Человек с мешком - Романов Александр Юрьевич - Страница 51

Бормочет он вполне бодро. Особенно для наполовину сгоревшего.

– Смотри-ка, труп совсем разговорился, – огрызаюсь я в ответ. Пот льет с меня не градом – ручьями. Вернее, давно перестал, пропитав насквозь всю одежду: белье, кевлар – все… Зашили. Мазь.

Тампон, еще тампон. Еще и еще. Повязка, равномерно обтягивающая сетка, как положено в современной медицине. Все. Все! Теперь уже действительно все! Сделал! И Аниз живой! Ну если все еще живой, значит, должен выжить!

Я медленно сел, отвалясь в сторону, посмотрел оценивающе на Аниза. Вроде действительно пациент скорее жив, чем мертв. Вот уж не думал, что когда-нибудь придется такое…

Еле переставляя ноги – оказывается, три часа с половиной я так и просидел, не разгибаясь! Ничего себе, – я вышел из комнаты в коридор, достал сигареты… Все немедленно оказалось в кровавых пятнах. Да и сам я, признаться…

Вытащив из кармана салфетку, я тщательно обтер руки, досуха. Выбросил испорченные сигареты. Вытащил из кармана новую пачку. Распечатал. Закурил, с трудом унимая неожиданно откуда-то взявшуюся дрожь в руках. Не хуже, чем у грузчика после смены. Сигарета не принесла даже никакого удовольствия. И только когда я, вспомнив про грузчиков, сообразил хлебнуть из фляжки, меня наконец отпустило.

Я стремительно высосал «честерфилдину» до фильтра, выбросил окурок и закурил новую. Ох, давненько я не бывал в таком напряжении! Я поймал пробегавшего куда-то слугу и вернулся в комнату, велев убрать последствия операции.

Хорошо, однако, быть важной персоной – приказания раздаю! Ангресту я велел, если что, колоть брата-вояка обезболивающим. Но не должно бы, впрочем… Хотя откуда мне знать?! Вот как начнет у него заморозка отходить!..

Раздав все мыслимые распоряжения – до каких сумел додуматься или какие смог вспомнить, – я со слипающимися глазами вырулил в коридор и пошел, не очень соображая куда.

Впрочем, одна мысль сидела у меня в голове четко: найти укромный уголок и лечь спать. Часиков на пять-шесть. Чувствовал я себя опустошенным.

И еще: помыться бы…

– Слушайте, отстаньте от меня, а? – обратился я к Арху с Ангрестом, когда они разбудили меня в комнате, где я настроился поспать. – Что еще случилось? Все же вроде сделали. А невыспавшийся я плохо соображаю.

Арх смущенно откашлялся.

– Гар, – сказал он, – но ведь совсем еще не все…

Я не успел и моргнуть, как уже сидел, ухватившись за автомат:

– Что еще?

Орки? Гоблины? Нашествие болотных кикимор? Или что?

– Успокойся, Гар, – остановил меня Арх.

– А… ладно. Как там Аниз?

– Хорошо, спасибо. Ты замечательный лекарь.

Мать-перемать!..

– Но дело не в этом, Гар, – продолжил Арх. – Речь о том, что нам делать дальше.

Так.

– А что нам делать дальше?

– Ну видишь ли, мы шли сюда, чтобы освободить… похищенную девушку – во-первых, во-вторых – арестовать похитителя. А в результате? Нет ни той ни другого. И где они находятся – только Небо знает.

Я посмотрел на бессловесную физиономию Ангреста и начал наконец просыпаться. Оказывается, был уже день. Причем вторая половина. А если по часам? Ого! Да я придавил вполне прилично! Грех жаловаться.

А мужики, похоже, вовсе не ложились. Н-да. Скотина я, однако.

– Погоди, Арх, – остановил я его. – Почему вдруг? Девушку забрал королевский уполномоченный – или кто он там? – и Потура повесил он же. Так или нет? Ветриб, по-моему, не врал, когда рассказывал. Или сейчас другое заговорил?

Арх помотал головой. Времени он, видимо, зря не терял.

– Нет. Говорит он то же самое. Орет даже. Слово в слово. Клянется. Но добавляет, что ждал нас при этом в засаде вместе с Хазеном и его, гм, отрядом.

– Каким это образом? – Я посмотрел на Арха.

– Якобы во исполнение ранее отданного Потуром приказа и его же договоренности по этому делу.

Я помолчал, соображая, потом спросил:

– А… Потура точно повесили? Могилку бы посмотреть? Там ли он?

