Дом на холме - Стадникова Екатерина - Страница 38

– А мне жаль, что ты не упала с лестницы... – прошипела Берта. – Пусть у меня нет Ручного Танцора, который возил бы меня в школу на пегасе, но я самая-самая!

– Да... похоже ты действительно «самая-самая». – Эмили сунула руки в карманы и направилась искать своих друзей в кафе.

Преображение Берты Прейвери задело что-то в душе, как камень, брошенный в тихую воду. «Может, именно это называется двуличием?» – думала она. Эмилия будто знала двух разных Берт. Первая – пугающе похожая на мать, не внешне (хоть и тут сходство определенно было), но внутренне. Вторая... вторая нравилась девочке. Какая же из них настоящая?

Когда Эмили вошла в заставленный круглыми столами зал, ей пришлось повертеть головой, привстав на цыпочки, чтоб разглядеть друзей, понуро сидящих в дальнем углу. Рассказ о двух Бертах быстро развеселил ребят.

– Видишь, я оказалась права, – Робин упорно накручивала на указательный палец один из жиденьких светло-каштановых хвостиков.

– Она просто... дура, – процедил Никодемас.

– Если у Берты проблемы... причем здесь мы? – вопрос звучал справедливо.

Ребята посмотрели друг на друга, но так никто и не нашел, что ответить.

– Хорошо, что мы знаем слабое место врага. – Никодемас довольно потирал руки. – Теперь-то сможем отомстить «самой-самой».

– Месть – это плохо, – укоризненно заметила Роби. – Как же «ударили по одной щеке, подставь другую»?

– Здорово... – закатил глаза он. – Это если вокруг только добренькие! А в жизни все не так, поверь.

– Мама говорит, что «не так» потому, что люди не хотят начать менять жизнь с себя, – возразила Би.

– Прекратите ссориться! – Эмили громко хлопнула в ладоши.

– А кто тут ссорился? – Никодемас весьма правдоподобно сделал невинное лицо.

Странная мысль пришла в голову: она ведь не знает о своих друзьях ровным счетом ничего! Как же так получилось? Вернее, не получилось... Не получилось познакомиться по-настоящему...

Перемена почти закончилась, и ребята поспешили в класс. Для Эмилии это была первая Алхимия в жизни, хотя внезапно открывшаяся проблема занимала ее сейчас более всего.

Наверное, потому бедняжка не отреагировала, когда высокий старшеклассник приветливо поздоровался с ней на лестнице. Девочка так погрузилась в размышления, что не сразу поняла, откуда ей может быть знакомо ухоженное приятное лицо.

– Это же он! – Робин обернулась целых четыре раза. – Чарли! Надо же... помнит тебя!

– Кажется, я просто нечаянно наступила ему на ногу, – Эмили прибавила шаг. – Перестань вертеться – это неприлично.

– Пускай, – отмахнулась Би. – Он еще смотрит на нас.

– Прекрати, – за подругу сделалось стыдно. – Что в нем такого?!

– Ничего особенного! – Никодемас почти скрипел зубами.

К счастью, блондинистая голова старшеклассника скрылась из виду – правда, Роби успела на всех надуться. Странное оживление охватывало ее всякий раз, когда та слышала разговоры о Золотом Чарли.

Берта прошествовала мимо такая же надменная, как обычно. Отчего-то Эмилию это обстоятельство не удивило. В расписании значилось «С. Мерривезер» в графе «Основы Алхимии». Воображение рисовало счастливое прекрасное существо, порхающее по классу... только вместо него за столом сидела хрупкая женщина с уложенными «корзинкой» волосами.

Если бы девочка взялась ее рисовать, то в картине не было бы ни резких линий, ни острых углов. Овальное лицо, выпуклые светлые глаза – учительница напоминала грустную куклу с фарфоровой головкой, которая сидит за стеклом магазинной витрины и ждет свою хозяйку. Голос у нее тоже оказался фарфоровый... Он звучал как нежное «динь» серебряной ложечки о кофейную чашечку – из тех, что миссис Варлоу никогда не доставала из шкафа по пустякам.

– Из-за инцидента на прошлой неделе, – начала учительница, – сегодня мы еще раз запишем и выучим некоторые правила, позволяющие избежать неприятностей. Вы не поможете мне, мистер Рафли?

