Легенда о Велесе - Романова Галина Львовна - Страница 82

Клювы разжались, и Ярила отчаянно заорал, колотя руками и ногами по воде. Он испугался, что утонет, но неожиданно почувствовал под ногами дно.

В тот же миг над ним раздался многоголосый смех — смеялись женщины и мужчины. Удивленный донельзя, Ярила открыл глаза.

Он сидел на мелководье у пологого бережка незнакомой реки. На берегу вся трава была вытоптана, кусты поломаны — там вольготно расположились несколько оборотней и человек. Над ними кружили лебеди. На спине самой большой из них сидел Купала, ошалело озираясь и словно не замечая приятеля.

Высокий худощавый человек во всем черном, с длинными белыми волосами и узким красным лицом шагнул к мальчику и рывком поставил его на ноги, вытолкнув на берег. Споткнувшись, Ярила растянулся на траве под новый взрыв хохота.

— Оставляю его тебе, Кощей, — услышал он за спиной женский голос. — Как мы и договаривались — мой внук мне, а остальные — тебе!

— Но тут всего один! — Мужчина за шиворот поднял Ярилу, как щенка, и подтащил обратно к реке. — А где остальные?

— Больше там никого не было, — отозвалась лебедь, на спине которой сидел Купала. — А если б и были, то я все равно ничего не могла поделать — у этого сорванца хватило ума позвать свою мать!

С досады Кощей встряхнул маленького пленника. — Что теперь с тобой делать? — Он зло сплюнул и бросил мальчика в траву.

Лебедь расправила крылья.

— Нам пора, — звучно объявила она. — Прощай, родственничек! Может, еще увидимся!

Обернувшись, Ярила с замиранием сердца увидел, как огромная птица — крупнее всех остальных — взмахнула крыльями, разбежалась и тяжело взлетела, унося на спине Купалу. Мальчик не издал ни звука — очевидно, он все еще думал, что это сон. Ярила рванулся было к другу — окликнуть, позвать, но только с досадой вздохнул, стиснув зубы. Над ним раздались тяжелые шаги, и мальчик поднял голову Высокий худощавый незнакомец со странным именем Кощей разглядывал его с откровенной неприязнью, и Ярила почувствовал безотчетный страх. Впервые он встретился с врагом и сразу узнал его.

— И что мне с тобой делать? — с презрением повторил Кощей. — На что ты мне нужен один?

— Хозяин, — тут же робко вставил слово один из оборотней, — а можно мы его в таком случае съедим?

Он облизнулся и достал нож. Остальные оборотни придвинулись ближе, и Ярила понял, что ему пришел конец. Тело налилось предательской слабостью.

— Мама, — прошептал он одними губами.

Вовремя заметив, что на побелевшем лице мальчика написан смертельный ужас, Кощей жестом остановил оборотней и присел перед мальчиком на корточки, выставив острые коленки. Совсем близко Ярила увидел его изрытое оспинами, раскрасневшееся лицо и блестящие глаза. Бледные губы растянулись в наигранной улыбке.

— Погодите-ка немного, — вкрадчиво молвил он. — Не пугайте ребенка! Он мальчик умный и смелый, я таких люблю… А ну-ка, скажи нам, как тебя зовут!

— Ярилой, — прошептал мальчик.

— Хорошо. — Тонкая грубоватая ладонь пригладила мокрые рыжие вихры. — А кто твои родители?

Сопротивляться завораживающему блеску глаз не было сил.

— Моя мама — сестра Перуна Сварожича Жива, — сказал Ярила, — Она говорила мне, что моего отца звали Велесом.

— Велесом? — заинтересовался Кощей. — Но я слышал, что у него много сыновей. Где твои братья?

— У меня нет братьев… живых, — сознался Ярила и робко добавил: — Отпустите меня, пожалуйста! Мама волнуется…

Огонь, сверкнувший в глазах Кощея, заставил мальчика испуганно замолчать. Сам же похититель еле сдерживал радость. Хоть он и не слышал ничего о несчастье, случившемся в семье Перуна несколько лет назад, но все равно обрадовался. Единственный сын! Неслыханная удача… Так даже лучше!

Приподнявшись на руках, Ярила внимательно следил за выражением лица своего похитителя.

— Что теперь со мной будет? — решился он наконец подать голос.

