Божьи воины. Трилогия - Сапковский Анджей - Страница 323

– Мы здесь разделяемся, – заявил он, когда они отъехали от ворот и оказались возле монастыря доминиканок. – Ратибор, я думаю, вы знаете? Это улица Девичья, едучи прямо, доберетесь до Рынка и улицы Одрянской, которая от него отходит и ведет к одноименным воротам. Есть там заезжий двор, известный как «Мельничный вес». Там остановитесь и подождете нас. То есть, меня и Рейневана.

– А вы, – сожмурил глаза Шарлей, – тем временем отправитесь по другому адресу. По какому, если не секрет?

– В принципе не секрет. – Лицо Бедржиха не дрогнуло. – Но стоит ли? Если бы, тьфу-тьфу, что-то пошло не так, могут об этом адресе спрашивать. Тогда можно прикрыться незнанием.

– Если бы, тьфу-тьфу, что-то пошло не так, – спокойно сказал демерит, – возможно, надо будет вытаскивать ваши жопы из западни. Знание тогда может оказаться нам полезным. В отличие от незнания.

Проповедник какую-то минуту молчал, покусывая губы.

– На рынке, сказал он наконец. – Восточная сторона, угол Длинной. Дом «Под Золотой короной».

Об ошибке не могло быть и речи. Каменный дом в восточной стене рынка, на углу улицы Длинной, был украшен на фронтоне пышным рельефом, представляющим золотую корону среди мотивов из растений. Скрытая под навесом дверь напоминала ворота крепости, так же долго пришлось в нее стучать, чтобы дождаться реакции. Бедржих стучал и тихо ругался. Рейневан оглядывался, высматривая возможную слежку. В конце концов им открыли, выслушали, провели, завели. Рейневан аж вздохнул от удивления. Помещение, в котором они находились, было идентично тому вроцлавскому, в котором в феврале он получал депозит Отто Беесса, идентично почти в каждой детали, включая гданьскую мебель, камин и большую карту на стене напротив. Пребывающий в знакомом помещении служащий тоже выглядел знакомо. И неудивительно, что это был тот самый служащий.

– Приветствую вас в красивом и богатом городе Ратиборе, господа. – Служащий компании Фуггеров встал из-за стола, показал, чтобы все садились. – Пан Бедржих из Стражницы, насколько мне известно?

– Действительно, – подтвердил проповедник. – А то…

– Рейнмар фон Беляу, – прервал с улыбкой служащий. – Уже имел удовольствие. Рад видеть вашу милость, рад констатировать, что ты вышел победоносно из различных неприятностей, которые недавно выпали на долю вашей милости. А вашу милость, пан из Стражницы, прошу передать гейтману Прокопу Великому, что меня порадовал вид пана Рейнмара.

– Сделаю, – ответил Бедржих с каменным лицом.

– Ты должен знать, Рейнмар, – с губ служащего не сходила улыбка, – что твое присутствие здесь – это своего рода проверка. Тест на доверие. Гейтман Прокоп решил подвергнуть испытанию компанию Фуггеров. Компания, которая никогда не остается в долгу, подвергла испытанию гейтмана Прокопа. Испытания, я утверждаю, прошли успешно. Для всех.

– Предлагаю переходить к делу, – кисло сказал Бедржих. – Время не ждет.

– Тогда давайте, – согласился служащий, – экономить время и слова. Время – деньги, а verbis ut nummis utrndum est[927]. Говорить ведь нам придется о деньгах. В воздухе висит война, а nervus belli pecunia[928]. Итак, я слушаю, пан из Стражницы. Какие относительно pecunii ожидания гейтмана Прокопа, верховного предводителя войск Табора? На какую сумму оценил Табор свои потребности? Какая сумма вас устроит?

– Сто тысяч коп пражских грошей.

Служащий погладил гладко выбритый подбородок.

– Это немало. Скажу больше: это много.

– Гейтман Прокоп предлагает, чтобы компания рассматривала это как инвестицию.

– Война, – ответил служащий, – вещь слишком ненадежная, чтобы привлекать в нее такой большой капитал в надежде на будущую прибыль. Такую инвестицию нельзя рассматривать также по моральным и этическим соображениям, компания Фуггеров, словно жена Цезаря, должна заботиться о своем имидже и репутации. Таким образом, остается заем. Конфиденциальный кредит. Мы предоставим вам кредит, вы его выплатите… Скажем, на протяжении трех лет. Естественно, с процентом. Процент, ясное дело, будет высокий. Но безналичный.

