Парламент - Романов Сергей - Страница 52

— Вы?

— Собственной персоной, — кивнул банкир и обратился к соседке Романа, — Вы не поменяетесь со мной местами? Неожиданно встретил старого знакомого. Мое кресло — в бизнес-классе. Там вам будет очень удобно.

Тетка, улыбаясь, согласно закивала головой.

— Вы что за мной следите? — спросил Роман, когда Бурмистров устроился рядом с ним.

— Ты думаешь у меня нет дел более важных?

Не зная, о чем можно ещё вести разговор, Роман без всякого сожаления заметил:

— Кстати, пока вы отсутствовали, ваш протеже блестяще проиграл выборы.

— Мне уже сообщили. Я ещё несколько месяцев назад знал, что он проиграет. Согласись: дураками не становятся, ими рождаются. И ничего изменить в этом случае невозможно.

— Зачем же тогда вам понадобились услуги имиджмейкера?

— Хотел приглядеться к твоему стилю работы.

— Ну и каково же заключение? — Роман с интересом посмотрел на Бурмистрова.

— Вы мне подходите.

— Вот как? — удивился Алистратов.

— Я снова предлагаю вам выгодный контракт.

— Какого же на этот раз дурака потребуется проталкивать в высокие инстанции?

— Разве я похож на Пантова? — спросил Бурмистров и вытащил из кармана коробочку из черного дерева. Неизменная золотая ковырялка напомнила Роману о дурной привычке банкира.

— И на что же вы замахнулись? — вкрадчиво спросил имиджмейкер.

— Поверь, Роман, у меня хватит денег, чтобы раскрутить компанию по выборам в государственную думу.

— Вам нужен депутатский зонтик?

— Скажем так: он бы мне не помешал…

— Да, конечно, неспроста же вы испарились из области, — Роман на мгновение задумался, — А не получится так, что фамилия Бурмистрова окажется вам совсем иную услугу и приведет не в депутатское кресло, а на тюремные нары?

— Какого Бурмистрова? — сделал удивленное лицо банкир. — Я не знаю никакого Бурмистрова.

— Так кто же вы, если не секрет? — опешил Роман.

— Будем знакомы, — пассажир, напросившийся в соседи к Роману, протянул руку, — Белов Валерий Алексеевич. Свободный бизнесмен.

На лбу Романа выступила испарина. Но в это время тележка стюардессы со спиртными напитками снова оказалась рядом с креслом Алистратова.

— Коньяк, мартини? — улыбаясь спросила Евгения.

Роман с тревогой посмотрел ей в глаза:

— Пожалуй, холодной минералки…

5

— Все кончено. Мы проиграли, Бобан.

Пантов посмотрел в глаза своему телохранителю и, не сказав больше ни слова, пошел к выходу. В дверях он столкнулся со знаменитым на весь мир певцом Валери. Тот уже успел изрядно набраться и, даже повиснув на плечах двух девиц, кое-как удерживал равновесие. Столкнувшись нос к носу с Пантовым, звезда эстрады оттолкнул своих почитательниц и постарался обнять бывшего депутата.

— Мне здесь очень хорошо и весело, — с трудом выговорил он заученную ранее фразу.

— Пошел ты в жопу! — Пантов с негодованием отвел от себя руки француза.

Певец истолковал непонятную фразу по-своему и, не откладывая попытки ещё раз обнять Пантова, сказал:

— Я не посол. Я — певец. Шансон, понимаешь?

Пир горой шел в штабе предпринимателей, которые не досчитались в ходе выборов полутора десятка мест в областном парламенте. Но это не мешало бывшим кандидатам в депутаты произносить бравурные речи и лелеять надежду на реванш, который обязательно придет через четыре года. Несмотря на только что начавшийся банкет, многие были в стельку пьяны. И Пантов предвидел, что уже через час бывшие помощники растащат бывших начальников по домам.

Он вышел на улицу и, не обнаружив своего «Мерседеса», выскочил на мостовую и замахал руками перед проезжавшими машинами.

— Плачу полтинник до Центра знакомств, — бросил он остановившему машину водителю.

Шофер долго вглядывался в лицо Пантова и, узнав в нем того самого кандидата, портреты которого наполнили весь город, наконец ответил.

— Засунь себе в задницу эти деньги.

