Избранное (сборник) - Жванецкий Михаил Михайлович - Страница 99

Влезает со стихами среди еды.

Терпим, терпим. Вдруг поймет.

Этот приволок петарды, стреляет фейерверком, самоутверждается путем огня.

Терпим, дергаемся, понимаем.

Эта одна, но беременна всегда.

Любой анализ показывает беременность.

Не говорит, от кого, и не рожает…

Терпим, видим, понимаем.

Этот просто подошел к чужой жене: «Какие у вас прекрасные волосы, хорошо бы их посмотреть ночью».

Ну что ж. Терпим, слышим, понимаем.

Этот в сорок пять лет пишет: «Мама, забери меня отсюда…»

Как он туда попал?

Как старуха его заберет?

Терпим, дружим, продолжаем.

Тот в военные пошел.

Требует жертв, просит нас гордиться армией, плачет: «Как воевать на такой зарплате?»

Ну не воюй, мерзавец! Не хочет, надо ему…

Терпим, дружим, продолжаем.

Тот в трусах с двумя бабами ходит в киоск за пивом. В амбразуру жалуется: «Я, что ли, не даю на расходы?.. А, Дуся? Ну ты же меня знаешь».

Все его знают, слышат, видят, бьют, гонят, кормят, одевают.

Две тетки его домой зовут…

На какие он дает расходы?

Он весь – одни убытки.

Но терпим…

И он из людей.

А этого спросишь: «Воду дали?» – отвечает так подробно, что можно повеситься. Лишние слова ведрами выносим.

Выносим, дружим, выливаем.

А этот заорал вдруг: «Чужих терпеть не будем! Из своих терпеть будем только хороших. Только очень хороших».

Хотя очень хорошие не могут бороться с плохими.

С плохими борются тоже плохими.

Так что и плохих надо терпеть для борьбы с ужасными.

Терпим, зубы искрошили, ногти изгрызли, воем по ночам…

Терпим.

Чтоб жизнь на земле не кончалась.

Два яблока

В Одессе отец зажал сына в углу.

– У тебя два яблока. Я одно выбросил. Сколько у тебя осталось?

Тихое скуление.

– У тебя было два яблока. Я одно порезал на куски. Сколько у тебя осталось?

Скулеж, тычки, прижатие к стене.

– У тебя было два яблока. Я одно сожрал. Я! Я сожрал. Сколько у тебя осталось?!

Плач, рев, удары.

– Ты держал в своих грязных руках два немытых яблока. Я вырвал у тебя одно и сожрал. Сколько у тебя осталось?

– Папа! Не надо!

– Нет надо! У тебя было два яблока. Я у тебя вырвал и растоптал одно. Одно из двух я растоптал ногами. Сколько у тебя осталось?!

Дрожание, вой, визг мамы.

– Оставь ребенка.

– Он идиот! Я меняю условие. У тебя было два яблока. Одно сожрал ты! Ты сам сожрал одно! Сколько яблок, идиот, у тебя осталось, болван?

– А-а-а!.. Не бей, папа!..

– Никакого зоопарка. Никаких гостей. У тебя никогда не будет дня рождения. Весь праздник я проведу с этим идиотом… У тебя было два яблока. Зина, у нас есть яблоки?.. А что?.. Давай морковки… У тебя было две морковки, сукин ты сын. Я отнял… Дай! Дай! Идиот! Это арифметика. Я отнял у тебя одну и сожрал… Вот… Хря-хря… На, смотри…

– Гриша, она немытая!

– Ничего. Пусть он видит. Я сожрал с землей одну морковку. Сколько у тебя осталось?

– Яблок?

– Морковок!..

(Всхлипывание.)

– Посмотри! Сколько грязных морковок осталось в твоих грязных руках?

– Одна-а-а-а-а…

– Правильно, сынок… А теперь возвращаемся к яблокам.

– А-а-а-а! Папа, не надо!

– Гриша, не надо!

– Не реветь! Отвечать! У тебя было два яблока…

– Гриша, умоляю!..

– Надо! Этот идиот с морковками ответил правильно, значит, есть надежда. Я развиваю у него абстрактное мышление. У тебя было два яблока…

(Дикий рев.)

– А-а-а!

– Гриша, не надо!

– Или он не будет идиотом, или он не вырастет вообще. У тебя было два яблока.

– А-а-а! – ревут все.

