Нелюбимый мной, нелюбящий меня (СИ) - Булгакова Ольга Анатольевна - Страница 96

Маленькую комнатку, бывшую, судя по жизнерадостным картинкам на стенах, детской, заливал багрянец последних лучей закатного солнца. Брат спал. Его лицо казалось изможденным даже в таком освещении. Этому я не удивилась, меня поразило другое. В русых волосах, рассыпавшихся по подушке, появились седые пряди. Я протянула руку и погладила их, пропуская волосы сквозь пальцы… словно прикосновение к седине было лучшим подтверждением того, что мне не мерещится. Какая-то неутомимая в своей любознательности часть моего сознания отметила, что теперь я знала, как поседел Леньор.

Герион проснулся и молниеносным движением схватил меня за руку. Горящий яростью взгляд, стиснутые зубы, злоба на лице… Все это исчезло в то же мгновение. Как только брат понял, кто перед ним. Он поспешно отпустил мою руку, на лице появилось виноватое выражение.

— Прости, я не хотел, — покаялся Герион.

— Ничего, — я правдоподобно улыбнулась, подавляя желание потереть пострадавшее запястье. — Я схожу за Йоллой, посиди там, пожалуйста.

Кузен кивнул, встал, с удовольствием потянулся и зашел в соседнюю комнату. Лорд Адинан все так же спал, ослабевшей рукой прижимая к себе Золотой Зуб. Герион замер в дверях, глядя на отца и не решаясь зайти в комнату.

— Мирэль, — голос брата звучал глухо, тревожно и почему-то беспомощно. — Лучше я ее приведу.

— Почему? — удивилась я.

— Не выдержу долго, — признался кузен, попятившись в коридор. Герион прислонился к стене, закрыл глаза. Дышал он тяжело.

— Что случилось? — не на шутку испугалась я.

— Кинжал зовет меня… Предлагает силу, мощь, и…, - следующие слова брата кольнули сердце. — Возможность все исправить.

Он посмотрел на меня. Во взгляде была боль:

— Я не устою. Не сегодня… А я… я не хочу закончить, как отец.

Я обняла брата и прошептала:

— Ты совсем другой. Вы с ним нисколько не похожи.

Он горько усмехнулся, погладил меня по голове:

— Может быть, в другое время я бы обиделся, но теперь это явный комплимент.

— Ты знаешь, где ее найти? — спросила я.

— Найду как-нибудь, — нарочито бодро ответил Герион.

Брата не было долго. Хотя, возможно, мне так показалось. Время в пустом доме в компании тихо нашептывающего разные обещания, зовущего меня по имени Зуба тянулось медленно. Невыносимо медленно. Кинжал, хищно поблескивающий в полумраке, манил, соблазнял. Хотелось просто взять его в руку, проверить, смогу ли положить его потом на место. Но я не поддавалась. Я знала, что Золотой Зуб мне не нужен.

Чтобы отвлечься, рассматривала ауру Илдирима. Пыталась предугадать, когда брат придет в себя. Аура все еще была тусклой, блеклой. Но я уже замечала улучшения. На лорда Адинана старалась не смотреть вообще. Не только из-за кинжала. Меня до дрожи пугало отсутствие ауры.

— Иллирион, — вдруг отчетливо сказал лорд небрежным тоном. Я дернулась и посмотрела на эльфа в ужасе. Он все так же лежал на кровати, глядя мимо меня в темноту. На губах играла ироничная улыбка. — Ты старше, умнее, опытней. Но если мое мнение тебя интересует, я скажу. Она тебе не подходит.

Пауза, словно лорд выслушивал ответ.

— Нет, что ты, я не хочу сказать, что она охотится за богатством, — сказал эльф, хотя его тон утверждал обратное. — Она знатна, пусть и бедна, красива. Она намного младше тебя. Но все это неважно. Важней то, что в ее сердце я не вижу тебя. На твоем месте я бы не рассчитывал на благословение Великой.

Снова пауза.

— Я все понимаю. Не мне тебя учить, — он пренебрежительно пожал плечами. — Ты сам меня спросил.

Левый уголок рта приподнялся, придавая лицу эльфа издевательское выражение.

— Иди, — прошептал он. — Она согласится, ты же у нас герой, а таким не отказывают. Но все же никогда не будет твоей, — и мечтательно добавил: — Любить Риана будет меня.