— А это ты скоро узнаешь, — пообещал Кощей. — Если кое-кто окажется посговорчивее, ты сможешь даже вернуться домой. Потом!

Он встал и махнул рукой заждавшимся оборотням:

— Взять его!

Пользуясь тем, что на него не глядят, Ярила ползком устремился прочь. Он неплохо плавал — если успеет добраться до воды…

Но в этот миг оборотни бросились выполнять приказание. Ярила вскочил, метнулся было прочь, но волосатые лапы вцепились в него и швырнули на землю.

Жива спешила так, словно речь шла о ее жизни. Бегом добравшись до замка, она приказала приготовить себе коня с заводным и кинулась переодеваться для дальней дороги. Едва успели оседлать и вывести лошадей, она выскочила во двор, на ходу оправляя подкольчужную куртку и закручивая косу вокруг головы.

Дива единственная догадалась, что дело и впрямь нешуточное. Она вынесла каравай хлеба и кое-что из снеди, приготовленное к ночной праздничной трапезе, и предложила дождаться Перуна — он должен был вернуться перед самым закатом — но Жива не захотела ждать лишние два часа. Если брат сможет ее догнать — пожалуйста, а она торопится.

Сокол Рарог приветствовал ее порыв залихватским свистом и клекотом, кружа над головами лошадей. Когда Жива села в седло, он пронзительно закричал, как на охоте, и взмыл ввысь, указывая дорогу.

Самый длинный день в году заканчивался, и погоня остановилась на ночлег. Но чуть только наутро взошло солнце, Жива снова была в седле и торопила коня за Рарогом.

В полном одиночестве — Перун или не нашел покамест сестры, или вовсе не спешил в дорогу — Жива на второй день к вечеру достигла того места, куда лебеди принесли двоих детей. Женщина не разбиралась в следах лесных зверей, но и она заметила, что здесь долгое время паслось около десятка лошадей, отдыхали люди и оборотни, жгли костры. Потом они разом снялись с места и отправились неизвестно куда.

Здесь Жива впервые за все время погони почувствовала настоящее отчаяние — она заметила у воды явные следы борьбы. Трава была смята, некоторые пучки вырваны с корнем, камыши поломаны, даже обнажившаяся земля кое-где взрыта. Отсюда потом по земле проволокли какое-то небольшое тело. Сердце подсказывало матери, что это мог быть только ее сын, значит, его поймали при попытке сбежать, и лишь боги отныне ведают, что с ним произошло.

Но огорчало и другое — ей одной справиться с десятком воинов будет трудно, почти невозможно. А вдруг их неподалеку ждала подмога? Миновало два дня. Где сейчас Ярила, жив ли?

Даже Рарог ничем не мог ей помочь. Словно выполнив свою задачу, сокол утратил всякий интерес к следам или же потерял их. С безучастным видом он сидел на дереве над головами привязанных лошадей и равнодушно чистил оперение. Он ждал Живу долго, несколько часов, пока она бродила по берегу, но видя, что она не собирается возвращаться, обиженно закричал, снялся с места и улетел.

Жива не огорчилась — размышляя, где ей искать сына, она вспомнила о той, которая провидела это несчастье и предупреждала о нем.

Достав нож, Жива срезала полосу коры со ствола дерева и на обнажившейся, розоватой от выступившего сока древесине вырезала для Перуна несколько слов. Прибудет ее брат сюда — свежие раны на дереве укажут ему дорогу, нет — так смола сама до осени затянет рану, оставив лишь малозаметный шрам.

Все в Ирии знали, где искать волхву и пророчицу Макошь. Тоненькая неприметная тропинка в чаще вдоль берега узкой мелкой речушки успела превратиться в торную дорогу, по которой круглый год ездили люди. Не любившая толпы и суеты Макошь потому и покинула свой дом, прилепившийся к склону холма, и перебралась в глубь леса, почти на границу с болотами. Именно там после долгих блужданий и отыскала ее Жива.

Самой волхвы поблизости не оказалось, но навстречу шатающемуся от усталости коню выскочила ладная девочка не старше двенадцати лет в простой длинной рубахе, расшитой узором по вороту. Нимало не удивившись Живе, девочка бросилась принять повод коня.

— Заходи, гостьей будешь, — воскликнула она, приветливо кивая светловолосой головкой. — Мамка сейчас придет!