Рыцари подземных магистралей - Романов Виталий Евгеньевич - Страница 63

Юрий Павлович зевнул снова, поскреб могучей пятерней затылок. «Конечно, если человек – журналист, – лениво подумал он, – ему обязательно надо побывать у нас. А как же иначе? Все там немного не в себе. Особенно эти... „прозаеки“...» Но обсуждать данную тему с кем-либо Тимофееву не хотелось, тем более что и не с кем было обсуждать. Разве что со стулом, измученным электрическим током.

Какая, по большому счету, разница? Журналист, газетчик, писатель... Человек поступил в пункт «фильтрации», значит, так надо. А большая у него пишущая ручка-ножка или не очень – это никак не повлияет на окончательный диагноз. Если псих – значит, псих. И никакие литературные достижения не помогут.

С хрустом, смачно зевнув, Юрий Павлович стал читать сопроводительные бумаги, представленные врачом «Скорой помощи».

– О! – радостно сказал он. – Вот и определилось, дорогой друг, куда мы вас направим...

Тимофеев снял трубку внутреннего телефона, но набрать короткий номер не успел – двери чуть не слетели с петель. Игорь Борисович Ракитин ворвался в приемное отделение.

– Игорь Борисович! – расплылся в широкой улыбке Тимофеев. – Здравствуй, дорогой! Опять ты на дежурстве?

– Да-да-да! – нетерпеливо откликнулся психиатр. – Привезли девушку?

– Да погоди ты! – обиделся Тимофеев. – Хоть пару минут можешь уделить старому приятелю?

Игорь Борисович глянул на приемный бокс, где его ждала Оксана Лаптева. Дернулся было туда, но вдруг остановился.

– Пару – могу, – вздохнув, уступил Ракитин. – Все равно Диана еще не подошла. Чего сутки за сутками тут сидишь? Ты когда-нибудь с дежурства сменяешься?

– Обижаешь! – Тимофеев с возмущением посмотрел на календарь. – Через неделю обещают домой выпустить!

– Псих! – восхищенно пробормотал Ракитин. – Я б так не смог.

– Ничего, у тебя все впереди, – зевнул Тимофеев. – Зато я вот – пока между делом – научился по стульям электрический ток пропускать.

– Ну и как? – вяло, без интереса поинтересовался Ракитин.

– Светятся и вибрируют! – гордо признал Тимофеев. Но, увидев, что Игорь Борисович глух и слеп к научному открытию, перевел разговор на другую тему: – Как у тебя в отделении с крокодилами?

– Полный порядок!

– А с летающими тарелками?

– Еще лучше!

– А с чем у тебя плохо?

– С врачами плохо, – вздохнул Ракитин. – Врачей не хватает.

– Ну-у-у... – протянул Тимофеев. – Эка невидаль. Врачей и у нас не хватает. Замечал? Психов – много, врачей – дефицит. Нет равновесия. Роковая ошибка природы.

Еще раз хлопнула входная дверь со стороны внутренних помещений. В коридорчике показалась медсестра, толкавшая перед собой каталку.

– Простите, Игорь Борисович! – взволнованно крикнула она. – Задержалась. Проблема у нас была. Скунсы напали. Целая рота спецназа.

– Ну и как? – оживился Тимофеев. – Расскажи, Диана! Я весь трепещу от нетерпения.

– Атака отбита! – доложила медсестра. – Все фронтовики, участвовавшие в сражении, отдыхают после боя.

– Весело у вас, – позавидовал Тимофеев. – А у меня вот только стулья. Даже не знаю, что еще такого придумать. Неделя впереди...

– Ты попробуй гречневую кашу есть карандашами, – абсолютно серьезно посоветовал Ракитин.

– Вот спасибо! Вот спасибо, дорогой друг! – обрадовался врач приемного отделения, хлопнул ладонью по столу. – Настоящий человек и пароход! Игорь Борисыч, смотри, как красиво я тебе карту на новенькую заполнил. А?! Видаль?!

– Фантастиш! – честно сказал Ракитин. – И как это у тебя получилось?

– Левой рукой писал, – гордо ответил врач приемного отделения.

Ракитин ухватился за каталку, направляя ее в сторону «бокса», где на койке лежала Оксана Лаптева.

– А всю жизнь правой рукой писать учили? – спросил он на ходу.

– Ага! – вслед Ракитину крикнул Тимофеев.

– Молодцы! – похвалил Игорь Борисович и исчез в «приемнике».