– Это означает, – поднял брови Бедржих, – без наличных?

– Да, именно это и означает. Безналичный, то есть без наличных. Предоставленный кредит выплатите по номинальной стоимости. А проценты в виде оказания услуг.

– Каких?

– Не позднее чем через год, – начал после минуты напряженного молчания служащий Фуггеров, – вы выступите большим рейдом на Саксонию. Это определено экономической, политической и военной ситуацией. Поход будет иметь характер главным образом грабительский, но не менее важны будут и его второстепенные цели: экспорт революции, пропаганда и нагнетание страха, а также разгром экономики врага, уничтожение его морального духа и срыв планов очередного крестового похода на Чехию.

Бедржих не прокомментировал, его лицо не дрогнуло. Но глаза говорили многое.

– Принимая во внимание масштаб предприятия, – продолжал служащий, – Табор заключит союз с Сиротками и Прагой. В глубь Саксонии войдете, как нетрудно догадаться, через Рудные горы, долиной Лабы отправитесь на Дрезден и Мейсен. И там начнете выплачивать проценты по кредиту, который вам предоставит компания. Путем оказания услуг. У тебя не бывает проблем с запоминанием, пан из Стражницы?

– Не бывает.

– Это хорошо. Услуга первая: уничтожите стеклозавод в Гласгутте.

– Ага. Он принадлежит, догадываюсь, конкурентам.

– Не угадывай, пан Бедржих, ибо это не игра «Угадай-ка!». И не какое-либо другое похожее по характеру народное развлечение. Продолжаю: в Ленгефельде есть рудник железной руды. Вы уничтожите круги и приводы, служащие для водоотвода, черпаки, промывные решета, дробильные машины и ступы для разбивания породы, молоты…

– Минуту. Еще раз. Что мы там должны уничтожить?

– Все, – улыбался одними губами служащий компании Фуггеров.

– Ясно.

– В рамках дальнейшего оказания услуг, – голос служащего был холодным и бесстрастным, – вы разрушите ствол шахты Гермсдорфе, плавильную печь, обжигальню и все курные избы. Уничтожите шахту серебра в Мариенберге. Угольную шахту во Фрейтале. И шахту олова в Альтенберге. Запомните?

– Естественно.

– Прекрасно. Если Табор примет условия, сто тысяч коп грошей будут вам доставлены на протяжении месяца. Это все, пан из Стражницы. Прошу передать гейтману Прокопу мои слова глубокого уважения. А господина фон Беляу попрошу остаться. Имею к нему пару слов. Приватно.

Бедржих поклонился, бросил на Рейневана неприязненный взгляд.

– Твои дела во Вроцлаве идут не наилучшим образом, – начал служащий, как только они остались с глазу на глаз. – Я знаю, что ты возлагал надежды на алтариста, которого зовут отцом Фелицианом. Надежды эти тщетны. Алтарист тебе не поможет, он сам попал в затруднения, из которых ему будет нелегко выкарабкаться. Любой контакт с ним в настоящее время абсолютно противопоказан. Абсолютно противопоказаны также визиты во Вроцлав. И в его окрестности, в широком понимании этого слова.

– Узнал ли Фелициан что-нибудь о…

– Нет, – прервал служащий. – Ни он, ни кто-либо другой.

– Что с моими друзьями? Они в безопасности? Я могу быть за них спокоен?

– Никто, – ответил служащий, – в наше время не есть в безопасности. А такую роскошь, как спокойствие, не могут себе позволить даже самые сильные мира сего. Единственно, что я могу тебе сообщить, что Грабиса Гемпеля, по прозвищу Аллердингс, во Вроцлаве нет, он исчез, выехал, место пребывания неизвестно. А аптекаря Чибульку никто с тобой не связывает. И не свяжет. В этом деле положись на компанию.

– Благодарю. Еще одно: в феврале из рук вроцлавских стражников меня спасла… Женщина. Вы, может, что-то о ней знаете?

Служащий улыбнулся:

– Женщина, Рейнмар, – это пух бесполезный. Компанию Фуггеров интересуют исключительно важные вопросы.