд.

Буян с досады огрел его кулаком по спине, но Властимир выпрямился, указывая на стену:

— Там пустота. Я слышал слабое эхо — это, наверное, коридор вроде того, по которому нас вели. Кто-то по нему прошел… Коридор длинный… Выход в той стороне…

— Ага, верно, — подхватил Гаральд, — будем ждать, пока не явится ангел Господен и не проведет нас сквозь стену!

— Зачем? — совершенно серьезно ответил гусляр. — Не знаешь разве, что Властимир любой замок открыть может, лишь до него коснувшись?

— Так то замок! А стену глухую прошибить? Никаких человеческих сил не хватит!

— А человеческих и не будет, — заявил гусляр и встал во весь рост, ощупывая стены. — Вода-матушка справится! Я реку подземную чую. Наверху-то жара и пески, а они воду не держат. Вот реки здесь под землей и текут, вроде как у нас Почай-река. Только та с самого начала мира от света солнечного пряталась, а эти впотай ушли с бегом лет. В воде наше спасение…

А Аджид-паша тем временем в одиночестве бродил по своим покоям. Было здесь много золота, серебра, дорогих тканей и прочего, что в сундуки подальше от чужих завидущих глаз спрятано. Никому не доверял Аджид-паша тайну своего могущества — кабы узнал кто, что не он все сотворяет, а его джинн, не снесли бы его власти все те люди, что сейчас ему служат.

Повелось это давно — бродили по земле шайки разбойников, грабили старого и малого, богатого и бедного. Аджид был сыном атамана одной из них. И, бродя по Багдаду разведчиком, увидал он, как один старьевщик менял у какой-то женщины старую лампу на золото. И взыграло любопытство у Аджида, проследил он за этим человеком и случайно узнал, что в лампе заключен Джинн. Хоть горбат был с рождения Аджид, но ума и ловкости было у него сверх всякой меры. Не успел человек опомниться, как лампа перекочевала к горбуну.

С тех пор джинн и служил ему. Разбойники могли спокойно грабить кого захотят — джинн укрывал их от погони, выслеживал богатых путников и помогал проникать в сокровищницы. Все это Аджид выдавал за свою магическую силу — он говорил, будто сам и есть колдун, а джинна вызвал и посылает вместо себя соглядатаем, чтобы не утаили от него разбойники и малой части добычи. И стекался к нему всякий сброд — от наемных убийц до бродяг. Сейчас, более сорока лет спустя, служило ему более пяти сотен воинов, не считая слуг и рабов. Но дороже всех был ему джинн.

И только одно беспокоило Аджид-пашу — стал он стар и немощен, а наследника не было. Он давно искал средство, чтобы вернуть себе молодость, да все без толку. И вот теперь отыскал он ответ, где оно прячется. Близок был его конец, чуял его Аджид-паша. Потому и бродил в одиночку по комнате и глядел на лампу, заклиная джинна поспешить.

Уже казалось ему, что улетел джинн навсегда, как вдруг заклубился над лампой дым и собрался он в человека, что держал в руках кувшин.

Упал джинн перед Аджид-пашой на колени и протянул ему кувшин. Закричал Аджид, вырвал кувшин из рук джинна, откупорил горлышко и одним махом выпил все, что там было.

Только потом он вытер бороду и спросил джинна, что стоял перед ним не шевелясь:

— Что так долго? Не знал разве, что могу я разбить лампу, и тогда наступит смерть тебе?

— Смилуйся, повелитель, — отвечал ему джинн. — Я остров, у берегов которого вечная буря действует, искал, а потом город, где колдун живет, да колодец заброшенный, о котором тот неверный рассказывал. А потом мне с магом биться пришлось, потому как не хотел он и единой капли воды давать. Победил я его, собрал всю воду и тебе принес. Кабы искать ее по каплям не пришлось, прилетел бы я к тебе раньше. Помилуй своего раба — он старался поспешить! Или вода не действует?

Прислушался к себе Аджид-паша и почувствовал, что бродит в нем словно сила какая-то новая, незнакомая — в руки-ноги толкает, голову и грудь распирает, так, что тесно ему стало в халате.

— Действует! — радостно воскликнул он. — Сейчас исчезнет мой горб, я чувствую, как расту! Скоро стану я высок и строен и тогда войду к тем наложницам, что ты мне принес…

Скинул он халат, туфли и тюрбан, остался в исподнем. Пошел рыться в дорогих вещах, что в тюки были сложены, — дорогие одежды искать, в разное время награбленные. Но не успел он найти то, что понравилось ему, как треснула ткань — расползлось по швам исподнее. Попробовал горбун натянуть халат, что в руках держал, — да только тот порвался на спине, не выдержал.

Оглядел себя Аджид-паша и ахнул — рос он, и было это правдой, но не только в высоту, как хотел, но и в толщину тоже. Был он уже как пивная бочка и все толстел и толстел. Скоро не удержали его ноги, и сел он прямо на пол, а потом и на бок лег, потому как в ширину рос он быстрее.

А джинн стоял и глаз не сводил со своего повелителя. И часа не прошло, а нельзя было узнать в огромной жирной туше прежнего маленького горбуна. Но чуднее всего было то, что и горб вырос тоже и теперь походил на сундук, в который можно упрятать взрослого человека.

Закричал тогда Аджид-паша и забил ногами, ставшими похожими на бревна:

— Порази тебя Сулейман-ибн-Дауд, обманщик! Что ты мне принес? Разве это та вода? Я по-прежнему стар, но я непомерно толст — я встать не могу! Что ты сделал со мною?

— О повелитель! — Джинн упал перед ним ниц. — Я сделал все так, как говорил тот славянин. Это он виноват, он тебя обманул. Говорил я, что убить их надо, а ты меня не послушался!

— И ты их убьешь! — закричал Аджид-паша. — Убьешь, но прежде выпытаешь у них, что это за средство они мне подсунули и как мне теперь от него избавиться! Лети живо!

Захохотал джинн, довольный тем, что сейчас отомстит врагу за раны, но только собрался он исчезнуть, как постучали в дверь и кто-то закричал:

— О Аджид-паша! Подземная река вышла из берегов! Она затопила нижние пещеры и уже подбирается к верхним!

На миг забыл про все Аджид и воскликнул:

— Я погиб! Она смоет меня — я же пошевелиться не могу! Джинн, спасай меня!

— А что же неверные? — отозвался тот. — Мне их помиловать?

— Что там неверные? — спросил Аджид раба через дверь.

— Их яму затопило первой — вода вырвалась из нее. Они погибли, по воле Аллаха…

— И мы погибнем, если не поторопимся! — закричал Аджид-паша и пополз, колыхаясь, к джинну, потому как ноги его не держали. — Спаси меня, я приказываю!

Но отступил от него джинн и сказал ему:

— Не скоро доберется сюда вода. Лежи пока, а я сыщу этих неверных. Если они живы, я убью их, если мертвы — оживлю, выпытаю твой секрет, а потом убью!

И закружился он на месте, и весь окутался дымом, и превратился в дым, а потом исчез, оставив Аджид-пашу кричать и колотить кулаками по полу так, что дрожали светильники и качались занавеси.