О проценте ссудном, подсудном, безрассудном. Хрестоматия современных проблем «денежной цивилизации» - Катасонов Валентин Юрьевич - Страница 121

Между корпорациями и государством складывается такой тип отношений, который можно назвать альянсом. Поначалу корпорации выступали в этом альянсе младшим партнёром, однако этот период существования альянса был достаточно коротким. На протяжении, по крайней мере, последнего столетия в США и Западной Европе ведущую роль в альянсе захватили корпорации, превратив государство в своего «слугу». Или, как писалось в советских учебниках политэкономии, — в «комитет по управлению делами монополистического капитала». С учётом сегодняшних реалий (превращение капитализма из промышленного в финансовый) можно без натяжки сказать, что государство — «комитет по управлению делами финансового (или ростовщического) капитала».

В зарубежной литературе и в политической лексике для описания реальной роли монополий в общественной жизни западных стран используется термин «плутократии» (означает «власть богатых», «власть денег»). С учётом того, что сегодня капитализм из торгово-промышленного превратился в финансовый, можно сказать: современный политический строй — «банкократия» (власть банков, банкиров).

Достаточно широко используется термин «корпоратократия»: он акцентирует внимание на том, что реальная власть в обществе принадлежит таким институтам, как капиталистические корпорации, которые поставили под свой контроль государство[407].

Мы уже выше отмечали, что ещё в 20-е годы прошлого столетия в политический обиход вошёл термин «корпоратизм». Он появился в Италии, тогда под ним подразумевался равноправный альянс государства и корпораций, причём под корпорациями понимались не только компании и банки, но также иные институты, представляющие интересы разных слоёв общества (в первую очередь, профсоюзы). Лидер итальянских фашистов Муссолини считал, что это синоним слова «фашизм» (от слова «фашина», что в переводе означает: «связка прутьев»). Под «фашизмом» дуче понимал соединение в «единое целое» корпораций и государства. Определение классического (итальянского) фашизма не следует смешивать с гитлеризмом и нацизмом — германской версией фашизма (в ней акцент делался на национально-расистских вопросах общественного устройства).

Известный в Америке политический деятель оппозиционного направления Линдон Ларуш для характеристики американского капитализма предпочитает использовать термин «фашизм», хотя в его понимании это уже не итальянская версия фашизма, а скорее германская (Ларуш акцентирует внимание на человеконенавистнической политике правящей верхушки США).

Есть ещё один термин, описывающий сущность современного капитализма: государственно-монополистическим капитализмом (ГМК). Именно такой термин использовался для характеристики капитализма XX века в советских учебниках политэкономии, и он был хорошим смысловым ориентиром для изучения реальных механизмов функционирования капитала.

Поскольку нас сейчас в большей степени интересует не политическая сторона вопроса, а финансовый механизм сращивания государства и монополий, мы будем использовать термин «государственно-монополистический капитализм».

Прежде всего, отметим: все без исключения современные монополии (промышленные, торговые, банковские, информационные) своим существованием обязаны государственной поддержке. Без неё не было бы не только государственно-монополистического, но и просто монополистического капитализма.

Комментируя крылатую фразу Рокфеллера «Конкуренция — это грех», известный американский исследователь Энтони Саттон писал:

«Старый Джон Рокфеллер и его собратья, капиталисты XIX века, были убеждены в абсолютной истине: ни одно большое состояние не могло быть создано по беспристрастным правилам laissez-faire (фр. «позвольте делать», означает принцип невмешательства государства. — В К.). Единственно верный путь к достижению крупного состояния — монополия, вытесняйте конкурентов, уменьшайте конкуренцию, уничтожайте laissez-faire и, прежде всего, добивайтесь государственной защиты вашего производства, используя податливых политиков и государственное регулирование. Этот путь даёт огромную монополию, а законная монополия всегда ведёт к богатству»[408].

Диапазон государственной поддержки монополий крайне широк:

— установление импортных пошлин для защиты внутреннего рынка от иностранных конкурентов;

— введение ограничений и запретов для иностранных инвесторов;

— предоставление отдельным компаниям исключительных прав на ведение той или иной деятельности (например, концессии);

— налоговые послабления (освобождение от уплаты налогов или снижение уровня налогообложения, поощрение создания монополиями оффшорных зон);

— прямая финансовая помощь (денежные трансферты) из государственного бюджета;

— государственные кредиты;

— государственные заказы;

— передача частным компаниям имущества из государственного сектора по льготным ценам или бесплатно;

— регулирование цен и тарифов;

— предоставление силовой поддержки для внешней и внутренней экспансии корпораций (использование репрессивного аппарата для подавления социальных протестов, ведение захватнических войн, насаждение оккупационных режимов в зарубежных странах) и т.п.

В конечном счёте, государственная поддержка монополий имеет две основные и связанные между собой цели: приумножить прибыли монополий и обеспечить сохранение и укрепление их всесторонней власти в обществе и в мире.

Хотя ещё в конце XIX века в странах Запада стали приниматься антимонопольные законы, однако их действие с самого начала было крайне ограничено. Многие из них носили и носят декоративный характер, лишь создают видимость, что государство борется за сохранение принципа свободной конкуренции. Практический смысл этих законов сводится в основном к тому, чтобы как-то регулировать отношения между отдельными группами монополистического капитала, поддерживать некий статус-кво в клубе миллиардеров, не допускать того, чтобы действия отдельных групп бизнеса ставили под угрозу само существование капитализма. Плюс к этому не допускать усиления на экономическом пространстве, контролируемом данным государством, монополий-нерезидентов. Например, запрещать иностранным корпорациям поглощения отечественных монополий.

В то же время даже антимонопольные законы предусматривают, что их действие не распространяется на операции национальных корпораций за пределами своей страны[409]. Государство открыто поощряет внешнюю экспансию монополистического капитала, используя для этого систему экспортного кредитования и гарантий по экспортным операциям, регулирование валютного курса национальной денежной единицы, налоговые льготы и снисходительное отношение к офшорным операциям корпораций, военно-силовую поддержку зарубежного бизнеса своих корпораций и т.п.

Государственно-монополистический капитализм, или «узаконенное казнокрадство»

Остановимся лишь на некоторых аспектах «сотрудничества» государства и монополий, которые связаны с использованием государственного бюджета. Мы уже отмечали, что бюджетные средства государства активно используются в целях обогащения ростовщиков и сохранения их власти.

Во-первых, за счёт роста государственного долга всё большая часть бюджета расходуется на обслуживание этого долга (уплата начисляемых процентов). В лексиконе финансистов даже появились такие термины: «процентные расходы», «непроцентные расходы». По сути, все бюджетные расходы сегодня делятся именно на указанные две категории, причём доля «процентных расходов» имеет тенденцию к увеличению.

Во-вторых, за счёт бюджета происходит погашение обязательств банкиров во время банковских кризисов. Мы выше уже подробно говорили о государственных системах страхования депозитов в частных кредитных учреждениях. В угоду ростовщикам сложилась оригинальная финансово-кредитная система: доходы частных банков приватизируются, а убытки национализируются. Использование государственного бюджета для национализации убытков частных банков позволяет сохранять банковскую систему с неполным покрытием обязательств.