– Тишина! Весь дом молчит. Не подсказывать. Я, твой папа, отнял у тебя…

– А-а-а! – все ревут.

– …одно яблоко из двух. (Перекрикивая рев.) Я, твой отец, подкрался и из твоих двух яблок отнял у тебя одно… (Рев стал таким, что в стены застучали: «Что там у вас?») Ну, хорошо… Ты мне сам дал одно… Сколько у тебя осталось?

– (Тихий шепот.) Одно.

– Значит, теперь у меня сколько яблок?

– Одно.

– У тебя сколько яблок?

– Одно.

– Давай их съедим?

– Давай…

– Но яблок нет! Жрать нечего! Это и есть абстрактное мышление!

Круговая порука

– И куда мне жаловаться?..

– Ему… Он обязан рассматривать жалобы граждан.

– Обязан… А иначе что с ним будет?

– Ничего. Просто обязан, и всё!

– Да. Значит, обязан рассматривать. И он их рассматривает?

– Рассматривает.

– Весь день рассматривает?

– Да.

– Рассматривает или разглядывает?

– Они к нему поступают…

– И он их разглядывает?

– Я сказал – рассматривает.

– И он обязан их рассматривать, рассматривать, рассматривать, чтоб что-то рассмотреть?

– Обязан.

– Иначе что с ним будет?

– Обязан, и всё! Что будет, что будет. Вот то и будет, что обязан будет рассмотреть.

– Всю жизнь?

– Да. Всю жизнь.

– А как он реагирует?

– Как захочет.

– Кричит, или пьет, или ругается, или песни поет?

– Как захочет.

– Но обязан?

– Да.

– Это его работа?

– Да.

– А дома он может реагировать?

– Думаю, да.

– Ну, тогда это удобно. Хочешь – дома реагируй. Хочешь – на работе. А в поезде можно?

– Можно.

– Всё, тогда езжай себе куда хочешь. Оттуда реагируй. По дороге можешь… А если забыл?

– Он обязан.

– Ну а он забыл. Что ему будет?

– Обязан – значит, обязан. Кто ему позволит забыть? Забыл – значит… Всё!

– Что – «всё»?

– Всё! Напомнят.

– Кто?

– Кто надо.

– А это кто – «кто надо»?

– Их много.

– И все напомнят?

– Да.

– А они что, не могут забыть?

– Как же они забудут, если они пишут жалобы.

– А он их рассматривает?

– Конечно.

– А зарплата у него большая?

– Нет.

– А жалоб много?

– Да.

– И что он делает?

– Пишет жалобы на свою маленькую зарплату!

– И эти жалобы идут ему же?

– Конечно.

– Прекрасная работа.

– Да.

Тэфи-03

Это же смешно.

Лежим и смотрим, как на экране носятся, прыгают, плавают, поют. И жалуемся.

И пишем фельетоны.

А если и они захотят лежать, кто будет носиться на экране?

Скажи спасибо, что есть чего включать.

Что кто-то не лежит в этот момент, а электричество тебе дает сзади в штепсель, чтоб он впереди на экране завелся и заголосил.

Что кто-то тебе бесконечный сок показывает, бесконечное пиво. Пей, мол, Вася.

Воду кто-то тебе все-таки качает.

Газ для кухни, чтоб еду сварить.

А как сварить, тебе Макаревич покажет.

И куда пойти сытому.

И что надеть. И как надеть…

И как сидеть за столом.

И где отметить праздник.

И смотри, смотри, смотри – у кого-то наводнение, смотри, как люди мучаются, – а у тебя ничего.

Смотри, смотри, как стреляют, пленных берут, по горам карабкаются, – а ты дома с семьей у государства лежишь, все это наблюдаешь.

Смотри, смотри – голодают, страдают, болеют, а ты пива выпил и пультом перебираешь: голодного не хочу, смешного хочу. На! Смешного – на!

Раньше лежал – показывали демонстрации, парады, съезды.

Сейчас лежишь – наводнения, аварии, грабежи. Что интереснее?

Лежи, не вставай, я сам скажу: авария в сто раз лучше съезда.

Съезд – жалеешь, что не попал.

Авария – радуешься, что не попал.

И в наводнении не участвовал.

И в самолете не разбился.

Столько радости, сколько сейчас, никогда не было.

И тихо собой гордишься – нет, я умней, душу-радость вынь на стол! Я ловчее, я изворотливее. Нигде меня не было.