Рыцари подземных магистралей - Романов Виталий Евгеньевич - Страница 55

Девушка попробовала посветить фонариком вниз, потом вверх. Сколько надо пролезть? Журналистка очень плохо представляла себе это. Оксана, уставшая от подземелья и темноты, решила, что надо двигаться вверх. Внимательно перехватывая руки, крепко цепляясь за ступени, она двинулась к поверхности земли, к людям.

Лестница закончилась на удивление быстро, Оксана выбралась на последнюю площадку. По размерам бо€льшую, чем те крохотные страховочные «пятачки», расположенные вдоль подъема, которые защищали человека от падения с огромной высоты. Город! Город за прутьями решетки.

Где-то вдалеке Оксана видела свет уличных фонарей, слышала рычание моторов. Она совершенно не представляла, сколько было времени. Судя по темноте, на Санкт-Петербург давно опустилась ночь.

– Люди! – прохрипела девушка. – Люди! Кто-нибудь... Помогите!

В горле пересохло. Лишь недавно в животе, в легких воды было – хоть отбавляй. А теперь Оксана даже не могла нормально говорить...

– Люди! – собравшись с силами, крикнула она. – Лю-ю-юди! Лю-ю-юди! Помоги-и-и-ите!

Девушка заплакала от отчаяния. Она находилась на поверхности земли, в городе. В родном городе. За крепкой стальной решеткой. В голове «проснулся» голос Кирилла.

«Проблема знаешь в чем? Решетки на вентиляционных шахтах имеют три слоя. Первый состоит из труб. Внутри каждой – лом. Да, примерно такой, как тот, которым дворники лед на улицах скалывают зимой. Лом! За первой решеткой – вторая. Потоньше, но тоже приличная. Последняя – самая тонкая, типа проволочной. Отогнуть – проблема немалая. Пилить ее страшно неприятно, при этом грохочет вся шахта. Труднее всего справиться с верхним слоем, потому что, когда начинаешь пилить, лом внутри трубы сильно мешает. Катается туда-сюда. Не поймешь – в одном месте пилишь или почем зря полотно перетираешь. Правда, есть у нас умельцы, вскрывали проход таким способом. Говорят, в общей сложности около четырех дней ушло...»

Оксана зарыдала. У здоровых крепких парней, вооруженных пилами, ушло четыре дня на то, чтоб справиться с решетками вентиляционной шахты. У нее, слабой уставшей женщины, не было никаких шансов.

– Лю-ю-ю-ю-юди! – отчаянно, собрав последние силы, закричала Оксана. – Лю-ю-ю-юди!

Журналистка сползла по решетке вниз, на металлическую площадку. Так и стояла, на коленях, лицом к преграде, которую ни за что не смогла бы преодолеть... Вдалеке прошумела еще одна машина, Оксана показалось, что по шахте скользнул луч света.

Никто не слышал отчаянного призыва девушки. Никто не пришел на помощь. Только едва слышно шелестели деревья, окружавшие гигантский воздухозаборник. Они запомнили крик в ночи, но ничем не смогли помощь несчастной девушке, после долгих мучений оказавшейся на поверхности. В родном городе. За крепкой решеткой, разделявшей мир на «там» и «тут».

Журналистка достала мобильный телефон, потрясла его. Из аппарата потекла вода. «Господи, ну помоги мне! – взмолилась девушка. – Помоги, пожалуйста! Ведь не для себя же прошу! Там, в коллекторе, Кил и Руж. Надо спасти их...»

Трясущимися руками девушка попробовала включить телефон. Но маленький аппарат вдруг выскользнул из промокшей, склизкой перчатки. Улетел вниз сквозь крупные ячейки пола. Спустя несколько мгновений журналистка услышала звук удара. «Вот и все, – подумала она. – Бог не на моей стороне...»

Она упала на решетку пола, сжалась в комок. В шахте было тепло. Воздух поднимался снизу, и Оксана вскоре согрелась. Но сил уже ни на что не было, даже на то, чтобы плакать. Страшно болело все тело, девушка медленно погружалась в апатию. Лишь маленький комочек, все так же шевелившийся внутри, где-то в животе, заставлял не сдаваться.

«Метро, – устало подумала Оксана. – Если это – вентиляционная шахта метро, значит, необходимо спуститься вниз. Там должен быть проход. По нему я обязательно выйду к людям. На станцию...»

