Королев - Романов Александр Петрович - Страница 67

– Заявление Гурмана Оберта.

– Немецкого ракетчика. Он жив еще! – удивился Парин.

– Его увезли к себе американцы, вместе с Брауном, – ответил Глушко. – Оберт говорит верные слова: «Решить столь успешно такую сложнейшую задачу, как запуск первого спутника, могла только страна, обладающая огромным научно-техническим потенциалом. Надо было располагать также немалым числом специалистов. И их Советский Союз имел. Я восхищен талантом советских ученых».

– Ну что же, и на этом спасибо. Трезвая оценка. Он – человек, в нашем деле понимающий, – заметил Сергей Павлович.

– А вот еще один остроумный отклик, – оповестил К. Д. Бушуев, заместитель Королева по космическим летательным аппаратам.

– Корреспондент агентства Юнайтед Пресс Майер иронически заметил: «90 процентов разговоров об искусственном спутнике Земли приходилось на долю США. Как оказалось, 100 процентов дела пришлось на долю СССР».

Все рассмеялись.

– Думаю, что Валентин Петрович прав, – согласился Королев. – Серьезный анализ придет позднее. Сейчас самую глубокую оценку нашим делам дал Фредерик Жолио-Кюри. «Это великая победа человека, которая является поворотным пунктом в истории цивилизации», – а самое главное в пяти следующих словах:

«Человек больше не прикован к своей планете».

– Вот это по существу, – за всех сказал молчавший II. А. Пилюгин.

– Думаю, что о нашем спутнике нам тоже молчать ые следует, – посоветовал Королев. – Нам нужно объяснить людям, во имя чего все это делается. Они должны знать, зачем государство тратит деньги на космос. Это очень важно.

– Ты прав, Сергей Павлович, – поддержал М. В. Келдыш. – Очень важно разъяснить научные, народнохозяйственные выгоды, которые даст космос. Пусть подумают геологи, астрономы...

– Медики, биологи, – подсказал В. В. Парин.

– И нашим философам следует поразмыслить над общественными проблемами, которые неизбежно возникнут в связи с изучением, а тем более с освоением космического пространства. Нельзя жить, не думая о завтрашнем дне, – продолжил Королев мысль Мстислава Всеволодовича.

– Да. Есть о чем поразмыслить, – согласился Келдыш. – Глобальная проблема – осваивать планеты и создавать внеземное производство. Но это все-таки одна сторона дела. Есть и другая... Вот что я думаю, друзья! Настанет день, когда мы сможем сравнить результаты наблюдения Солнца наземными службами с теми сведениями, что передадут нам спутники. Мы сможем понять процессы, происходящие на Солнце, их влияние на состояние ионосферы и все живое на Земле.

– Согласен. Согласен, – откликнулся Сергей Павлович. – Мы тогда смож&м предсказывать погоду, помогать лечить болезни. Ведь несомненно, что состояние Солица оказывает влияние на все земное, а значит, и на человека. Вспомним труды Чижевского «Земное эхо солнечных бурь». Вспышки на Солнце – бич для людей, страдающих заболеванием сердечно-сосудистой системы...

– Я – математик, – ответил Келдыш.

– Я – конструктор. И тем не менее знаю, что на страже здоровья человека стоят математика и биология, химия и физика. Нам еще медицина спасибо скажет, – заверил Королев.

В эту минуту в зал вошел плотный смуглолицый человек с венцом седых волос, очертивших круглую лысину.

– А вот и Сисакян, – протянул руку Королев. – Только что говорили о медицине, Норайр Мартиросович.

– О медицине? Интересно! – удивился Сисакян, известный биохимик, разрабатывающий проблемы космической биологии.

– Да вот Сергей Павлович считает, что изучение космоса поможет медикам, – скааал В. П. Глушко.

– Сергей Павлович, пожалуй, прав. Но это далекое будущее. Меня пока волнует другое. Полет собаки по орбите. Он даст ответ на многие вопросы, на очень многие, – многозначительно заметил Сисакян. – Полет животного ответит на такой кардинальный вопрос, как влияет длительная невесомость на живой организм. Мне лично кажется, что мы можем встретиться с некоторыми явлениями расстройства координации движений и кровообращения. Вы знаете, я об этом не раз говорил.