– Могилы нет, – ответил Арх, но согласно кивнул. – А вот Потур есть. Мертвый. Тело сохранено в меду для отправки домой – семье. Ты его сам раньше видел. Не согласишься провести опознание?

То еще удовольствие. Не жаждал я созерцать лежалых покойников. Даже пастеризованных в меду. Но пришлось пойти. Худо-бедно Потура я все-таки видел. Лично и вблизи. Эх, не облеваться бы только…

– Да! А Залиба что? – вспомнил я по дороге. К нам присоединился пожилой не то сержант, не то здешний ключник. Во всяком случае, ключи у него были. И еще короткий багор. – Мы ж его под кустом оставили!

– А Залиба пропал, – обрадовал меня Арх. – Нет его там. Я посылал людей и сам ходил. Пусто. Следы есть, а самого Залибы нет. И чисто все вокруг.

Па-анятно… Сбежал то есть наш проводник. Либо унесли его. Что в данном случае одно и то же. Все равно ясно, что никакой местный Винни Пух подкрепиться им не пожелал. Вот тебе и плененный надежно!

– Я думаю, – предположил Арх, – что, когда Аниз с Хазеном схватились, контроль над Залибой ослаб…

– Что, на таком расстоянии? – не сдержался я. Что-то не очень мне в это верилось. То, что сделал с Залибой Аниз, больше напоминало обычный гипноз. А с другой стороны, и при гипнозе… Нет, не знаю.

– Пришли, господа. Здесь, – сообщил нам ключник-сержант, останавливаясь у низкой дверцы.

Повозившись, он отпер ее, и из проема пахнуло холодом. Ого, отличнейший ледник! Ключник-сержант повозил багром в большой бочке, стоящей у стены, сдвинув с нее крышку. И вытянул, напрягшись, прямо над краем, бесформенную какую-то, обтрепанную, скользкую от меда, но явно человеческую голову. Елки-деревяшки… Уж каких только способов похорон человечество не изобрело!

Но все-таки… Лучше бы что-нибудь другое. Запекли бы его, что ли… не знаю даже. Тем не менее я постарался тщательно осмотреть запрокинутое неживое лицо в густых потеках.

Что ж, именно его я видел тогда перед собой в свете факелов во дворе замка Ток. Именно этого человека. А теперь выходит, что он собой мостил дорожку кому-то другому. Кому, интересно? А ведь любопытный вывод…

– Это он, – сказал я, выпрямляясь и удерживая тошноту. Мысль, явившаяся было, ускользнула. – А что же Ветриб? Ты, часом, его не на дыбе спрашивал? Что он у тебя орет? Пошли отсюда!

Мы вышли в коридор.

– Зачем – на дыбе? – удивился слегка Арх. – Так орет. А на дыбу просится сам. Поскольку я пообещал его повесить вслед за Потуром. Вот он и стремится доказать, что говорит правду.

Я только головой покачал. Надо же, совсем по анекдоту: из подвалов Веселой башни доносились ликующие крики пытаемых…

– А люди его… бывшие его люди, – продолжал Арх, – подтверждают. И я им склонен верить. Они-то про оборотней не знали точно.

– А Ветриб?

– Сейчас не узнать. Знал, скорей всего. А наверняка уж – догадывался. Но молчит. Связь с нечистью, знаешь ли…

– Н-да, – согласился я с ним. – И что же из этого получается? Так ничего ведь! Кроме разве оборотней этих… А кстати, оборотней-то как, допрашивал?

Арх вздохнул устало:

– Да. Когда солнце взошло. Без толку. Молчат. И что с ними делать, не знаю. Да они обычно и не разговаривают в таких случаях. Может, разве пытку применить.

Я покосился на него с любопытством. Применит, нет? Но, судя по нахмуренному виду… Кто знает? А я? Интересно, я бы смог? Или как? Я вспомнил поляну в лесу. На пути от верховьев Крутички. Н-да.

– Но кое-что важное есть все же, – вернулся к основной теме Арх. – Тот самый оборотень, которого ты узнал. Ну тот, что до этого служил у Потура, помнишь?

Еще б я его не помнил!

– Я проверил. Опросил здешних солдат. Они подтвердили – так и есть, был у Потура до самого последнего дня. Понимаешь? А потом через несколько дней объявился уже с Хазеном – волколак волколаком. Не признавался вроде, но… Его ж здесь знали! И не его, одного, кстати. Еще несколько Потуровых молодцов оказались в серых душегрейках. После смерти хозяина. И знаешь, никогда раньше не слышал ничего насчет одинаковой одежды у волколаков – прямо армия какая-то, да и только. И еще Хазен этот…