Капитан Монтеров позвонил ему на мобильный телефон минут за сорок до этого. Конечно, офицер милиции, передавая историю Оксаны, сознательно пропустил некоторые неприятные моменты касательно поведения сержанта Мутакова. В остальном – кратко и быстро рассказал о похождениях журналистки. Пациентка «вписывалась» в зону интересов Ракитина, а капитан Монтеров был рад поместить несчастную девушку к знакомому врачу. Чтоб находилась под присмотром. И так голова шла кругом. История с Мутаковым была крайне неприятной, и Андрей Монтеров очень стремился к тому, чтоб она не стала достоянием общественности. Хотя бы в первые часы или дни. Надо разобраться с ситуацией внутри, меж собой...

Девушка лежала на койке с открытыми глазами.

– Оксана! – психиатр присел возле новой пациентки, легонько тронул за плечо. – Меня зовут Игорь Борисович Ракитин. Я врач-психиатр. Как ты?

– Зачем меня привезли сюда, Игорь Борисович? – тихо спросила девушка. – Я – не сумасшедшая. Нормальная. Просто очень устала. Шок, нервы. Господи... как я устала за эту ночь...

– Я знаю, – погладил ее по волосам доктор. – Я знаю, что ты нормальная. Честное слово, поверь! Полежи пока у нас, до утра. Тебе все равно нужно отдохнуть, набраться сил. Никто не собирается запирать тебя на замок.

– Давай, красавица! – Диана помогла новой пациентке приподняться с койки, уложила девушку на каталку. – Поехали домой, в отделение.

– Это не мой дом! – упрямо ответила журналистка. – Я не больна!

– Хорошо-хорошо! – уступила медсестра. – Конечно! Ты абсолютно здорова. Мы все в этом уверены. Поехали.

Игорь Борисович и Диана взялись за ручки, каталка скользнула по коридору, исчезла за дверью. Тимофеев зевнул, почесал затылок. Снова было нечего делать, и никто больше не развлекал врача приемного покоя. «Попробуй есть гречневую кашу карандашами...» Карандаши нашлись быстро, а вот каши не обнаружилось – ужин забрали негуманоиды. Или тараканы?

– Что характерно, ни одна собака записки с извинениями не оставила, – пробормотал Тимофеев.

Грустно вздохнув и посмотрев на часы, Юрий Павлович вернулся к опытам с электричеством...

...Оксана не закрывала глаз. Она видела над собой белый потолок. Потом каталку втолкнули в большой лифт, загудел мотор, и кабина плавно поехала вверх.

– Диана, открой для нее душ, – попросил Ракитин. – И последи, чтоб не упала там. Не хватало еще травму получить на ровном месте...

Мелькнули яркие лампы, свет ударил по зрачкам. Оксана опустила веки. Лежать было приятно. Лежать и знать, что все позади, все хорошо. Она дошла, добралась. К людям. Настоящим людям. Нормальным. И тут Оксана широко открыла глаза, с ужасом посмотрела на врача.

– Что такое? – Ракитин мягко взял ее за руку. – В чем дело, красавица?

– Доктор!!! – Оксана попыталась приподняться на каталке. – Нужна помощь! МЧС! Может, быть, врачи! Там, под землей, в коллекторе, люди!

– Спокойно! – врач легонько погладил ее по руке. – Это срочно?

– Да! Да! Да!

– Хорошо, – Ракитин снова погладил девушку по руке. – Не волнуйся, пожалуйста. Давай подумаем вместе. Сейчас положение таково, что три-пять минут ничего уже не решают. Ты, пожалуйста, сходи в душ. Диана откроет кабины. Сходи, переоденься. Если дело очень важное и срочное – значит, все расскажешь мне, сразу же после этого. Потом будешь отдыхать.

– Я не могу отдыхать! – Оксана сложила ладони, прижала к груди, умоляюще глянула на психиатра. – Там Кил! И Руж!

– Хорошо! Хорошо! – успокоил Игорь Борисович. – Клянусь, я все внимательно выслушаю. Через пять минут. Мы уже приехали. Диана, проводи даму. Пожалуйста.

В другой раз – в более спокойной обстановке – Сталкер, никогда не видевший вентиляционной шахты метро изнутри, непременно остановился бы. Рассмотреть все поподробнее. Сейчас диггеров подгонял страх за Оксану. За девушку Киловольта, которую они не знали в лицо, никогда не встречали в жизни, но которая уже нравилась обоим – волей, упрямством, смелостью.

Диггеры проскочили мимо огромных вентиляторов. Сталкер не удержался, посветил фонариком в сторону, на ходу разглядывая гигантские лопасти. Он прикинул: диаметр «вертушек» примерно равен трем метрам. Можно было только догадываться, что творится в трубе, когда «пропеллеры» начинают работать. Вряд ли человек смог бы устоять при этом на ногах.