Золотой топор Вритры (Путешествие по Таиланду) - Кочетов Андрей Всеволодович - Страница 40

— А эти? — как-то спросил я Ноба, имея в виду его кошачий питомник.

— Помесь, — махнул он рукой. — Уши маленькие, хвосты, вон, укороченные, толстые, цвет блеклый, словно они выгорели на солнце. Типичные гибриды. Но в целом отличить их от настоящих нелегко. Простым смертным нелегко, а специалистам…

— Так вы, стало быть, специалист?

— Нет, нет. Скорее исследователь-любитель. Доморощенный, так сказать, кандидат кошачьих наук. Не улыбайтесь, я вполне серьезно. Дело в том, что еще недавно вопрос о происхождении сиамских котов был покрыт глубокой тайной. Никто его, правда, и не изучал, никто им не интересовался. Ясно было одно: раз котов называют «сиамскими», то, стало быть, их впервые обнаружили в нашей стране. Зачем же, дескать, что-то там научно доказывать, сопоставлять, копаться в истории, когда и так все ясно. Но ученых подобные умозаключения не устраивали. Они рылись в архивах, ворошили горы старинных рукописей. И вот наконец труды их увенчались успехом. Во время археологических раскопок в развалинах бывшей сиамской столицы Аюттхаи был найден уникальный манускрипт, написанный в стихах и снабженный иллюстрациями. В нем дается описание семнадцати котов, которые в зависимости от раскраски приносят их владельцам либо добро, либо зло. Самый «счастливый» из них — седьмой, по имени Драгоценныйсредикотов.

Много позже на устроенной в Бангкоке выставке кошек гид дополнил мои познания о «сиамцах». Действительно, шесть веков назад в стране насчитывалось семнадцать видов сиамских кошек; родословные наиболее ценимых из них до сих пор хранятся в Национальном музее. Однако за прошедшие столетия тринадцать видов полностью вымерли, а оставшиеся отчасти утратили чистокровность: яркость окраса — основной признак, по которому они распознаются и ценятся. Сиамские кошки бывают абсолютно белые или голубые, бывают цвета меди, а наиболее распространенные — черно-белые. «В Таиланде ведется большая работа по восстановлению чистокровной сиамской кошки, — сказал гид. — Существует даже Общество защиты кошек, которое возглавляет его основатель — сенатор, президент Ассоциации охраны диких животных Анусорн Супман. Члены Общества ездят по стране, тщательно подбирают пары. Правда, результаты не всегда положительные. Зачастую потомство рождается с пятнами или полосками. Строго между нами, — гид перешел на шепот, — сиамскую кошку можно отличить по глазам. Как правило, они или янтарные, или изумрудные. Согласно рукописи, найденной в Аюттхае, шерсть настоящего «сиамца» должна быть белой, а уши, нос, лапы и хвост — черными. В прежние времена такие коты очень ценились. Их было мало. Эта живая игрушка была по карману лишь самым богатым. Позднее один миллионер скупил лучших сиамских котов и послал их в дар английской королеве Виктории. Потом из Британии часть их была перевезена в Америку, в Европу. И так далее. Теперь они встречаются во всем мире, а в Таиланде — увы…»

Я понимающе кивнул головой, про себя подумав, что это далеко не самый удручающий казус «страны улыбок».

«Жемчужный кулон юга»

Нам решительно везло на встречи с обезьянами…

Маршрут пролегал вдоль побережья, а стало быть, и проблемы ночевки практически возникнуть не могло: через каждые пять-десять километров попадались указательные стрелки с надписью: «Бунгало». Стоило только свернуть с основного шоссе на грунтовую дорогу, как спустя несколько минут мы оказывались на берегу моря среди домиков на тонких сваях, в которых вместо окон были вставлены противомоскитные металлические сетки. В одном из бунгало мы и заночевали, так и не успев добраться до Чумпхона прежде, чем наступила темнота.

Наутро, разбуженные громкими выкриками: «Ди! Ко май!», «Ди! Ко май!», мы вышли на пляж. Ноги утопали в бархатистом песке. Море спокойное, гладкое как зеркало. Густыми кронами шуршали пальмы. У самой кромки воды застыли баркасы и легкие катера; подростки прогуливали лошадей, на которых желающие могли совершить небольшое путешествие. Под высоким деревом, задрав голову, стоял таец и повторял: «Ди! Ко май!» (Хорошо! Давай еще!) Двое других собирали падающие с пальмы кокосы. Мы невольно посмотрели наверх. Там среди листвы сидела обезьяна и откручивала руками очередной плод. Такого мы еще никогда не видели! Хотя слышать приходилось не раз…

Это была представительница семейства тонкотелов (лангуров) — обезьян, сравнительно легко поддающихся дрессировке. Крестьяне южных провинций страны обучают их собирать кокосовые орехи.