Девушка, лежа на боку, подтянула к себе фонарик, посветила вниз. Ничего. Лишь бесконечная лестница, исчезающая в черном омуте. «А если там вода? – пришла новая мысль. – Как в той шахте, что мне показывали несколько дней назад...»

– В метро не может быть столько воды, – шепнул чей-то голос. – Там, внизу, ходят поезда. Там люди.

Чей голос? Кила? Ангела-хранителя? Привидения, обитавшего здесь? Оксана не стала задумываться об этом. Она подползла к страшной лестнице. Медленно спустила ноги вниз, на ступени. Начала спуск в темноту. И вдруг мозг, пробудившийся от вялой дремоты, подал сигнал: «Знаешь, какая глубина у шахты метро? Вспомни! Ты сама писала в статье».

– Восемьдесят метров, – прошептала Оксана.

Ей было все равно. Цифра ни о чем не говорила. А потом откуда-то из глубин подсознания пришел ужас. Выдавил все, заполнил собой – до последней капельки – тело девушки. Восемьдесят метров. Небоскреб высотой почти в тридцать этажей. Оксана, чтобы спасти Кила и Ружа, должна была спуститься по стене этого дома. Вниз. По металлической лестнице. В темноте...

Чтобы спасти Кирилла. Чтобы спасти Кирилла. Чтобы спасти Кирилла.

Она ползла вниз, отвоевывая у стены ступень за ступенью, метр за метром. Иногда подолгу «зависала» на площадках. Руки перестали чувствовать опору, девушка боялась, что промахнется мимо ступени и не заметит этого... Ступень за ступенью, одна площадка за другой. Метр за метром. Их не так уж много. Всего – восемьдесят. И если она преодолела один пролет, значит, Кирилл стал на несколько метров ближе к жизни...

Метр за метром, в полубреду, ничего не видя ни внизу, ни вверху. Метр за метром. Ступень за ступенью. Упрямо отвоевывая у смерти – не своей, чужой – пространство. Почему же чужой? Смерть Кирилла – это ее смерть. Метр за метром. Еще площадка... Фонарь Оксана не включала, потому что не смогла бы ни подтянуть его к себе, ни нажать кнопку.

В какой-то момент девушка подумала, что сошла с ума. Стальная решетка под ногами ожила, не пускала вниз. Оксана, вцепившаяся в лестницу, искала дырку под ногами, чтоб продолжить спуск. Тыкалась в преграду. Упрямая металлическая конструкция не пускала ее, как только девушка вытягивала ногу – сразу же перекрывала проход.

Оксана долго висела на одном месте с закрытыми глазами, прежде чем в голове появилась новая мысль: «Да ведь это дно! Дно шахты!» Журналистка, немного собравшись, перехватила руки. И еще. И еще. Осторожно опустила ладонь вниз, провела ею по площадке, на которой находилась. Острые выступы камней. Гравий.

Девушка выпустила перекладину из рук и повалилась на бок, ударившись плечом... От боли она вновь пришла в себя. Вспомнила: «Кирилл!» Оставалось совсем немного. Нельзя, никак невозможно потерять сознание. Требовалось еще одно усилие, чтоб позвать на помощь людей. Оксана подтянула к себе фонарик, долго и бессмысленно перекатывала его в руках. Ладони горели, боль пульсировала в голове, понять, где выключатель, казалось невозможным.

Всхлипнув, девушка обняла фонарь двумя руками, подтянула к лицу. Она долго тыкалась в него носом, наконец разобралась, куда надо нажимать. Потребовалось еще одно сверхусилие, чтобы добыть свет. Лучик был совсем хилым, едва заметным. Оксана повернулась на боку. Ее руки медленно двигались по гравию, и так же неторопливо полз по стене бледный, умиравший конус света. Выключатель! Девушка заметила выключатель на стене!

«Здесь есть свет!» – мысль показалась удивительной.

«Конечно, есть, – ответил чужой голос в голове. – Здесь иногда работают люди».

Ангел-хранитель? Кил? Привидение, обитавшее в шахте? Оксана медленно поползла к лестнице. Ей нужна была крепкая опора, чтобы попытаться встать на ноги.

Голова не хотела отрываться от пола, казалась чугунной. Девушка легла на спину, вытянулась в полный рост. После долгого отдыха сумела содрать с левой руки липкую перчатку. Дольше провозилась с правой. Так она хоть что-то чувствовала пальцами. Завязки. Как справиться с ними? Каску помогал надевать Кирилл. Оксана и не ведала, как застегивается хитрый ремешок. Прошло очень много времени, но журналистка была упрямой. Она не имела права на слабость...