Он надолго замолчал, мне даже показалось, что лорд снова заснул. А я как завороженная смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Не получалось. Из задумчивости вывели звук хлопнувшей входной двери и голоса Йоллы и Гериона. Брат и в этот раз остался стоять в коридоре, а принцесса зашла в комнату без колебаний. Ведара окинула взглядом лорда Адинана, лежащий в его объятиях Зуб. Потом просто подошла к эльфу и, взяв кинжал, вложила его в петлю на поясе. Потом серьезно и настороженно посмотрела на меня, тихо спросила:

— Что-то случилось? — и, не дожидаясь ответа, выдохнула: — Только не говори, что брала Зуб.

— Йолла, — предположение меня оскорбило, и я не постеснялась это показать.

— Извини, — покаянно склонив голову, попросила прощения ведара. — Извини. От усталости воображаю всякие глупости.

Она присела рядом со мной.

— Но все-таки что-то случилось. Что?

— Он разговаривал с моим отцом. О моей маме, — призналась я.

— А, — протянула принцесса. — Я хотела предложить тебе отдохнуть, но теперь думаю, тебе лучше остаться здесь. Возможно, это будет первый раз в его жизни, когда он будет говорить правду.

Эти слова заставили меня задуматься. Хотела ли я знать правду лорда Адинана? Нужно ли мне было ее знать? После недолгих размышлений решила, что да. Нужно. Даже если и не хочется. Йолла предложила остаться вместе со мной, но я, глянув на уставшую, измотанную женщину, отказалась.

— Иди спать. Я справлюсь сама.

Ведара обняла меня и велела, не раздумывая, будить ее, если возникнет необходимость. Я попробовала отослать Гериона спать, но брат упрямо отказывался, а потом сказал, что в последние часы жизни отца будет с ним. Этому аргументу мне противопоставить было нечего.

Минуты тянулись долго. Я ждала, что лорд вновь заговорит, но и боялась этого. Не знаю почему, но о словах лорда Адинана я Гериону не решилась рассказать. И брат испуганно вздрогнул от неожиданности, когда лорд снова обратился к моему отцу.

— Брат, ты можешь сколько угодно говорить, что она просто сдержана в проявлении своих чувств, — пренебрежительно усмехаясь, сказал эльф, глядя прямо перед собой. — Я лишь говорю то, что вижу.

Пауза.

— Ты ждала этого? — шепотом спросил Герион. Я виновато посмотрела на изумленного брата, кивнула.

— Ты уверен, что это будет твой ребенок? — издевательски приподняв бровь, снова заговорил лорд. И почти сразу поднял руки, показывая, что больше не имеет возражений. — Хорошо, что ты уверен.

Пауза.

— Да ни на что я не намекаю! — поморщился лорд Адинан. — И ничего такого я не слышал. Кто бы мне слал из Мунира письма с такими слухами? Такое лучше пересказывать лично… Не бесись! Я-то всегда на твоей стороне.

Он сложил руки на груди и словно нехотя продолжил:

— Сам знаешь, как выглядишь. А она красавица. Глупо тебе ждать от нее верности и любви. Признаться, не ожидал от тебя такой наивности.

Услышав это, я онемела от возмущения. Почувствовала, как во мне поднимается волна негодования, ярости. Да, у отца были шрамы! И на лице тоже. Да, жуткие, особенно на шее! Он получил их в войне с орками, а напоминать об этом ему было подло! Это было низко и несправедливо! Я представила, что мог сказать брату по поводу ранений оскорбленный упоминанием отец, и не удивилась последовавшей после обсуждения внешности очень продолжительной паузе.

— Хорошо, что ты уверен, я рад этому, как никто!.. Но, если ты об этом просишь, я поспрашиваю в столице.

Лорд снова замолчал, забывшись на время. Поняв, что странная исповедь прервалась, Герион потребовал объяснений.

— Я не знаю, что это такое, — честно ответила я. — Но Йолла сказала, если он будет говорить, то правду.

— Не понимаю… Зачем он пытался настроить дядю против жены? Поссорить их?

Я вздохнула:

— Думаю, твой отец ее…, - я замялась, подбирая правильное слово. Назвать это разрушительное чувство любовью у меня язык не поворачивался. — Думаю, он ее желал.

Брат нахмурился, задумался.

— Знаешь, — спустя несколько минут, нарушил затянувшееся молчание Герион. — Теперь, когда ты это так назвала… Кажется, ты права. Но она любила дядю. Не так, как ты мужа, но любила и очень уважала. А к отцу она всегда относилась прохладно. Особенно последние годы. С настороженностью, что ли. Не замечала?