Легковушка с визгом дернулась с места и скрылась в ночи. Он все-таки поймал такси, когда уже был в пятнадцати минут ходьбы от заведения госпожи Петяевой.

На окнах кабинета Виолетты Павловны отражались тусклые блики телевизионного экрана. Двери в заведение были открыты, и Пантов, к своему удивлению, не обнаружил на привычном месте неизменного Евнуха. Он, перешагивая через ступеньку, поднялся по лестнице.

— Я так и знала, что ты явишься именно сюда.

Он упал перед ней на колени.

— Виолетта, родная, давай уедем отсюда. Навсегда уедем.

— Что так сильно нагрешил, что теперь и свои бесстыжие глаза боишься показать людям?

Он посмотрел на неё с мольбой:

— У тебя есть что-нибудь выпить?

— Только выпить?

— Да.

На её лице появилась саркастическая усмешка.

— Раньше ты просил выпивку, денег и женщин. — Она поднялась с кресла и выключила телевизор. — Мне бы не стакан подносить, а выпереть тебя отсюда раз и навсегда. Но моя месть удалась, и теперь мне тебя даже жалко.

— В каком смысле удалась?

— Тебя прокатили.

— А причем здесь ты?

— Я? — она загадочно улыбнулась, — Я свалила Бурмистрова, а он, исчезнув, лишил тебя финансовой поддержки.

— Что? Ах ты, дрянь!

Он уже поднялся с колен, и был готов ударить её, но она с силой толкнула его на кожаный диван.

— Успокойся, боец. Я тебя утопила, я тебе и выкарабкаться помогу.

Петяева открыла холодильник и извлекла из него бутылку водки.

— Что ты можешь! — размазывая слезы, запричитал на диване Пантов, — Можешь только разрушать и гадить.

Она налила в стакан и протянула его бывшему кандидату.

— Если победивший на выборах депутат не сможет занять кресло в парламенте, что произойдет?

— Перевыборы, — он поднял на неё глаза, все ещё не понимая к чему она клонит, — Объявят перевыборы в том округе, в котором он выдвигал свою кандидатуру. К чему это ты?

— Я так и думала. Значит, если Сердюков не сможет исполнять свои обязанности, у тебя снова появится шанс?

— Что ты задумала? — водка ручьем лилась на пол. Руки Пантова лихорадочно дрожали.

Виолетта Павловна посмотрела на часы: стрелки показывали три часа ночи. Она подошла к испуганному, жалкому Пантову, обняла за голову и прижала к груди.

6

Бобан стоял на лестничном пролете между третьим и четвертым этажами. В подъезде было два лифта. Железные двери второго, который останавливался как раз между этажами, он предупредительно раскрыл и заблокировал. Теперь Бобан нисколько не боялся, что кто-нибудь в эту позднюю ночь отважится подниматься выше второго этажа, а непременно воспользуется другим подъемным устройством, которое услужливо доставит пассажира непосредственно к квартире.

Он закурил и снова посмотрел в окно на улицу, на которой уже давно не было ни одной живой души. Присев на подоконник, он почувствовал, как в бок уперлась рукоятка охотничьего ножа. Того самого, который уже сослужил ему исправную службу и с помощью которого он отправил на тот свет своего ретивого напарника по службе. «Пусть земля тебе будет пухом, Вован, — в который раз мысленно произнес ритуальное пожелание Бобан и поежился: сколько он в своей жизни не искал смерти, а погибнуть, совсем не подготовившись к ней, окаянной, он бы не желал. И Вован не желал и даже не догадывался, зачем вдруг ни с того ни с сего, корешок решил выпить бутылочку водки за городом, а не в кафе. По дороге Неаронов жаловался на притязания Пантова, а Бобан, казалось, во всем соглашаясь с мнением соратника, лишь безмолвно кивал в ответ. Но не с ним он соглашался, а со своим патроном: Вован становился лишним в этой жизни не только потому что очень много знал, а потому что часто перечил и не всегда умел держать язык за зубами.

Они свернули на грунтовку, и автомобиль надрывно урча и нервничая, взобрался на самый высокий холм, с которого открывался прекрасный вид на озера. Не приглашая товарища, Бобан взял бутылку, складной стаканчик, пакет с колбасой и вышел из машины. Вован, все ещё что-то доказывая, последовал за ним.