Тонкотелы вообще удивительные животные. В процессе роста они демонстрируют невероятное множество самых разных окрасок. Очковый тонкотел рождается ярко-рыжим, в шестинедельном возрасте его шерсть приобретает темный цвет, а на лице возникают типичные для обезьян этого вида белые «очки». Остальные тонкотелы, наоборот, появляются на свет темно-коричневыми, а со временем становятся платиново-белокурыми. Тонкотелы отличаются гибким телосложением, отсутствием волосяного покрова на мордочках, особым строением желудка, что позволяет им питаться исключительно листьями. Движения их быстры и легки; передвигаясь по деревьям и земле, они используют в качестве балансира длиннющие хвосты. Название «лангур» происходит, кстати, от слова «Lungoor», означающего на языке хинди «длиннохвостый». Лангуры распространены не только в Таиланде, их можно встретить в Южной Азии, на высоте трех с лишним тысяч метров по склонам Гималаев, в Малайзии, Индонезии; в Африке обитает «двоюродный брат» тонкотела — гверец (колобус).

Лангур, на которого мы с любопытством взирали, был из разряда платиново-белокурых.

Молодой таец поднял с песка кокос, примерил его на ладони, будто взвешивая, быстро поотрубал специальным тесаком, прикрепленным веревкой к поясу, волокнистую массу, покрывающую орех, освободил внутреннее ядро, одним взмахом ножа смахнул его верхушку, словно откупорил ядро, и подал моему спутнику:

— Пожалуйста, фаранг, пей! — произнес он по-тайски. Затем с такой же ловкостью проделал подобную процедуру со вторым кокосом, предназначенным для меня.

Кокосовый сок, прозрачный и прохладный, отлично освежает в жару.

— С вас два бата, — встрепенулся молодой таец, когда мы, поблагодарив за угощение, собрались было возвращаться в бунгало, чтобы переодеться в купальные костюмы.

Несмотря на ранний час, в воде с веселыми криками уже плескались ребятишки. Тайские дети обычно купаются голышом, а вот взрослые предпочитают принимать морские ванны прямо в верхней одежде: женщины — в платьях, мужчины — в рубашках и брюках. Ничего странного тут нет. В этой привычке есть несомненные положительные моменты. Во-первых, полностью устраняется опасность получить ожог от солнца. А оно в Таиланде безжалостное, с ним шутки плохи. Зазеваешься — пеняй на себя: слезет кожа, по телу пойдут волдыри. Во-вторых, после морской или речной ванны, принятой в одежде, человек какое-то время не мается от жары. Правда, высыхает ткань быстро — не успеешь, как говорится, и оглянуться. Но что мешает снова окунуться в воду?

Перешеек Кра мы миновали, можно сказать, одним махом. Остановились лишь на минутку в том месте, где с одного из отрогов хребта Пукет открывался чудесный вид: внизу — красивый изгиб реки, уходящая вдаль долина, на вершине — большая вертикально поставленная бетонная плита, на обеих сторонах которой вылеплены и раскрашены карты Юго-Восточной Азии. На них показано, в каких местах через перешеек планируется провести канал, осуществив таким образом мечту древних индийских купцов и мореплавателей.

Впервые идея разрезать Малаккский полуостров поперечным каналом пришла в голову известному французскому дипломату и предпринимателю Фердинанду де Лессепсу, тому самому, который получил концессию на сооружение Суэцкого канала, а затем возглавил акционерное общество по строительству Панамского канала. В 1882 году он предложил проект водной магистрали через перешеек Кра, самое узкое место полуострова Малакка. Однако план не был осуществлен. В настоящее время этот вопрос вновь стоит на повестке дня. Дело в том, что движение по традиционному морскому пути через Малаккский пролив стало крайне интенсивным и угрожает безопасности судоходства. Кроме того, если канал будет построен, путь между Индийским и Тихим океанами сократится почти на полторы тысячи километров. Очевидны выгоды и для самого Таиланда — значительно активизировалось бы хозяйственное развитие южных провинций.