– Ну вот, Норайр Мартиросович из мира фантастики решительно вернул нас на Землю, – уже серьезно сказал Королев. – Это только ваше мнение?

– Нет, его разделяют и другие специалисты. Но это не все. Мы хотим проверить влияние на организм животного воздействия первичного космического излучения. В лабораторных условиях это нам не удается.

– Не скрою, и я возлагаю большие надежды на полет собаки, – задумчиво проговорил Королев. – Исключительно большие. Одно дело – полет на геофизической ракете, другое – по орбите. Она – первый живой разведчик космоса. И если все будет нормально, то следующий шаг может сделать и человек. Сейчас узнаем, как "ДУТ дела у «путешественника». – Главный снял трубку, набрал номер. – Добрый день. Яздовского, пожалуйста. Извините, Владимир Иванович, не узнал. Быть богатым. Да. Королев. Как идут тренировки собаки? Перегрузки переносит удовлетворительно? А вибрации? Как ей нравится система жизнеобеспечения? Хотите улучшить рацион питания? Пожалуйста, только в пределах предусмотренного веса. Помните, каждый грамм сейчас на учете. Спасибо. До свидания.

Королев положил трубку и окинул довольным взглядом присутствующих:

– Побольше бы таких, как Яздовский. Смелый экспериментатор, прекрасный организатор и бесконечно предан идее полета человека в космос.

– Кажется, все собрались, Сергей Павлович. Может, перейдем к спутнику? – заметил Пилюгин. В кабинет вошел помощник Королева.

– Извините, Сергей Павлович. Еще одна информация из заграницы.

– Спасибо. Шелуху разную не собирайте. Отнесите в кабинет. Только самое важное.

Помощник вышел. Сергей Павлович обратился к Ивановскому:

– Самую суть, Олег Генрихович.

– Все работы по второму спутнику идут точно по графику. Отступлений от проекта нет, – доложил конструктор. – Установка приборов для изучения Солнца в ультрафиолетовой и рентгеновской областях спектра иа борту спутника закончена. Цилиндрическая кабина для подопытного животного выдержана в строгих размерах: длина восемьдесят сантиметров, а диаметр – шестьдесят четыре. За пределы предусмотренного веса также не вышли. Общая масса – животное, аппаратура, источники тока – порядка полутонны. Сейчас мы вместе с конструкторами и медиками еще и еще раз испытываем все системы жизнеобеспечения. Думаю, что в конце октября спутник и «пассажира» – собаку можно вывозить ва космодром.

...Время приближалось к шестнадцати. Крупный осенний дождь застучал в единственное окно небольшого кабинета Королева. Стало темно. Сергей Павлович включил настольную лампу и тут обратил внимание на листки бумаги, принесенные помощником во время совещания. Придвинул их к себе. Достал очки, круглые, в золотистой оправе, протер их кусочком замши и стал читать. Недочитав и половины, взорвался:

– Вот сволочи! – и, скомкав бумагу, хотел было выбросить ее, но передумал. Расправив, еще раз прочитал:

«Советский спутник поднялся в космос на плечах немецких ракетчиков»-. «Ишь ты, что придумали, – возмутился Королев. – Увезли к себе в США несколько вагонов готовых „Фау“, всю техническую документацию. Прохвосты! Другого слова нет. Прихватили большие сотни специалистов вместе с Брауном... Прозавосты. Не могут смириться с мыслью, что мы первые. Ну, ничего, мы им еще покажем. Заставим понять, что мы впереди всех в о&воении космосЖь Прохвосты. Как будто заявление Оберта не читали»"

Сергей Павлович так разволновался, что почувствовал боль в сердце, поискал в карманах валидол и не нашел. Нажал кнопку, вызвал секретаря. Встретил ее просьбой:

– Антонина Алексеевна, у вас найдется валидол?

– Что с вами, Сергей Павлович, может, вызвать врача?

– Нет! Не надо!

Положив таблетку под язык, немного успокоился.

– Вот эту бумагу прошу, Антонина Алексеевна, дать почитать всем моим заместителям, начальникам отделов и вернуть мне. Если можно, стакан чая, покрепче.

– Хорошо, Сергей Павлович.

Принеся стакан чая и поставив его на стол, Антонина Алексеевна заметила, что Сергей Павлович уже обрел хорошее настроение, передала ему листок бумаги, сообщив: «Тут стихи Толи Щербакова, которые вы просили».