Никодемас потупился под благожелательным, но серьезным взглядом женщины.

– Да, мисс... – промямлил он.

– Замечательно. – По классу пробежал легкий смешок. – В таком случае, выйдите сюда. Я вас назначаю летописцем.

«Солей», – старательно вывела Эмили имя учительницы, пленившей ее сердце с первого взгляда и без всяких иллюзий. Тем временем Никодемас добрался до длинной кафедры, за которой исчез почти по шею.

– Правила просты. – Мисс Мерривезер оставила мальчика за спиной и повернулась к классу. – Нельзя вещества брать руками. Почему?.. Паттерсон! С места.

– Можно испачкаться? – предположила та, но, увидев, что женщина едва заметно отрицательно качает головой, исправилась: – Они могут оказаться ядовитыми.

Эмили как завороженная следила за крошечными, точно детскими ручками учительницы. Пухлые пальчики с красивыми розовыми ногтями плавно порхали, рассекая воздух.

– По той же причине... – продолжала женщина, – нельзя вещества пробовать на вкус, как бы они ни выглядели! А следующее правило нам подскажет и пояснит мистер Рафли.

– Смешивать реактивы как попало нельзя, – откашлявшись, сообщил мальчик, при этом его макушка почти полностью скрылась за кафедрой, – потому что будет плохо пахнуть...

– Потому что ничего не получится, – ласково поправила мисс Мерривезер. – Чтобы добиться результата, нужно знать, чего именно добиваешься.

– Спасибо, мисс. – Макушка исчезла окончательно.

– Надеюсь, вы это усвоили, молодой человек. – Учительница сделала шаг назад, как бы заставляя Никодемаса выбраться из «укрытия».

Само собой, ему так или иначе пришлось бы выбираться из-под кафедры. В противном случае никто не смог бы прочесть следующее правило.

– Нюхать все только с предосторожностями. – Женщина удивительным образам умела завладевать вниманием слушателей. – Покажите мне, как.

Ребята взяли в одну руку воображаемые колбы, а другой плавно помахали над несуществующими горлышками так, чтоб воздух долетел до носа. Эмили тщательно зарисовала движения, боясь не запомнить.

Вслед за всеми девочка продолжила записывать. «Использовать только чистую посуду» – естественно, если смешивать что попало и как придется нельзя. «На рабочем столе должен царить порядок» – это и мама твердила с утра до ночи. Но вот два следующих правила сильно смутили.

«Реактивы использовать экономно» и «реактивы обратно в колбы не сливать»... Казалось, эти две истины исключали друг друга – только правила есть правила. С ними не поспоришь.

От слов «кислоту, попавшую на кожу, смывать проточной водой» Эмилию передернуло. Остальное звучало менее кровожадно.

Девочка так усердно записывала и зарисовывала, что мисс Мерривезер, обходя класс, надолго задержалась у ее стола. А Эмилии хотелось непременно выделиться в глазах женщины.

Сигнал на перемену показался самым неприятным звуком на свете! Би все еще дулась, Никодемас будто ощетинился колючками, как Патрикова изгородь, – ситуация требовала решительных действий.

– Что с вами? – обогнав друзей и заставив их остановиться, спросила девочка.

– Ничего, – Робин отвела взгляд.

– Что не так? – настаивала Эмили.

– Два слова: Чарли Уэлш, – Никодемас скривился не хуже Берты. – Белобрысая голубоглазая кукла.

– Он замечательный! – взвизгнула Би и бросилась бежать.

Такой реакции ребята не ожидали. Эмили резко швырнула свой портфель в руки донельзя удивленному Никодемасу и припустила за мелькающими в толпе хвостиками. Не успевая извиняться, она расталкивала мирно идущих.

– Чокнутая! – крикнул кто-то вслед.

– Простите! – не оборачиваясь, ответила Эмили.

Вопреки предположению, Робин вовсе не собиралась спрятаться в женском туалете. Она петляла, как заяц! Сигнал на последний урок прозвучал, а догнать подругу Эмилии так и не удалось.

Внезапно девочка поняла, что потерялась! Пестрое море учеников схлынуло, коридоры затихли. Закрытые двери, за которыми шли уроки, незнакомые голоса... «Я – прогульщица!» – подумала Эмили.